'|Глава 9:|'

На следующее утро Ги-хун проснулся в предвкушении чего-то очень приятного.

Он не думал, что когда-либо испытывал такой восторг, ни разу с тех пор, как вернулся домой.

Одевшись, он спустился вниз, где его ждал завтрак с блинами — потому что, конечно же, это было его любимое блюдо. Ин-хо подал ему тарелку с блинами, украшенными ягодами и взбитыми сливками, а в центре стопки стояла одинокая зажжённая свеча.

Сердце Джихуна готово было разорваться от всего этого, а ведь день только только начался. Он фыркнул, потушив пламя одним быстрым вдохом после пожелания «с днём рождения» от Инхо, сопровождавшегося призывом «загадать желание».

— Ну что? Чего ты хотел? — спросил он, ставя тарелку на стол.

— Ой, ты же знаешь, что я не могу тебе сказать. Если я скажу, это не сбудется.

— А кто сказал, что этого ещё не произошло? Ин Хо вопросительно и насмешливо приподнял бровь. Ги Хун слегка пожал плечами, улыбаясь.

— Может быть...Я ещё не решил.

Он приставал к Ин Хо почти весь завтрак, если не весь день, из-за какого-то волнения и желания узнать. Ин Хо отмахивался от всего этого, не давая никаких намеков на то, что он планирует на сегодня, сколько бы Ги Хун его ни расспрашивал.

— Сама виновата, ты попросила сюрприз, вот тебе сюрприз, — сказал он, и Ги Хун в ответ надулся. — А теперь ешь. Чем быстрее ты закончишь, тем скорее мы сможем уйти.

Ги Хуну не нужны были дальнейшие указания. Завтрак был окончен, посуда вымыта и убрана. Чан Ми дали еду и воду, оставалось только собраться и идти.

Это было странно. Знать, что он собирается выйти из дома не для того, чтобы пойти на терапию или в магазин. Гихун никогда не выходил из дома просто потому, что ему хотелось этого.

Раньше такой возможности не было.

Он не знал, как одеваться для таких особых случаев, как этот, и потратил больше времени, чем ему хотелось бы, рассматривая варианты, которые отражались в зеркале на его стороне комода. Они пробудут вне дома большую часть дня, если не весь день, так что можно надеть что-нибудь удобное — что-нибудь удобное, но при этом выглядящее так, будто он действительно позаботился о своей внешности.

Ги Хун надел простую белую футболку и джинсы, а сверху накинул мягкий жёлтый свитер. Он заметил, что деревья снаружи раскачиваются на ветру, и благоразумно решил собрать волосы в хвост, чтобы они не лезли в лицо.

Он взял трость, чтобы встретить Ин Хо у входной двери. Она ему понадобится, потому что нога наверняка будет болеть от того, сколько ему придётся сегодня ходить.

Ги Хун замер. Как только дверь открылась и он ступил на крыльцо. Ему показалось, что перед ним внезапно возникла невидимая стена, не позволяющая ему идти дальше.

Он был…. он был снаружи. Он куда-то шёл, потому что хотел этого.

Не потому, что ему пришлось это сделать.

Ин Хо уже был на полпути к машине, когда понял, что Ги Хун не идёт за ним. Он повернул голову, чтобы оглянуться на мужа, застывшего на месте, как олень в свете фар.

— Джи-хун? Ты ведь не трусишь, правда?

Ги Хун пошевелился и снова посмотрел на него. Он решительно покачал головой.

— Нет-нет, я иду. Я...

Он резко вдохнул, сжимая в руках трость. Спустился по короткой лестнице к машине и сел в неё, как делал всегда.

Предвкушение — а теперь и тревога — сковали его желудок, когда Инхо сел за руль. Гихун уже начал жалеть, что попросил Инхо сделать это сюрпризом. Он начал хорошо справляться с терапией и работой в магазине, потому что привык к этой обстановке.

Не имея представления о том, куда он направляется, он чувствовал себя напряжённым. Сбитым с толку.

Его мысли блуждали. Он не забыл принять лекарство перед отъездом, так что не слишком сильно отвлекался. Он оставался достаточно внимательным, чтобы обращать внимание на то, как деревья сменяются зданиями. Только вместо того, чтобы ехать по обычному маршруту в офис доктора Чэ, Ги Хун понятия не имел, куда они направляются на этот раз.

— ...ты уверен, что не можешь просто намекнуть мне?

— Ни одного, ты сам себе постелил постель, теперь, боюсь, тебе придётся в ней лежать.

