'|Глава 10:|'

Когда я вошёл в парадную дверь, меня встретили радушно, но в то же время настороженно. Что-то вроде тёплых объятий в сочетании со странным взглядом.

Гихун был рад вернуться домой. Так и было, но он уже скучал по отсутствию окружающих его стен. Инхо закрыл и запер дверь, напомнив себе, что он вернулся и пробудет здесь ещё несколько дней… недель.

Надеюсь, что не через несколько месяцев.

Чанми встала со своей кошачьей лежанки, потянулась и подбежала, чтобы поздороваться с ними — в основном с Гихоном. Она обвилась вокруг его ног, безостановочно виляя хвостом, и начала жаловаться, потому что как смеет он оставлять её одну на целый день. Гихон рассмеялся и наклонился, чтобы погладить её по мягкой шёрстке.

«Прости, милая, я вернулся», — извинился он, и она мяукнула в ответ. «Я знаю, знаю. Я ужасен, я даже представить не могу, как тебе было тяжело без меня».

Он встал и снял пальто. Передал его Ин Хо, чтобы тот убрал его.

«Я никогда раньше так сильно не скучал по дому, — решил он. — Но день действительно был хороший. Учитывая все обстоятельства…»

Ин Хо взял пальто, не забыв провести пальцами по рукаву.

— О, но день ещё не закончился. На самом деле… Он повесил их пальто на вешалку и повернулся к Ги Хуну с воодушевлением на лице. — Думаю, у меня есть то, что поможет всё исправить.

Он взял Ги Хуна за руку и повёл в гостиную, а Чан Ми последовала за ними. «Я ведь ещё не подарил тебе свой подарок, помнишь?»

«О, ты хочешь сказать, что это не мой подарок?» — пошутил Гихун, показывая плюшевого дельфина. Инхо раздражённо закатил глаза.

— Разумеется, нет, и я, честно говоря, оскорблён тем, что вы могли подумать, будто я настолько скуп.

— Дешёвый? Этот парень стоил тридцать долларов, я бы это вряд ли назвал дешёвым...

«По сравнению со всем остальным, что я тебе подарил? Это дёшево.» Ин Хо слегка подтолкнул Ги Хуна, чтобы тот сел на диван. «Подожди здесь, я сейчас вернусь».

Ги Хун нетерпеливо фыркнул, и Чан Ми вскочила, чтобы сесть рядом с ним на диван. Она быстро заметила плюшевого дельфина и с любопытством потянулась к нему. Ги Хун отдал его ей, с любовью наблюдая за тем, как она пытается его удержать и чуть не падает с дивана.

Ин Хо вернулся в комнату, неся в руках коробку, обернутую подарочной бумагой. Он просиял и протянул коробку Ги Хуну.

“С днем рождения, йеобо”.

Гихун принял подарок, развязал бант и нетерпеливо развернул обёрточную бумагу. Никогда нельзя было предугадать, что приготовит Инхо. Он дарил ему много подарков, но это был первый день рождения, который он преподнёс ему с тех пор, как у Гихуна случилась амнезия.

Это было настолько захватывающе, что он забыл обо всём остальном. Новая блестящая игрушка. Ещё одно развлечение.

Крышка была снята и отброшена в сторону. Салфетки зашуршали, когда их развернули, и под ними обнаружилось...

Розовое. Кружевное розовое... нижнее бельё, спрятанное внутри.

Ги Хун уставился на него, внезапно растерявшись и не зная, что сказать. Как реагировать.

Инхо выжидающе смотрел на него. Увидев, что Гихун молчит, он помрачнел и нахмурился.

— Тебе это не нравится.

— Что? — Гихун моргнул. — Нет, я...

«Дело в цвете? Потому что, если вам не нравится цвет, я могу поменять его на что-то другое...»

— Нет! Нет, в этом нет ничего плохого, — Ги Хун покачал головой. — Мне это нравится. Нравится, просто... э-э...

Он вытащил его, и мягкая шелковистая ткань показалась ему странной на ощупь. Она была прозрачной, практически невесомой...

Он никогда раньше не представлял, что будет носить что-то подобное. Остальная его одежда была такого же мягкого цвета, но далеко не такая... нежная. Такая изящная, как эта.

Он недумал, что ненавидит это. Он также не хотел, чтобы Инхо думал, что он ему не благодарен.

— Наверное, я просто... Не знаю. Я этого не ожидал? — Он прижал его к себе и прищурился. — Это... ну...

— Сначала примерь.

Это едва ли было похоже на предложение. Скорее на требование, которое Ин Хо предъявлял ему.

