'|Глава 8:|'

Он не знал, когда именно отключился, но когда Ги Хун пришёл в себя, голова у него болела ещё сильнее, чем раньше.

Он надеялся, что отдых поможет ему почувствовать себя лучше. Очевидно, что нет. При попытке пошевелиться перед глазами у него заплясали звёздочки, и его чуть не стошнило, из-за чего он так и остался лежать в постели.

Ему ничего не оставалось, кроме как снова и снова прокручивать в голове их с Инхо спор. От этого ему становилось только хуже. Он даже не был уверен, как бы он ответил на вопрос Инхо, что бы он сделал с чем-либо из этого. Инхо никогда раньше не давал ему повода усомниться в его словах, в его доверии. В этом он был прав.

Но зачем ему было врать о камерах и почему он так защищался?

Чем больше Гихун об этом думал, тем меньше понимал. От этого ему становилось только хуже.

Он не хотел больше думать об этом, если мог этого избежать. Ему хотелось снова отключиться, заснуть. Но сон не шёл, и он просто продолжал лежать в тёмной комнате. Больной и растерянный.

Чанми свернулась калачиком рядом с ним и сладко мурлыкала во сне. Она ни разу не отошла от него. Гихун перевернулся на бок, провёл рукой по её мягкому шёрстку и закрыл глаза.

Он подумал, что ему показалось, когда услышал первый стук в дверь. Раздался второй стук, но он не ответил.

Он действительно не хотел сейчас видеть Инхо. Ни в коем случае.

Дверь открылась вопреки его желанию, по ковру зашлёпали шаги, приближаясь к кровати. Гихун знал, что Инхо здесь, даже не открывая глаз. Знал, что тот смотрит на него. Матрас прогнулся под весом Инхо, когда тот сел, напугав Чанми. Она выскользнула из-под руки Гихуна, и он услышал, как её лапки зашлёпали по полу. Он резко вдохнул, почувствовав прикосновение руки Инхо к своему лицу. До этого момента он даже не осознавал, насколько горячей была его кожа. Рука Инхо была такой холодной... он не мог сказать, что ему это не нравится.

Это заставило Гихуна открыть глаза, и он непонимающе посмотрел на мужа. На его встревоженное лицо.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он.

Ги Хун едва мог говорить из-за окутавшей его боли, но он пытался. Едва выдавил из себя хрип.

“... хуже”.

Ин Хо понимающе кивнул. Он встал и на мгновение скрылся в ванной. Зашумел кран, из раковины потекла вода, а затем кран снова выключился. Ин Хо вернулся с холодным компрессом. Жестом он велел Ги Хуну лечь на спину и, как только тот подчинился, приложил компресс ко лбу. Ги Хун вздрогнул от облегчения и тихо застонал. Боль притупилась лишь отчасти, но это уже помогало больше, чем когда-либо помогало самоистязание.

— Спасибо... — пробормотал он. Он опустил взгляд и заметил, что Ин Хо принёс с собой пару обезболивающих и маленький стаканчик с водой. Ги Хун попытался слабо покачать головой.

«Они мне не нужны, это уже помогает…»

«Без них ты невыносим, так что принимай их», — настаивал Ин Хо. Ги Хун мог бы поспорить с ним, если бы действительно хотел. С другой стороны, он был не в том состоянии, чтобы отказываться. Он уступил и открыл рот. Ин Хо положил таблетки ему на язык и аккуратно наклонил стакан так, чтобы Ги Хуну хватило воды, чтобы запить таблетки. Ги Хун проглотил, лёг обратно и опустил голову на подушку.

В комнате на мгновение воцарилась тишина. Затем...

«Я всё ещё злюсь на тебя», — Гихун не собирался притворяться. Он не собирался. «Это ничего не изменило».

“Я знаю”.

Ин Хо протянул руку и положил её на плечо Ги Хуна. Он успокаивающе погладил его.

— Прости, мне правда жаль. Я не хотел, чтобы ты узнал об этом — о камерах, то есть...

«Ты когда-нибудь хотел, чтобы я о них узнал?»

Ин Хо выглядел сдержанным. Он убрал руку и отвёл взгляд.