«Но ведь это мой день рождения. я могу получить хоть какую-то подсказку, не так ли?» — слегка раздражённо проворчал Гихун, пытаясь скрыть свою нервозность. Он не хотел рисковать и всё испортить.

Ин Хо глубоко вздохнул и резко повернул налево. «Послушай себя, ты такой избалованный ребёнок...»

— Что за ужасные слова, — усмехнулся Ги Хун, поёрзав и скрестив руки на груди. — Называть меня ребёнком... Я не ребёнок! Я...

Он не знал… он не знал?

— ...сколько мне лет?

Ему никогда об этом не говорили. И до сих пор он никогда в этом не сомневался.

— Эй, сколько мне лет? Я имею в виду, сколько мне сегодня исполнилось?

Пауза. Затем...

— Сорок семь. Тебе сейчас сорок семь.

— Сорок семь… — повторил Ги Хун, нахмурив брови. Это казалось правильным… правильным? Он сомневался, что был намного моложе, иногда ему казалось, что он старше. Он предполагал, что это как-то связано с травмой, именно это сказал бы ему доктор Чэ.

Вот что она всегда ему говорила.

Ги Хун не собирался слишком долго об этом думать.

Сегодня он не хотел думать ни о чём подобном. Ни о стрессе, накопившемся за последние пару недель, ни о каких-либо фрагментах, ни о чём подобном.

У него должен был быть хороший день.

ДА.

Это должен был быть хороший день.

Должно быть, Ги Хун отвлёкся на что-то между своим последним вопросом и этим моментом, потому что, когда он снова посмотрел в окно, то увидел, что машина уже остановилась.

— О, мы уже здесь? Где?..

— Наша первая остановка, — Ин Хо вынул ключи из зажигания, и двигатель заглох. — Я серьёзно задумался, когда ты попросил меня выбрать за тебя. Я понял, что ты был прав — я не мог решить сам. Поэтому я решил, что сегодня мы можем попробовать всё понемногу… начнём с чего-нибудь простого.

Парк. Они были в парке.

Прямо как в его воспоминаниях... или в тех, о которых ему рассказывали.

— Я подумал, что мы могли бы просто прогуляться, что-то простое, чтобы ты расслабилась. Если ты, конечно, не против.

— Нет, да, да, это было бы неплохо, я думаю... да, я могу это сделать, могу. Может быть, я даже что-нибудь вспомню, пока мы будем этим заниматься... представь себе!

“Помнишь что?”

Слова Ин Хо заставили его задуматься. Ги Хун повернул голову назад и потянулся за тростью, которую бросил на заднее сиденье.

На мгновение ему показалось, что Ин-хо шутит. Но в его выражении лица не было и намёка на юмор. Он искренне выглядел растерянным.

— ...в тот день, когда мы встретились, — Ги Хун, нахмурившись, схватился за трость. — Я спросил тебя, как мы познакомились, ты сказал, что мы встретились в парке... не так ли?

Ин Хо моргнул, глядя на него так, словно кто-то только что переключил что-то в его голове.

— А… верно, да… — Он отстегнул ремень безопасности и потянулся, чтобы открыть дверь машины. — Конечно, ты прав. На самом деле, раз уж ты об этом упомянул, я планировал провести весь день именно так — что-то вроде путешествия по волнам памяти, если хочешь. Может, всё будет не совсем так, но… дело будет сделано.

Он сделал паузу. — ...ну, знаешь, раз уж мы зашли в тупик с фотографиями. Я подумал, что, может быть, тебе поможет что-то другое. Раз уж ты упомянула визуальные триггеры и всё такое…

Ги Хун подумал, что ему бы это понравилось, ведь это была неплохая идея. Даже если они не будут посещать те же места, что и раньше, может быть, это что-то напомнит. Может быть, это поможет ему разобраться с воспоминаниями о парке, над которыми они с доктором Чэ работали, а когда они закончат с этим, то смогут вернуться к предыдущему воспоминанию.

Тогда кто знает, что будет дальше?

Он подождал, пока Ин-хо откроет для него пассажирскую дверь, и вышел. Одной рукой Ин-хо придерживал его трость, а другой крепко сжимал его руку.

Это было тепло и успокаивающе. Как молчаливое обещание.

Ин-хо часто делал так много всего подобного.

Несмотря на сильный ветер и холодный воздух, день выдался довольно приятным.

Ги Хун слишком быстро забыл, каково это — находиться на улице вот так, подолгу, а не только в те короткие промежутки времени, когда Ин Хо позволяет ему выйти из дома, или в те моменты, когда они выходят из здания и садятся в машину.