«Я не обижусь, если тебе не понравится, Гихун, правда, не обижусь, — сказал он. — Но я буду признателен, если ты хотя бы сначала примеришь его, а если тебе действительно не понравится…. Я обменяю его на что-нибудь другое. Даю слово».

Как будто это что-то изменит.

Неплохо. Иначе Ги Хун не согласился бы на это — «Я буду выглядеть нелепо!» «Ты никогда не узнаешь, пока не попробуешь, не так ли?» — и это казалось вполне разумным. В каком-то смысле. Примерь это... вот и всё. Если бы он не был так нерешителен, в этом не было бы ничего плохого.

Теперь он стоял в ванной и смотрел на себя в зеркало, натягивая его через голову.

Гихун всё ещё не мог понять, что в этом наряде кажется ему странным. Надо отдать Инхо должное: цвет на нём смотрелся фантастически, ткань подчёркивала каждый изгиб и выпуклость его тела.

Это было идеально. Он выглядел идеально. Слишком идеально.

Нелепо.

Но не такой, как ты.

Черт, только не сейчас...

Прежде чем Гихун успел послать голос куда подальше, в дверь ванной постучали, напоминая ему, что Инхо ждёт его.

«Я не люблю ждать», — пропел он нараспев. «Ты действительно собираешься водить меня за нос всю ночь?»

— Нет! — Гихун схватил халат, который достал из коробки, — это был целый комплект. Халат, нижнее бельё, трусики и чулки, подвязка, чтобы их удерживать. Он замешкался, пытаясь завязать халат.

— Нет, я иду! Он в последний раз потянул за шнурок и повернулся, чтобы вернуться в спальню. Айш, у кого сегодня день рождения?..

Он толкнул дверь и вышел, увидев Инхо, который сидел на их кровати и ждал.

Он сразу же перевёл взгляд на Гихуна. Тот ничего не сказал, даже когда встал... казалось, он просто всё это обдумывает.

— Я же говорил, что буду выглядеть нелепо, не так ли? — Гихун обхватил себя руками и фыркнул. Фыркнул. — Можешь не говорить...

“Сними это”.

“...что?”

— Я сказал, сними этот чёртов халат, Гихун. Дай мне наконец увидеть тебя, — приказал Инхо. Он был таким властным, что ему было трудно отказать.

Ги Хун никогда бы не смог. Ин Хо слишком хорошо его обучил.

Ги Хун неуверенно потянул за ленту. Халат распахнулся, обнажив прозрачное нижнее бельё. Он начал стягивать халат, но что-то заставило его остановиться.

Он чувствовал себя беззащитным. Он не знал почему. Ин Хо наверняка видел его в более откровенных нарядах, а то и вовсе без одежды, так что же отличало этот случай?

Ткань соскользнула с его плеч раньше, чем Гихун успел что-то заметить, и не по его воле. Инхо практически сорвал её с него, и она упала на пол. Гихуну пришлось заставить себя не обхватывать себя руками, и он просто стоял, неловко прижав их к бокам. Глаза Инхо потемнели, и он отступил.

Он выглядел довольным.

Как будто это было то самое зрелище, о котором он мечтал целую вечность.

— Идеально... — выдохнул он. — Совершенно идеально...

— Я бы так не сказал...

Слова Ги Хуна потонули в страстном поцелуе, когда губы Ин Хо сомкнулись вокруг его губ. Язык скользнул между ними и закружил, а большие руки схватили Ги Хуна и потащили его к кровати, толкая на матрас. Всё произошло так быстро, слишком быстро. У Ги Хуна закружилась голова, и он смог лишь испуганно посмотреть на своего мужа.

— Ин-хо... что...

Ещё один поцелуй. Нежный, сладкий, призванный одновременно заставить его замолчать и доставить ему удовольствие. Гихун застонал, почувствовав, как рука Инхо скользит по его пояснице и сжимает бёдра.

«Боже, ты только посмотри на себя… твоё тело всегда сводило меня с ума, ты же знаешь, не так ли?» — промурлыкал Инхо, пока Гихун всё ещё пребывал в замешательстве.

«Твои бёдра... чёрт... и твоя задница... знаешь, как мне было трудно удержаться и не шлёпнуть тебя, когда ты впервые наклонилась передо мной?»

Рука Ин Хо опустилась ниже, дразня край трусиков Ги Хуна. Они едва прикрывали его задницу и были на размер меньше, как выяснил Ги Хун, пытаясь их натянуть.

Скорее всего, нарочно.

Ин Хо схватил пригоршню нежной плоти и сжал её. Раздался громкий непристойный шлёп, наполнивший комнату, и его муж снова всхлипнул. Он опустил голову к шее Ги Хуна и прикусил особенно чувствительное место, отчего Ги Хун застонал ещё громче, а в промежности у него стало тепло.