— ...нет. Но послушай, просто... дай мне сказать. Нет, я не хотел, чтобы ты узнала, потому что не хотел, чтобы ты узнала. По правде говоря, я был... смущён.

Ги Хун посмотрел на него с тихим, приглушённым удивлением.

— ...ты был? О чём ты?

— Что я вообще их подставил, — сказал Ин Хо. — Если бы ты только дал мне возможность объясниться…

Он замолчал и стал наблюдать, как Чанми гоняется по полу за потерявшимся носком.

«...Я правда не знаю, что на меня нашло. Но после того, как я вернулся домой на прошлой неделе и увидел, что ты навредила себе, пока меня не было... это заставило меня вспомнить о том, как ты пропала. Каким... беспомощным я был, ничего не мог сделать», — продолжил он.

«Возможно, я был не в лучшей форме, когда решил установить эти камеры…. На самом деле я знаю, что это не так. Это была всего лишь паническая реакция, и я уже почти решил снять их до того, как ты их нашла».

Его глаза блестели. Когда он снова посмотрел на Гихуна, в глазах стояла дымка.

«Я закончу разбирать остальное сегодня вечером, обещаю. Больше никаких камер, никакой лжи, — он легонько сжал руку Гихуна. — Я доверяю тебе, Гихун, больше, чем кому-либо другому. Я просто надеюсь, что это никак не повлияло на твоё доверие ко мне…»

Лжец.

А, как раз вовремя.

Отговорки, сплошные отговорки. Отговорки, сплошные отговорки, и так будет всегда.

— Нет, конечно, нет. Конечно, нет, — пообещал ему Гихун. Намеренно игнорируя голос. — Ты прав, ты никогда не давал мне повода не доверять тебе.

Вы уверены?

Ги Хун стиснул зубы. Он почти желал, чтобы боль снова стала невыносимой, лишь бы она заставила незваного гостя замолчать. Чан Ми надоело гоняться за носком, и она вернулась к кровати, но не стала сразу запрыгивать на неё. Она села, виляя хвостом и принюхиваясь, и стала царапать одеяло.

— Хорошо, я рад это слышать, — Ин Хо выглядел довольным и успокоенным. Он легонько поцеловал костяшки пальцев Ги Хуна. — А теперь я оставлю тебя отдыхать. Если тебе что-нибудь понадобится, я буду в своём кабинете через коридор. Хорошо?

— Хорошо... — повторил Ги Хун. Ин Хо нежно поцеловал его во второй раз и встал с кровати. Он почесал Чан Ми за ушком, приглашая её следовать за ним, и направился к двери.

— Пойдём, Чанми. Давай пока оставим Аппу в покое…

Потребовалось ещё раз почесать затылок и несколько всё более раздражённых псспсс’ов, прежде чем Чанми окончательно убедилась в своей правоте — казалось, она никогда не слушала Инхо так же хорошо, как Гихуна. Очевидно, она уже решила, кто из родителей ей больше нравится. Гихун слегка усмехнулся, глядя, как она с негодованием вышагивает прочь, и услышал, как она громко и сердито мяукнула, как только Инхо закрыл дверь. Без сомнения, она вернётся через две минуты, царапая и ломая дверь в попытке попасть обратно.

Ги Хун был бы не против. Он ненавидел оставаться один, ненавидел это больше всего на свете.

Тем не менее теперь, когда ему стало легче и он уладил вопрос с Ин Хо, он действительно мог бы немного отдохнуть.

Он сомневался, что попытка не повредит. Может быть, на этот раз кошмары оставят его в покое.

Сон приходил к Ги Хуну урывками.

Кошмары были не здесь и не там, они быстро проносились мимо него. Они не задерживались надолго, чтобы казаться осмысленными. Он не знал, ненавидел ли он их больше, чем обычные ночные кошмары, или нет.