Надо признать, это было немного ошеломляюще. Но Инхо всё это время оставался рядом с ним, ни разу не выпустив руку Гихуна с того момента, как взял её в свою.

Это было... успокаивающе. На самом деле, это было именно то, что им было нужно после того, как последние пару недель превратились в сплошную головную боль.

— Ты в порядке? — спросил его Ин Хо, и в его голосе слышалось постоянное беспокойство. Он постоянно интересовался самочувствием Ги Хуна в течение нескольких минут, пока они шли.

«Вам нужно остановиться на минутку, может быть, немного отдохнуть?»

— Сейчас я в порядке, — заверил его Джи Хун. — Я наслаждаюсь... думаю, свежий воздух помогает. Мне хорошо просто находиться здесь. Не думаю, что когда-либо раньше у меня была такая ясная голова.

— Тебе уже что-нибудь пришло в голову?

Ги Хун задумался. Он попытался, но ничего не вышло.

— Ничего. На самом деле ничего, но… — быстро добавил он, увидев, как Ин Хо разочарованно нахмурился. — Мы здесь всего несколько минут, но всё ещё может случиться — никогда не знаешь наверняка!

— Полагаю, шанс один на миллион, — фыркнул Ин-хо. — Я начинаю думать, что лучше мне перестать так надеяться...

— Эй, эй, не говори так. — Гихун остановился. Он повернулся к мужу, не отпуская его руку. — Я знаю, ты можешь считать, что это пустая трата времени, но я счастлив просто быть здесь с тобой. Я бы так же обрадовался, как и ты, если бы что-то вернулось ко мне прямо сейчас, но... если этого не произойдёт, разве это что-то изменит?

— Наверное, нет, — глубоко вздохнул Ин Хо. — Ты права, прости. Боже, я просто ужасен, не так ли? Сегодня твой день, а ты тратишь время на то, чтобы утешить меня, должно быть, ты считаешь меня худшим мужем на свете…

Он грустно улыбнулся, и Ги Хун тихо рассмеялся, сжав его руку.

— М-м-м. Не знаю, я мог бы найти кого-то и похуже тебя.

Ин Хо слегка усмехнулся и рукой убрал с лица Ги Хуна выбившуюся прядь волос.

— Иногда я действительно удивляюсь, как мне так повезло. Встретить тебя…

— Если бы только это дерево не встало у тебя на пути. Представь, где бы ты сейчас был, — фыркнул Ги Хун. — Я до сих пор не понимаю, как ты умудрился врезаться в него, ведь оно даже не стояло у тебя на пути...

— Вы очень отвлекающий мужчина, что я могу сказать?

— Погоди-ка, это был комплимент? Потому что... хм, мне кажется, ты меня ещё и оскорбил...

— Я? Оскорбляю тебя? — Инхо насмешливо фыркнул, изображая обиду. — Честное слово, Гихун, я оскорблён тем, что ты даже предположил, будто я могу сделать что-то настолько непростительное.

Общий смех стих, когда они продолжили путь, и в голове Ги Хуна появилась более серьёзная мысль.

— ...Ин-хо, не расскажешь ли ты мне о том дне? О том, как мы познакомились?

— Снова? Он почувствовал на себе взгляд Ин Хо — мягкий и любопытный. — Я, должно быть, уже столько раз тебе это говорил, что, думаю, тебе уже должно было надоесть…

— Нет, я просто подумал... может быть, я раньше не вспоминал об этом, потому что мне не на что было опереться, — сказал Ги Хун. — Теперь, когда мы действительно в парке... может быть, это как-то изменит ситуацию.

— Хм. Полагаю, это хорошая идея… что ж. Ладно, если ты считаешь, что это тебе поможет…

Они подошли к мосту, Ин Хо замедлил шаг, и Ги Хун последовал его примеру, когда они шли по мосту. Они не спеша пересекли мост над тихо журчащим под ними ручьём. «Это был такой же день, как этот. Выходные. Я всегда бегал по парку по выходным», — начал он.

«Я уже несколько раз видел тебя здесь, всегда на одной и той же скамейке. На одном и том же месте, с одной и той же книгой в руках. Не знаю, что именно в тот день привлекло моё внимание больше, чем в прошлый, но... когда я пробегал мимо твоей скамейки, как всегда, я просто понял, что не могу отвести взгляд... на тебе был синий свитер... твои волосы были... собраны в хвост, как сейчас».

Он нежно рассмеялся.