«Мне нравится, когда ты такой...» Низкое рычание донеслось до уха Ги Хуна, когда Ин Хо начал водить рукой по его бедру. Он играл с подвязкой, удерживающей чулок, и постепенно сдвигал тонкую ткань в сторону. Под ней обнажилась гладкая кожа, по которой он провёл рукой вверх и вниз.

«Такая гладкая, такая мягкая и тёплая…»

«Ин-хо...». — всхлипнул Гихун, вскрикнув от внезапного вторжения. Палец скользнул под его трусики и начал массировать его складочки. Он коснулся его т-члена, заставив Гихуна задрожать.

«Знаешь... сегодня, когда я был с тобой... мне пришлось о многом задуматься...» Ин Хо напевал.

«Мне понравилось. Наверное, не так сильно, как тебе, но это заставило меня задуматься... представь, если бы у нас был кто-то, с кем мы могли бы этим поделиться... ты когда-нибудь задумывался об этом, Гихун? Ты когда-нибудь задумывался о том, что нам чего-то не хватает?»

— Ммнг... что ты... а! Что ты имеешь в виду— — бёдра Ги Хуна дёрнулись, и палец Ин Хо скользнул внутрь него. Начав растягивать его.

«Я имею в виду... что, если бы я мог подарить тебе семью... нашу собственную семью...»

Семья… семья...

«Эту историю можно было бы рассказать детям, не так ли?»

Слова доктора Чэ эхом отозвались в голове Ги Хуна, которая всё ещё кружилась от происходящего слишком быстро, чтобы он мог что-то понять. Ин Хо просунул ещё один палец и медленно, нарочито изогнул его, отчего Ги Хуну захотелось взвыть.

— Ты позволишь мне сделать это, джагия? — так чувственно, так порочно проворковал Инхо. — Ты позволишь мне наполнить тебя своим семенем?

Ги Хун даже не понимал, что говорит, — слова не складывались, не приходили на ум. Когда он открывал рот, то издавал лишь очередной страстный стон, выгибаясь всем телом в погоне за наслаждением, которое начало пульсировать внутри. Его разум был настолько затуманен, что он не мог сказать, когда именно это произошло: тень Ин Хо нависла над ним, кровать скрипела и проседала, простыни и одеяла шуршали. Раздался звук скользящей ткани, когда Инхо стянул с Гихуна плохо сидящие трусы до самых лодыжек и начал тереться об него — всё ещё одетый, но возбуждённый.

«Я уже так много тебе дал...». Он тяжело дышал, и его горячее, спертое дыхание касалось шеи Гихуна. «Так много, и всё же... Мне никогда не казалось, что этого достаточно. Мне всегда казалось, что я могу дать тебе больше...»

Его член дразняще скользил по ноющей киске Гихуна, проникая в неё настолько глубоко, что Гихун вскрикнул и вцепился в простыни, скручивая их в комки, пока Инхо целовал его. Он посасывал его язык, тянул его. Зубы, повсюду были зубы — и слюна, которая капала и растекалась повсюду. Это было грязно, отвратительно.

Зашуршала ткань. Ин-хо стягивал с себя боксеры, освобождая член из тесного плена. Толстый, пульсирующий и покрытый предэякулятом. Он потянулся к прикроватной тумбочке, взял бутылку смазки, которую они всегда там держали, и выдавил щедрую порцию на руку, а затем на член.

Гихун почувствовал, как что-то подкладывают ему под бёдра — подушку--две подушки — Инхо подкладывал ему под бёдра две подушки, придерживая его за ноги. Он раздвинул их и перекинул через плечи, и Гихун застонал.

- Ин—хо-пожалуйста...

«Не волнуйся, дорогая. Тебе будет хорошо, — пообещал Инхо, тяжело дыша. — Я знаю, что для тебя лучше, не так ли? Поверь мне…»

Ги Хун был слишком возбуждён, чтобы говорить что-то ещё. Из его рта вырывались нелепо непристойные звуки, пока Ин Хо входил в него с поразительной скоростью, от которой перед глазами Ги Хуна плясали искры.

Такой темп был нетипичен. В прошлом, когда Ин Хо давил на него, это было гораздо мягче. Сначала было мягко. Затем последовал постепенный переход к более хаотичным толчкам, которые довели Ги Хуна до предела.

Это ощущение было новым. Оно было таким сильным, таким всеобъемлющим. Ги Хун дрожал от напряжения, от боли, от экстаза. О чём он думал раньше, что он вообще говорил...