Когда ему наконец удалось выбраться из них, он чувствовал себя разбитым. Он проснулся, и у него перехватило дыхание — в горле было очень сухо. Он не мог понять, который час и что вообще произошло прошлой ночью, у него всё ещё кружилась голова и подташнивало. Если подумать, большая часть вчерашнего дня казалась ему размытой, и он не мог вспомнить, что именно произошло…

Он медленно, сонно моргнул, пытаясь вспомнить. Что-то про… камеры? Точно. Он нашёл камеры и поспорил из-за них с Ин-хо. А потом… после этого всё было как в тумане. Напоминание о себе дала сверлящая боль в затылке. Вот оно, у него началась одна из его самых сильных мигреней.

Но он был в обычной одежде, когда ложился спать, не так ли?

Опустив взгляд, он увидел, что на нём надета новая пижама — мягкая светло-розовая пижама, в которую он, кажется, не переодевался. Когда…?

Ему казалось, что его голова весит миллион фунтов, когда Ги Хун попытался повернуть её в сторону, слепо нащупывая будильник, чтобы посмотреть время. Он не мог его найти. Будильник лежал не на своём обычном месте, но, если судить по тому, что свет из-за штор лился не так ярко, была, скорее всего, середина дня, а значит... его расписание, чёрт!

Ги Хун попытался сесть, но голова закружилась, и он снова упал на кровать. Ему нужно встать, нужно. Нельзя просто лежать в постели и ничего не делать.

Ги Хун сдался и откинулся на матрас и подушки. Чёрт, у него было похмелье. Или ему казалось, что у него похмелье — откуда ему было знать, каково это? Он не притрагивался к алкоголю с тех пор, как доктор Чэ прописал ему психиатрические препараты. Где-то в глубине души у него было смутное воспоминание о том, каково это — похмелье.

Вот и всё. У него раскалывалась голова, а тело словно что-то пригвоздило к кровати. Тошнота отступила, но всё остальное накатывало волнами. Нужно встать — нужно встать — он не мог. Он не мог представить, как будет двигаться в таком состоянии, по крайней мере пока. Он не виноват, что пропустил один день, не отклоняясь от графика. Стал бы Ин Хо вообще что-то планировать, если бы уже знал, что Ги Хун плохо себя чувствует?

Скрип двери в спальню прервал размышления Ги Хуна. Послышалось тихое попискивание, и на кровать запрыгнул пушистый комочек. Чан Ми тут же устроилась у него на животе, уткнулась в него мордочкой и громко замурлыкала. Ги Хун тихо рассмеялся и взъерошил ей шёрстку.

«Ой, привет гончжуним... ты по мне скучала?» — спросил он, и Чанми издала урчание, словно в подтверждение. «Да, я так и думала…»

— Она была не единственной.

Ин Хо стоял в изножье кровати. Должно быть, он вошёл вслед за Чан Ми.

— Я рад, что ты очнулся. Ты сегодня хорошо выглядишь, — он присел в изножье кровати.

— Ты дома? — Гихун прищурился, глядя на него. — Но... подожди... о. О нет — я не... я не...

— Сегодня не выходные, — заверил его Ин Хо. — Сегодня четверг. Если быть точным, почти два часа дня.

Ги Хун расслабился. Всего на мгновение, потому что если бы это был будний день…

«...тогда почему ты дома? Ин-хо… ты ведь позвал меня не только ради меня, не так ли…»

— Нет, если бы я думал, что мне это сойдёт с рук. Сегодня я работаю из дома, на случай, если тебе что-нибудь понадобится.

— О… о! Ну, я не думаю… то есть я почти в порядке, — Ги Хун прислонился к изголовью кровати, морщась от боли в голове. — Тебе не нужно было… ждать. Погоди, сколько, ты сказал, сейчас времени? Почти два… чёрт, я знал, что проспал слишком долго…

— Вовсе нет, тебе это было нужно, — сказал Ин Хо, укладывая его обратно. — Эта мигрень действительно сказалась на тебе, ты то приходил в себя, то отключался почти всю прошлую ночь, если не всю. Я уже не говорю о сегодняшнем утре, я с трудом смог тебя разбудить. Я решил, что лучше оставить тебя в покое.

— Но... у меня расписание...

«Не беспокойся о расписании, — настаивал Ин Хо. — И не думай, что это было потраченное впустую время. Возможно, твой организм просто предупреждал тебя, чтобы ты сбавил темп... конечно, тебе не пришлось бы этого делать, если бы... ну. Если бы я раньше догадался убрать камеры. Мы могли бы избежать столько проблем…»

— Они уже ушли?