«Ты склонилась над книгой, и у тебя было самое напряжённое выражение лица, которое я когда-либо видела. Наверное, мне стало интересно, что же так тебя заинтриговало. В следующий миг я увидела звёзды, а ты стояла надо мной и спрашивала, всё ли со мной в порядке, о... ты была так обеспокоена, что, думаю, даже винила себя в случившемся…»

Он остановился, когда они дошли до середины моста, и осторожно поднял руку Джихуна. Ловко.

«Я сразу понял, что влюблён в тебя... и до сих пор влюблён. Несмотря на прошедшее время, я влюблён в тебя так же сильно, как и в тот день. Даже несмотря на всё, что произошло... будь уверен, что это никогда не изменится. Ты слишком много значишь для меня, Ги Хун. Больше, чем ты можешь себе представить».

Он поцеловал костяшки пальцев Джихуна, покрасневшие и озябшие от холодного воздуха. Джихун хотел почувствовать то же самое, к чему привык, и ждал. Ждал, когда они затрепещут, но этого так и не произошло.

Что-то им мешало. Что-то, о чём говорил Ин-хо…

“...синий...”

— Простите, что вы сказали?

— Ты... сказал, что на мне был синий свитер, — сказал Ги Хун. — Когда ты впервые рассказал мне эту историю... . Я не знаю... разве ты не говорил, что это был розовый свитер?

— Нет. Он был синим.

Хватка Инхо на его руке резко усилилась, прежде чем вернуться к обычному состоянию. Он отпустил его руку и снова встал рядом с Гихуном.

— Правда? Ты уверена, потому что...

— Я уверена, — потянув его за руку, напомнила Ги-хун, чтобы он продолжал идти. — Наверное, я неправильно выразилась. Прости, я не хотела тебя смущать.

Это не должно было беспокоить Ги Хуна. Эта небольшая оговорка насчёт свитера... у любого может случиться провалы в памяти на такие мелочи, но Ин Хо... он всегда был таким точным, таким проницательным.

Ги Хун был уверен, что раньше он говорил «розовый».

Скорее всего, он ошибался. В любом случае, он не мог доверять своей памяти, которая что-либо могла неправильно запомнить. Кто он такой, чтобы судить? Даже если Ин Хо и проговорился…

Он этого не сделал.

Ги Хун встряхнулся и опустил взгляд на тропинку под ними. Они уже пересекли мост, и звук их шагов, эхом отдававшийся от деревянных перил, сменился хрустом песка и гравия под ногами.

Он слышал это. Едва различимый смех в его ушах. Он снова услышал смех и, подняв голову, увидел голубое небо.

Он даже мог видеть Ин Хо прямо перед собой. Не рядом с собой — прямо перед собой.

Это было воспоминание — это было… неужели он действительно вспоминал это?

Это вызвало у Ги-хуна трепет, но всё закончилось слишком быстро. Он оказался в другом месте в мгновение ока.

Успокаивающий вид парка сменился чем-то более нарисованным и искусственным.

Сцена. Ги Хун стоял на сцене, как будто он был реквизитом.

Небо всё ещё выглядело настоящим. Исчезли его умиротворяющие голубые оттенки и пушистые белые облака, а дождь лил как из ведра.

Ги Хун поймал себя на том, что смотрит на него. Он моргал, постепенно пропитываясь влагой. Пропитываясь насквозь — через свитер — нет, он был без свитера.

Это была не его одежда. Что это было?

Опустив взгляд, он не увидел Ин Хо перед собой. Кто-то другой...

Там был кто-то ещё. Лежавший под ним...

Ги Хун их не узнал. Он никогда их не узнавал. Как и все остальные лица в его воспоминаниях, это было вычеркнуто... пока что...

И всё же вид этого незнакомого человека вызывал у него дискомфорт. Боль сверлила его, пока не достигла самого сердца.

Ги Хун рискнул и подошёл ближе. Он чувствовал, как протягивает руку, и видел, как другая рука тянется к нему.

— Хён, прости.

А потом — всё исчезло.

Больше никакого дождя. Больше никаких крашеных стен.

Ин Хо склонился над ним, сжимая его плечи, словно пытаясь разбудить. Пара любопытных прохожих остановилась посмотреть, что происходит, — по крайней мере, так показалось Ги Хуну, но они не задержались надолго. Ин Хо уже отмахнулся от них, полностью переключив внимание на своего мужа и помогая ему подняться на ноги.

— Ты снова меня бросила, — сказал он. — Что я тебе говорил о том, чтобы бросать меня?

Сознание Ги Хуна было затуманено странной пеленой, как будто он спал. Но это было не совсем так.

— Я не хотел... прости...

— Что вообще произошло на этот раз? Ин Хо протянул ему трость, не отпуская её, пока не убедился, что Ги Хун полностью её взял.

— Я говорил с тобой добрых пять минут, а ты просто...умолкла. Куда ты убежала?

— Я... даже не уверен. Я думал... — Ги Хун пожал плечами. — На минуту мне показалось, что я что-то вспомнил, а потом...

Он почувствовал неладное ещё до того, как с ним заговорили.

Он знал, что они собираются сказать.

Не надо.

Простое предупреждение. Но это было самое постоянное, что ему говорили.

Возможно, Ги Хун слушал именно потому, что это было так постоянно.

— ...и? Ин Хо ждал ответа. Он всегда ждал ответа.

— Что ты увидел?

— Я… — Ги Хун тяжело сглотнул. — Я не знаю.

Он почувствовал разочарование Ин Хо, это была настолько распространённая реакция, что она буквально исходила от него.

— Но я кое-что увидел, просто мне нужно время, чтобы разобраться. Вот и всё, — добавил Ги Хун. — Это может быть хорошо, это может быть…

Ин-хо, казалось, смирился с ответом и не стал настаивать. Они приближались к концу тропы, к тому месту, откуда начали свой путь.

— Ну что ж. Не знаю, как у тебя, но эта прогулка пробудила во мне аппетит. Что скажешь насчёт того, чтобы перекусить?

Ги Хун не отказался бы от этого, если бы это означало смену темы.

В шаговой доступности было более чем достаточно ресторанов, из которых можно было выбрать, и Ин Хо с радостью позволил Ги Хуну сделать выбор, учитывая, что это был его день рождения. Все эти места предлагали блюда, которые Ги Хун никогда раньше не пробовал, и он выбрал первое попавшееся, просто чтобы облегчить себе задачу.

Он понял свою ошибку, только когда открыл меню и увидел, что всё написано по-английски.

Его знание английского было... минимальным, мягко говоря. Он, может быть, знал одно-два слова, но этого было недостаточно, чтобы вести полноценный разговор, как это мог делать Ин Хо. Ему повезло, что Ин Хо смог найти доктора Чэ — она сама была из Южной Кореи, несмотря на то, что не жила там много лет, и говорила по-корейски так же свободно, как если бы была там на днях, и это сделало начало терапии гораздо менее напряжённым, чем ожидал Ги Хун.

Это было совсем другое. Это было ужасно.

«Я могу сделать заказ, если хочешь», — предложил Ин Хо. С тех пор как они сели, прошла всего минута, но, судя по всему, Ги Хун был именно расстроен.

— Если вы не возражаете... Гихун закрыл меню, чувствуя, как краснеет. Ему было неловко сидеть и просто вежливо улыбаться, когда официант вернулся к их столику с напитками. Гихун только что взял воду, но запнулся на словах, пытаясь сделать именно это, поэтому он был только рад, что Инхо взял на себя всю оставшуюся часть разговора.

Но ему это не нравилось. Сидеть вот так, слушать и не понимать ни единого слова из того, что они говорили. Для него это звучало как тарабарщина.

— Итак, ты собираешься рассказать мне, что ты мне принёс? — спросил он, когда официант ушёл. Ин Хо поджал губы и хмыкнул.

— Хм, нет. Думаю, пусть это тоже будет сюрпризом.

— Боже, ну неужели всё сегодня будет сюрпризом — почему ты такой?

— Потому что ты всё слишком упрощаешь, а почему ещё? Инхо ухмыльнулся, глядя на него поверх бокала и потягивая свой напиток. Гихун проворчал, разрывая на части хлеб, который он взял из корзинки, оставленной на их столе.

— Это не моя вина... ты знаешь английский лучше меня. Как? Откуда ты так много знаешь? Я имею в виду, я знаю, что ты, наверное, уже говорил мне об этом раньше, но я просто забываю...

— Я знаю достаточно, — уточнил Ин-хо, ставя свой напиток на стол. — Точно так же я знаю достаточно французский, а также несколько слов на тагальском. Это... Думаю, можно сказать, что это необходимо в моей работе.

— А, точно. Потому что тебе нужно вести переговоры и всё такое, верно?

Ги Хун мог только догадываться. Ин Хо никогда толком не рассказывал ему, чем он занимается на работе, только то, что это очень важная работа, к которой предъявляется много требований. Его дорогой вкус, а также тот факт, что он всегда уходил с портфелем, навели Ги Хуна на мысль, что это, должно быть, какая-то прибыльная работа на высокой должности в офисе.