Гихун задал этот вопрос, пока он не вылетел у него из головы. Почему-то это было первое, о чём он подумал.

Ин Хо внимательно посмотрел на него.

«Да. Все до единого. Я избавился от них ровно в ту минуту, когда вчера оставил тебя одну».

Ги Хун ждал, что голос огрызнётся в ответ.

Ничего. Было тихо. Никаких предупреждений. Никакой горечи.

Ги-хуна это должно было успокоить. Так и было, но лишь отчасти. Он не мог не сожалеть обо всём этом, о потерянном времени, о времени, которое было потрачено впустую. Он мог бы потратить его на работу над своими воспоминаниями, на то, чтобы привыкнуть к рутине и лучше концентрироваться. Но он всё ещё чувствовал себя так плохо, что, возможно, Ин Хо был прав. Ему нужно было не забывать заботиться о себе как физически, так и морально, если он хотел полностью выздороветь.

Он закрыл глаза и сжал их. Он видел обрывки своих снов, проносившиеся в его голове, — как ему в рот запихивали таблетки — таблетки? Не он их запихивал, он был почти без сознания. Руки тянули его и вытягивали.

Это был, мягко говоря, странный сон. Он вспомнил, что видел похожие сны в первые дни своего выздоровления, когда всё было таким новым и необычным.

Давненько у него не было ничего подобного. Они никогда не вызывали у него такого беспокойства или тревоги, как обычные, но... что-то в них было не так.

В них тоже было что-то такое, что казалось неправильным.

Ги Хун прижал руку ко лбу и тяжело вздохнул. Чан Ми растянулась на его животе, повернув голову к Ин Хо и медленно моргая, словно провоцируя его снова заставить её уйти.

Он хотел было извиниться, но остановился. Инхо бы это не понравилось — да и за что ему извиняться?

На этот раз он не сделал ничего плохого.

«...Мне даже представить страшно, как сейчас выглядит этот дом», — посетовал он.

«Не думай об этом слишком много, я уже обо всём позаботился, — Ин Хо протянул руку мимо Чан Ми и взял его за обе руки. — Я просто хочу, чтобы ты сегодня отдохнул и восстановился. Если тебе что-нибудь понадобится… я рядом».

Он искренне улыбнулся и погладил большим пальцем костяшки пальцев Гихуна. Он всегда так делал, чтобы утешить.

Гихун хотел, чтобы это его утешило. И в основном так и было. За исключением той маленькой частички его души, которая не могла забыть леденящий взгляд Инхо, которым тот одарил его той ночью.

Это была та часть Инхо, которую он не любил видеть.

— ...сегодня утром я ходил за продуктами, — он попытался сосредоточиться на том, что говорил Ин Хо, и выдавить из себя хоть что-то ещё.

«Его не было в списке, но я купил тот чай, который тебе нравится. Может, ты хочешь, чтобы я приготовил тебе чашку?»

— Я бы не возражал против этого...

Гихун улыбнулся ему в ответ, надеясь, что не выглядит слишком взволнованным. Если он и выглядел так, то Инхо ничего не сказал по этому поводу. Он просто похлопал его по руке и пошёл делать то, что обещал. Как только он ушёл, Чанми сползла с живота Гихуна и устроилась рядом с ним. Он рассеянно погладил её по животу, пытаясь успокоиться. Камеры были убраны, Инхо извинился. Этот вопрос был решён.

Но так ли это? Можете ли вы быть в этом уверены?

Злоумышленник подал сигнал. Вернулся.

Ги Хун вздрогнул. Ему не следовало сомневаться в словах Ин Хо, зачем тому было ему лгать? Очевидно, он видел, как расстроил Ги Хуна намёк на камеры, и ни за что бы не стал их устанавливать, если бы это было так…

Через несколько минут Ин Хо принёс ему чай и передал чашку, предупредив, что чай ещё холодный.

«В конце концов, ты же не хочешь сгореть заживо», — сказал он.