Ин-хо тоже никогда его не поправлял.

— Да. Что-то вроде того, — кивнул Инхо, тоже доставая из корзины кусок хлеба. Разрезав его пополам, он начал намазывать его маслом.

— Хм. Может, со временем ты сможешь меня чему-нибудь научить, — пошутил Ги Хун, отправляя в рот кусочек хлеба. На самом деле он был бы не против чему-нибудь научиться. Он задавался вопросом, пытался ли он чему-нибудь научиться до того, как они переехали сюда, — должно быть, пытался, иначе зачем бы ему соглашаться на переезд в чужую страну, где он не так хорошо знал язык?

— Немного по-английски, то есть. Всего несколько слов, на всякий случай…

— На всякий случай чего?

Ги Хун перестал жевать и, с набитым ртом, встретился взглядом с Ин Хо.

Никакой легкомысленности. Никакой.

Это было очень похоже на... то самое выражение лица. Когда он спросил его о камерах.

— Знаешь… как только я начну чаще выходить из дома… Ги Хун дожевал, но не до конца — во рту внезапно пересохло, и он с трудом проглотил. Боже, его желудок, наверное, решил, что он потерял зубы.

— Особенно если я буду одна, никогда не знаешь...

— Давай не будем забегать вперёд, — Ин Хо отложил нож для масла и откусил от булочки. Их официант поставил на стол ещё несколько гарниров, прежде чем произнести что-то ещё, чего Ги Хун не понял, и снова уйти.

— В конце концов, сегодня всего лишь пробный запуск. По одному делу за раз.

— О... да. Если ты так говоришь...

Ги Хун не стал испытывать судьбу — сегодня должен был быть хороший день, важно, чтобы всё прошло гладко. В парке он уже столкнулся с некоторыми трудностями, и ему нужно было убедиться, что больше ничего не произойдёт, что могло бы разрушить его шансы на то, что он снова сможет выйти на улицу.

Лучше помолчать и насладиться этим, пока есть возможность.

Остаток обеда прошёл в основном без происшествий, разговор угас, когда официант принёс им еду.

Ин-хо заказал им одно и то же — на всякий случай, как он выразился. Жареная рыба-меч с лимоном, мятой и базиликом. Ги-хун никогда раньше такого не пробовал, но он был готов попробовать что угодно, если это было что-то новое.

Он не мог сказать, что ему это не понравилось. Но он также не мог сказать, что ему это понравилось. Самое приятное было то, что ему не нужно было беспокоиться о том, что он сам что-то испортит.

После этого день продолжался как обычно. Пообедав, они поехали на следующую остановку — в океанариум.

Ги Хун хотел позволить себе насладиться этим, но в то же время не мог удержаться от попыток воскресить в памяти какие-нибудь воспоминания, пока был там. Он смотрел на резервуары и дисплеи, как будто они могли что-то пробудить в нём, как-то ему помочь.

Они не сделали этого. Ги Хун начал подозревать, что то, что он видел в парке, могло быть просто случайностью.

В какой-то момент он сдался, решив, что просто будет наслаждаться жизнью. Он старался сохранять ясность ума и не торопиться. Нога болела, но не слишком сильно, и решение взять с собой трость оказалось правильным. В конце концов ему даже удалось уговорить Ин-хо купить что-нибудь в сувенирном магазине, несмотря на жалобы Ин-хо на то, что всё там «ужасно дешёвое и безвкусное». Он быстро отказался от одинаковых шляп-медуз, которые нашёл Джихун, к его большому разочарованию: «Да почему бы и нет! Думаю, ты будешь выглядеть очень мило!» «Я буду выглядеть нелепо. Положи их обратно». Он согласился купить ему только комично большого и дорогого плюшевого розового дельфина, когда Джихун не переставал его об этом просить.

Он всё ещё ворчал по этому поводу, обдумывая ценник, когда они вместе выходили из аквариума. Ги Хун с радостью вышел с подарком в руках, уже думая о том, как сильно он понравится Чан Ми.

Он что-то говорил Ин Хо. Они разговаривали, подумал он, но не мог вспомнить о чём, потому что его внимание отвлёк слабый, пугающе приятный звук.

Повернув голову в сторону, Ги Хун увидел, чему она принадлежала. Это была карусель, раскрашенная в синий и зелёный цвета. Морские коньки и черепахи служили кабинками для катания, которые кружились вокруг своей оси, а весёлая песня продолжала играть бесконечным циклом.