Гихун поблагодарил его и взял кружку. Она не была слишком горячей, но он пока не сделал ни глотка. Он был не в том настроении, чтобы обжечь нёбо. Он усвоил этот урок после того, как несколько нетерпеливых глотков привели к тому, что он пожаловался, а Инхо посмеялся над ним.

— Ты вспомнил про мёд?

«Две ложки, ни больше ни меньше. Как ты и любишь», — подтвердил Инхо. Он положил на тумбочку рядом с Гихуном ещё кое-что — книгу. Это была не его книга, по крайней мере не та, что у него уже была. «Я также купил тебе новую книгу на случай, если тебе здесь станет скучно. Если ты уверен, что сейчас тебе больше ничего не нужно…»

— Идеально, спасибо. Я, наверное, должен дать тебе возможность вернуться к работе, — Ги Хун осторожно сделал глоток. Не слишком горячий, в самый раз.

— Ты уверена? Потому что я могу остаться с тобой, если ты хочешь...

«Мне не помешает компания, если ты об этом беспокоишься, — фыркнул Гихун, кивнув на Чанми, стоявшую рядом с ним. — Поверь мне, ты уже сделала более чем достаточно — и я знаю, где тебя найти, если мне понадобится что-то ещё».

Инхо задержался ещё ненадолго, заставив Гихуна вздохнуть.

— Ладно, я буду в порядке. У тебя есть реальная работа, а не только забота обо мне, и я бы предпочёл, чтобы ты не отставал.

— Ну ладно. Если ты уверен, — смягчился Ин Хо. — Но я не хочу потом застать тебя за этим занятием, понимаешь?

— Да, эмма, я понял. Я буду хорошо себя вести, — фыркнул Гихун, закатив глаза. Он сделал ещё один глоток напитка — на этот раз не слишком горячего, теперь он был идеальным. — Я останусь в постели, обещаю.

«Я серьёзно, ты отдыхаешь сегодня, и ничего больше, — Ин Хо поправил подушки за спиной Ги Хуна. — Используй это время, чтобы расслабиться, сбавить темп. И пока ты этим занимаешься, может, подумаешь, чем бы ты хотел заняться в эти выходные, а?»

Ги Хун остановился, собираясь сделать ещё один глоток из кружки.

“...делать?”

Ин Хо нахмурился. «Ты хочешь сказать, что не помнишь?»

Ги Хун лишь непонимающе посмотрел на него.

— А, может, и нет….Мне действительно нужно как-нибудь раздобыть для тебя нормальный календарь…

— Может быть, но... что ты имеешь в виду? — подначил Ги Хун. — Что такого особенного в этих выходных?

«...твой день рождения, Ги Хун. В эту субботу у тебя день рождения».

Ги Хун уронил бы кружку, если бы не успел её подхватить.

Неужели... его бидень рождения?

Ги Хун смутно помнил некоторые моменты, связанные с днём рождения: как он задувал свечи, открывал подарки.

Смутные воспоминания.

«Я удивлён, то есть я понимаю, что это глупо, но... я думал, что ты хотя бы помнишь свой день рождения», — добавил Инхо. Гихун почувствовал себя неловко. Он должен был помнить, не так ли? Уже плохо, что он не может вспомнить годовщину своей свадьбы, но... свой день рождения. Из всего, что должно было прийти ему на ум в первую очередь, он должен был вспомнить именно это.

— О... нет. Нет, я помню... — Это был блеф. Он прекрасно понимал, что это блеф. — Я помню, просто... мне потребовалась минута, чтобы вспомнить.

«Что ж, теперь ты знаешь. И теперь тебе решать, как ты хочешь его потратить», — сказал Инхо. Он закончил поправлять подушки, разгладил одеяло и отошёл в сторону. «Я постараюсь закончить всю свою работу, чтобы ты мог полностью посвятить себя мне. Делай, что хочешь, просто скажи».

От этого обещания сердце Ги Хуна забилось чаще, заглушая прежнюю боль.

“... что-нибудь?”

Он не хотел говорить слишком обнадеживающе, но ничего не мог с собой поделать.

Он точно знал, чего хочет. Но он уже знал, каким будет ответ.