Не морские коньки. Лошади. И он был не снаружи, а в комнате. Красные и белые полосы, красная платформа, двери с номерами над ними. Вращаясь, вращаясь по кругу, он вращался. Среди моря зелени, лиц. Нарисованных лиц и новых номеров...

«Мы кружимся, кружимся, кружимся, танцуя в кругу…»

Толчок. Вращение внезапно прекратилось, и Ги-Хун вылетел наружу.

Его не было рядом с Ин Хо. Ин Хо ушёл.

Карусель была синей, а лошадки — морскими коньками. Ги Хун стоял прямо перед ней. Один, сам по себе. Солнце скоро должно было зайти. Ему хотелось убежать, но паника, охватившая Ги Хуна, удерживала его на месте. Куда бы он пошёл? Он не мог вспомнить, где припаркована машина, — всё снова начало кружиться, шум толпы и музыка карусели заглушались в его ушах.

Ги Хун не мог думать, он не мог говорить - как он отделился от Ин—хо, куда ушел Ин-хо?

Его руки начали дрожать, дельфин выскользнул из них. Внезапно музыка заиграла громче, как будто кто-то только что вспомнил, что нужно прибавить громкость.

«Звени-звени-звени, звени-звени, звени-звени-звени, звени. Возьмитесь за руки, и все вместе давайте будем счастливы…»

Крики. Вплетаются в музыку и вырываются из неё. Хаос, ничего, кроме хаоса...

— Ги-хун!

Ги Хун слышал, как его зовут по имени, но всё равно не мог пошевелиться: колени были напряжены и дрожали. Внезапно его охватило чувство тревоги, побуждающее его двигаться.

Одна нога. Ги Хун переступил с ноги на ногу, и...

“Ги-хун!”

Его схватили за руку и потащили прочь. Песня затихла, крики стали отдаляться.

Ги-Хун развернулся, но не в той бесконечной петле, а за плечи. Он увидел, что Ин-Хо смотрит на него в ярости и ужасе.

— Ты снова меня бросила — что я тебе говорил о том, чтобы бросать меня? Никогда, никогда так не делай! — закричал он.

Он был расстроен. Очевидно, что он был расстроен, но Гихун не мог ничего сказать в свою защиту. Он даже не был уверен, что вообще что-то произошло, но не мог заставить себя спросить. По его щекам катились слёзы, он чувствовал себя маленьким ребёнком, которого ругает мама, — где-то в глубине души он это понимал. Он вспоминает, как в детстве мама постоянно просила его держать её за руку и не отходить далеко, пока они вместе ходили по рынку, но он отвлекался на что-нибудь блестящее.

Ин Хо сумел успокоиться, резко втянув воздух. Он потёр переносицу.

— Ты меня напугал… . Я подумал… чёрт. Я подумал, что с тобой снова что-то случилось… Прости, я не хотел кричать… Он поднял дельфина с земли, стряхнул с него грязь и вложил обратно в трясущиеся руки Гихуна.

Ги Хун еще подумал об этом. Осознав, что его разлучили, он свернулся калачиком и громко плакал, в то время как какой-то бедный незнакомец пытался утешить его и выяснить, что случилось. Его мать подбегала, хватала его и поднимала на руки. Устраивала ему хороший выговор, но потом она видела его слезы. Она видела его слезы и вытирала их, целуя его в лицо и обещая, что не злится, просто напугана.

Как и все его воспоминания, оно приходило к нему по частям. Но Ги Хун мог помнить его.

— ...Прости...

Наконец-то он смог разобрать свой собственный голос, свои собственные слова. Ин Хо большим пальцем вытер слёзы, заливавшие его щёки, и тихо извинился.

— Ну-ну, не плачь. Давай пойдём домой, хорошо?

Ги Хун просто кивнул и позволил Ин Хо отвести его обратно к машине, всё ещё слишком потрясённый, чтобы делать что-то ещё.

В машине было тихо, даже несмотря на включённую музыку.

Гихун сжимал в руках плюшевого дельфина и время от времени тревожно поглядывал на Инхо.

Это был хороший день. Это был такой хороший день, пока не стал таким плохим.

— ...как бы то ни было, я всё равно хорошо провёл время, — слабо возразил он. Инхо лишь взглянул на него, прежде чем снова перевести взгляд на дорогу. Его челюсть напряглась, как обычно, когда он слишком много думал.

— Это было слишком, — наконец решил он. — Слишком много всего сразу, мне следовало отвести тебя домой после парка…

— Нет, не вини себя...