«Всё, что угодно», — пообещал Инхо, нежно поцеловав Гихуна в щёку. «Но ты не обязан отвечать мне сейчас, дай себе время. Ты знаешь, где я буду всё это время».

Ги Хун хотел ответить прямо сейчас, он чувствовал, как его разум кричит ему об этом, но Ин Хо уже ушёл.

«Сси-бал... что со мной не так...»

Он посмотрел на Чанми, которая была занята приведением себя в порядок.

«Твой папа — глупый человек, Чанми… представь, он даже не может вспомнить свой день рождения. Тебе повезло, что тебе не нужно беспокоиться о таких вещах…»

Чанми перестала вылизывать свои лапы и, моргая большими круглыми глазами, посмотрела на Гихуна, а затем снова занялась своим туалетом. Гихун откинулся на подушки, поставил чашку с чаем на прикроватный столик и, слегка фыркнув, скрестил руки на груди.

Ну что ж, наверное, так даже лучше. По крайней мере, теперь он знал и у него было время набраться смелости и решимости. Он знал, чего хочет, и вопрос был только в том, захочет ли Инхо дать ему это.

Ги Хун постарался провести остаток дня в покое, насколько это было возможно. Он допил чай и пролистал книгу, которую оставил ему Ин Хо. Она явно была новой, страницы не были зачитанными, и от неё исходил свежий запах новой книги. Он не удивился, обнаружив, что это очередной дешёвый любовный роман, — он был слегка разочарован. Он бы хотел, чтобы Ин Хо хоть раз принёс ему что-то другое. Наверняка раньше ему нравилось читать не только это.

Гихун успел прочитать несколько глав, прежде чем начал беспокоиться о том, когда же Инхо вернётся. Он был намерен сдержать своё обещание и почти не вставал с кровати, разве что в туалет, потому что Инхо вряд ли позволил бы ему куда-то пойти. Когда Гихун в первый раз попытался встать с кровати во время своего выздоровления, Инхо уложил его обратно и, скорее всего, сделает то же самое сейчас.

Это напомнило ему о тех днях. Инхо заботился о нём, прислуживал ему, давал лекарства.

На самом деле это всё, что Гихун помнил об этом.

Первые пару месяцев были крайне туманными для Ги Хуна, он сомневался, что большую часть этих дней находился в сознании. Ему потребовалась целая минута, чтобы прийти в себя и продержаться бодрствующим больше двух часов. Столько времени было потрачено впустую.

Столько времени, которое он уже никогда не сможет вернуть.

«Нет смысла оплакивать это», — сказал доктор Чэ. То время ушло, и это не имело значения. Ги Хун ничего не мог поделать, как бы ему этого ни хотелось. Он написал об этом в своём дневнике.

Его дневник!

Он не сделал ни одной записи до того, как потерял сознание вчера, а сегодня уже половина дня, а он так ничего и не записал! Это почти два дня с пустыми страницами, но с этим он хотя бы может что-то сделать.

Он потянулся, чтобы открыть ящик прикроватной тумбочки, но внезапная усталость навалилась на него, едва он успел взяться за ручку.

Ему захотелось закрыть глаза. Откуда это взялось? Ги Хун боролся с этим желанием — он не хотел спать! Он уже достаточно натворил, ему нужно было...

Его пальцы выскользнули из ящика и безвольно свесились с края кровати, а сам он рухнул на матрас, чувствуя, что его пригвоздила к нему какая-то невидимая сила. Казалось, что всё вокруг рушится, разваливается на части, а он падает, падает вниз…

Прямо в темноту.

Когда Ги Хун очнулся, в комнате было темно. Чан Ми больше не лежала рядом с ним, вероятно, она ушла от скуки.

Ги Хун приподнялся на кровати, прислонившись к изголовью. Голова больше не болела, но казалось, что она весит целую тонну.

Он даже не думал, что ему что-то снилось. Этот сон был пустым, его разум был свободен.

Как странно. Как очень, очень странно.

Он откинул одеяло и, споткнувшись, встал. Шатаясь, он добрёл до ванной. Открыл кран и плеснул холодной водой себе в лицо, взглянув на своё отражение.

Он выглядел уставшим. Несмотря на то, что за последние полтора дня он, очевидно, хорошо отдохнул, он всё равно выглядел совершенно измотанным. Как будто тёмные круги под глазами были неотъемлемой частью его лица.

Инхо открывал дверь, когда Гихун снова лёг в постель, прихватив с собой поднос.

— А, я как раз хотел узнать, не спишь ли ты. Я подумал, что ты не отказался бы поужинать...

Ги Хун окинул взглядом поднос и заметил, что на ужин ему подали стейк.

Как ни странно, стейк никогда не казался ему таким уж аппетитным.

Но Ин Хо приложил столько усилий, чтобы приготовить это для него, так что он съест это сегодня вечером. Не то чтобы он был голоден. За последние пару минут, с тех пор как он проснулся, в его животе несколько раз заурчало, так что он, скорее всего, съест всё, что ему сейчас предложат.

Инхо уже нарезал его на кусочки, прежде чем тот успел попросить. Гихун бы настоял на том, чтобы сделать это самому. Он бы проиграл этот спор, поэтому решил не начинать его.

«...Я знаю, что хочу сделать на свой день рождения», — решил он сразу же, пока снова не растерялся.

— Да неужели? Что ж, это не заняло много времени, — Ин Хо подцепил вилкой кусок мяса и предложил Ги Хуну откусить. — Ну же, расскажи мне. Чего ты хочешь?

Ги Хун замешкался, пережёвывая и проглатывая пищу.

«Я... хочу пойти куда-нибудь и чем-нибудь заняться. Выйти из дома, только вдвоём. Мне всё равно, куда мы пойдём и что будем делать, я просто знаю, что хочу этого и... я знаю, что ты сказал. Я знаю, что сказал доктор Чэ, я не готов, но это всего на один день и...»

— Я думаю, это замечательная идея.

Ги Хун был ошеломлён. «Ты... делаешь?»

— Да, я так и думал, что ты об этом спросишь, — сказал Инхо, озорно блеснув глазами. Он отрезал ещё кусок стейка. — И я хочу, чтобы ты знала: я не против, не совсем. Просто всё будет зависеть от нескольких вещей…

Сердце Ги Хуна забилось быстрее от волнения.

“Например, что?”

«Если к субботе ты почувствуешь себя достаточно хорошо, это значит, что у тебя будет время отдохнуть. Не перенапрягайся и не заставляй себя. Конечно, мне нужно будет уточнить у доктора Чэ, что она скажет, но если она даст добро, я не вижу причин, по которым мы не могли бы это сделать».

Что-то не так. Что-то происходит.

Ги Хун намеренно заглушил этот голос, поддавшись собственному волнению.

Наконец-то наконец-то!

— О, спасибо! Спасибо, Инхо... — Гихун чуть не опрокинул поднос, пытаясь обнять Инхо и продолжая рассыпаться в благодарностях. Инхо рассмеялся и оттолкнул его, чтобы поднос не упал.

«Пока не благодари меня, нам ещё нужно подождать и посмотреть, что будет».

И Гихун так и сделал. Остаток ночи и большую часть следующего дня он ждал. Это оказалось более утомительным, чем следовало бы. Инхо настоял на том, чтобы он продолжал отдыхать. На следующий день он позволил ему встать с постели, но не дал много работы. Гихун смирился с этим хотя бы потому, что это означало, что он наконец-то сможет выйти и чем-то заняться.

День продолжался, и у Ги Хуна начали возникать параноидальные мысли о том, что этого не произойдёт. Может быть, Ин Хо просто согласился, чтобы Ги Хун мог отдохнуть. Может быть, это были просто красивые слова, чтобы заставить его сотрудничать. Голос постоянно насмехался над Ги Хуном, настаивая на том, что это была всего лишь уловка. Ги Хун был готов в это поверить.

Так продолжалось до того вечера, когда Инхо спросил его, не передумал ли он насчёт того, куда бы он хотел отправиться на следующий день.

Он спросил об этом в середине фильма — был вечер пятницы, и по пятницам они смотрели фильмы. Сегодня они смотрели какой-то старый классический чёрно-белый фильм, Гихун не мог вспомнить название...«Каса»-что-то? Он знал только, что это был один из любимых фильмов Инхо, как и многие другие фильмы, которые они смотрели.