— Ты не была готова. Теперь я это вижу, ты явно была не готова. Я просто хотел сделать тебе что-нибудь приятное, ведь это был твой день рождения и всё такое — чёрт, мне следовало догадаться…

— Всегда есть следующий раз, — Гихун попытался улыбнуться, но улыбка сошла с его лица, когда Инхо заёрзал на стуле. Он ничего не сказал. Гихун откинулся на спинку стула, придавив своего бедного дельфина, у которого глаза на лоб полезли.

Да, он этого и ожидал. Он, вероятно, только что лишился шансов попасть куда-либо ещё на долгое время, и ему повезёт, если Ин Хо вообще позволит ему снова пойти с ним в магазин после этого.

— ...В любом случае, я рад, что ты хорошо провела время.

Или, может быть, это было не так уж невероятно.

— Я сделал… спасибо. Это была не ложь. Если не считать приступов паники и сбивающих с толку фрагментов воспоминаний, это было совсем неплохое время. В парке было приятно, в ресторане… ну, было приятно есть еду, о которой не нужно беспокоиться, что она подгорит, а в аквариуме было так весело.

Ги Хун просто хотел, чтобы это не затмило всё остальное.

«Унеси меня на Луну, позволь мне поиграть среди звёзд...»

Эта песня…

Ги Хун выпрямился на сиденье, когда по радио заиграла музыка, и прищурился. Ин Хо заметил это, но ничего не сказал.

Что-то в этой песне... что-то в этой песне казалось ему очень знакомым. На все остальные он не обращал внимания, но эта... эта была другой.

Музыкальная шкатулка. Это была песня, которую играла музыкальная шкатулка.

— Я знаю эту песню, — сказал он вслух, и это не приходило ему в голову, пока он не заметил смущённое, любопытное выражение лица Инхо, который смотрел на него. Гихун сразу же понял свою ошибку.

Он никогда не рассказывал Ин Хо о том, что нашёл этот дисплей. Предполагая, что в подвале тоже не было камер... Ин Хо никогда об этом не знал.

Он напрягся и расслабился, когда Ин Хо просто вернулся к управлению автомобилем.

— Я всё думал, когда же ты это сделаешь, — сказал он. — Она играла в ресторане в тот вечер, когда я сделал тебе предложение. Я когда-нибудь упоминал об этом?

Хорошо, он был в безопасности. Это хорошо.

— Нет, я так не думаю…

«Ну, это была... это была первая песня, под которую мы танцевали на нашей свадьбе», — добавил Ин Хо.

— Ты... ты это помнишь?

Ги-хену на самом деле не хотелось вспоминать что-либо ещё сегодня, после того как он уже пережил два по-настоящему изматывающих фрагмента, но какая-то его часть хотела попробовать. По крайней мере, в этот раз будет приятнее. Так что он попробовал. Он закрыл глаза, пытаясь представить это. Каждую деталь. Песня, звучащая в его ушах, мягкий свет. Ин-хо прижимался к нему, пока они танцевали. Ин-хо был одет в чёрное, а Ги-хён — в белое. Он пытался увидеть это, он хотел увидеть это...

Он почти смог. Но не смог.

Он привык к этим перерывам. Свет по-прежнему был приглушённым, но комната казалась… темнее. Как тот фрагмент, который он видел в подвале. Он увидел перед собой фигуру, как и прежде, сидящую напротив него, одетую в чёрное. Лицо скрывала маска, а глаза спокойно смотрели на него из-под неё.

Тёмные глаза. Он знал эти глаза…

Ги Хун всё ещё слышал, как играет песня. Она звучала не так, как по радио.

— ...В конечном счёте, это твой выбор.” Он снова повернулся к фигуре. Голос искажённый, но понятный… и холодный.

— Всё это время у тебя был выбор. Ты просто, кажется, очень решительно настроен продолжать делать неправильный выбор.

Ненависть.

Ги Хун почувствовал... ненависть к этому человеку.

Почему он их ненавидел? Кем они были?

У него едва хватило времени, чтобы это осознать. Заиграла другая песня, и он вышел из тёмной комнаты обратно в машину.

Ин Хо регулировал громкость радио. На мгновение он посмотрел на Ги Хуна, прежде чем снова положить руку на руль.

Его выражение лица казалось непроницаемым, но в нём читался вопрос. Вопрос, который Ги Хун слишком часто слышал.

— Куда ты на этот раз убежал?»

Вот только Ги Хун не думал, что у него есть ответ. Он лишь слегка улыбнулся и снова повернул голову к окну.______________________________________

5367, слов