Гихун взглянул на него — лишь мельком, чтобы не пропустить субтитры к фильму.

— Мы всё ещё этим занимаемся?

«Ты же этого хотел, так что да. Почему? Разве ты не передумал?»

“Нет! Нет, это просто— я подумал — неважно. Это ничего, ” покачал головой Ги Хун. “Um….На самом деле я не могу сказать, что я что-то обдумывал. Я даже не знаю, чем можно заняться в городе...

Он пытался об этом подумать, но его мысли постоянно отвлекались на другие заботы. Вариантов было так много, что он просто запутался. Он снова с любопытством повернулся к Ин Хо.

— Ты бываешь там чаще меня, скажи мне. Что ты об этом думаешь?

Ин Хо встретил его любопытство с тихим благоговением.

— Ты хочешь сказать... ты просишь меня что-то выбрать — ты уверена? Я имею в виду, что это твой день рождения, ты должна...

— Нет, я имею в виду, что просто спрашиваю совета... например, чем мы занимались раньше? Куда мы ходили?

“Хм...”

Инхо взял пульт и нажал на кнопку, чтобы поставить фильм на паузу. Он сжал губы, словно всерьёз обдумывал вопрос Гихуна.

— Я бы сказал, ничего особенного или экстраординарного. В основном мы делали что-то простое, например ходили в парк, в зоопарк. Иногда в океанариум — или мы ужинали где-нибудь...

Гихун представлял себе всё это — или пытался представить. Он старался делать это всякий раз, когда Инхо рассказывал ему что-то об их прошлом. Ничего.

— Ммм... всё это звучит заманчиво. Но мне это мало чем поможет, — проворчал он, закидывая ноги на диванные подушки. — Хотел бы я, чтобы у нас было время сделать всё это, но одного дня явно недостаточно...

Он почувствовал, как Ин Хо обнял его. Он уже вернулся к просмотру фильма.

«Если мысль о том, чтобы куда-то пойти, кажется тебе невыносимой, мы не обязаны этого делать...»

— Я хочу, — перебил его Ги Хун. — Я всё ещё очень хочу пойти куда-нибудь... Просто я не знаю. Я не знаю, что выбрать... может, мы просто займёмся чем-то одним в субботу, а потом снова пойдём куда-нибудь в следующий...

— Ты же знаешь, что мы не можем, — Ин Хо сжал его плечо. — Я согласился только на один день, как и доктор Чэ. Она сказала, что всё остальное может оказаться для тебя непосильным.

— О, я... думаю, это правда...

«Но если всё пойдёт хорошо... я, возможно, буду готов сделать больше в будущем. Всё, что мы не успеем сделать завтра, мы оставим на потом, — подбодрил Ин Хо. — Что скажешь?»

В этом не было ничего неразумного...

Возможно. Он ещё не показал тебе эти «картинки», так что кто знает, сдержит ли он своё обещание?

Ги Хун не собирался сейчас об этом думать. Не собирался.

«Думаю, это нормально... но мне это не особо поможет», — решил он. «О, я знаю, почему бы тебе просто не удивить меня и не выбрать что-нибудь? Это мог бы быть твой подарок мне!»

«Если только я уже не выбрал подарок», — он почувствовал, как Инхо ухмыльнулся, не отрывая взгляда от телевизора.

«Но если это поможет тебе справиться с волнением... тогда я буду рад это сделать».

Гихун довольно вздохнул. Он позволил Инхо притянуть себя ближе, опустился на землю и положил голову ему на плечо.

Одним решением меньше.

Теперь он мог с нетерпением ждать завтрашнего дня — особенно теперь, когда он знал, что это действительно происходит.

Голос звучал неправильно. Инхо сдержит это обещание. Он также покажет ему фотографии... когда-нибудь.

Если ты так уверен в этих фотографиях, то почему не загадал их на свой день рождения? Почему ты этого не попросил?

Ги Хун не нашёл, что ответить.

Он оставил всё как есть и просто досмотрел фильм до конца вместе с Ин Хо, после чего они пошли спать.______________________________________

4875, слов