«Боже, ты так хорошо меня принимаешь, ты всегда принимал меня так хорошо... прямо как шлюху...» — слышал он стоны Ин Хо между своими жалкими всхлипами. Он почувствовал, как сильнее сжимается вокруг него — члена Ин Хо, так глубоко погружённого в него, — натиравшего на его точку G.

— Но ведь ты такая и есть, не так ли? Ты просто шлюха для моего члена... моя милая, хорошенькая шлюшка...

— Ммм— — застонал Ги Хун — чёрт, он даже кивнуть не мог, да и какая разница. Он запрокинул голову и заёрзал на матрасе, простыни под ним стали такими скользкими. — Гах—нг— Инхо...

«Я мечтал об этом», — Ин Хо схватил его за руку и сжал его живот. Он глубоко втерся в грудь и живот Ги Хуна, заставив его содрогнуться всем телом.

«Я мечтал о том, как наполню тебя, как ты умоляешь меня сделать это... как твой живот округлится от нашего ребёнка... это был бы лучший подарок, который я тебе когда-либо делал...»

Ги Хун должен был испытывать большее отвращение, чем он. Он должен был быть унижен, но…

Он не мог этого отрицать. Всякий раз, когда Ин Хо проникал в него, он часто задавался вопросом, каково это. Когда внутри тебя что-то растёт...

В тот момент он не долго предавался фантазиям, но этого было достаточно, чтобы довести его до предела. Он чувствовал приближение оргазма, словно прилив, накатывающий на берег, и его стоны становились всё громче. Ги Хун сильнее сжал член Ин Хо, мышцы его ног напряглись и заныли — оргазм накрыл его ударной волной, от которой в ушах зазвенело.

— Я знал, что тебе это понравится, — выдохнул Ин Хо ему в ухо. Он терял контроль, его слова уже не были похожи на слова, они вырывались короткими вздохами. Он толкался всё сильнее и сильнее.

— Не надо... — сглотнул Ги Хун. Он ждал, что тот снова кончит. Он хотел кончить снова, если Ин Хо позволит, если он продолжит в том же духе. — Не останавливайся--

«Это последнее, о чём я думаю, нэ сэран».

Ещё несколько беспорядочных толчков, и Инхо начал сбиваться с ритма, его бёдра замедлились. Он застонал, запрокинув голову. «Чёрт… тебе так хорошо… тебе так хорошо, Минха…»

Минха….

Одного слова было достаточно, чтобы всё рухнуло. Он вывел Гихуна из состояния алкогольного опьянения, в которое тот впал, и тот испуганно заморгал, словно только что очнулся от одного из своих трансов.

Только это был не транс. Он слышал это, он слышал, как Ин-хо произносил это ... Имя, которое не было его.

— Что... кто... — выдохнул он. — Ин-хо... стоп... что...

Инхо, казалось, не слушал. Он был слишком поглощён приближающейся кульминацией, и из его груди вырвался непристойный стон, который, как знал Гихун, всегда звучал так, когда он был близок к оргазму.

«Ого!»

Он вскрикнул и упёрся руками в широкие плечи Ин Хо. Это не помогло, и Ги Хун тихо застонал от внезапного прилива тепла, охватившего его.

Ги Хун не стал медлить и быстро пришёл в себя. Он снова толкнул Ин Хо, который начал осыпать его поцелуями, оставляя дорожку из них, которая начиналась на животе и вела к груди.

— Инхо, прекрати--прекрати это! — Гихун толкнул его сильнее, его руки дрожали. Инхо оглянулся на него с растерянностью щенка, которого пнули, явно обидевшись на то, что его прервали. Он попытался отговорить Гихуна, едва коснувшись губами его обнажённого плеча, но Гихуну удалось отстраниться.

— Что это было? Что ты только что сказал — это имя — это было имя? — потребовал он дрожащим голосом. Ин Хо снова уставился на него, нахмурив брови.

— Какое имя? Он притворялся, что не понимает. Он должен был знать, что говорит, — Гихун не мог этого вынести. — Гихун, ты ведёшь себя нелепо — очевидно, тебе что-то послышалось...

«Нет, не был! Я знаю, как звучит моё имя, и оно звучит совсем не так», — возразил Ги Хун.

«Кто для тебя Мин Ха? Что это за имя?»

— Я не знаю, что ты пытаешься сказать, но, уверяю тебя, ты ошибаешься...

Инхо схватил Гихуна за плечи, просунув большой палец под бретельки его нижнего белья. Он стянул его с плеча и наклонился, чтобы впиться в него зубами.

Движением, которое удивило даже Гихуна, он оттолкнул Инхо от себя.

Дала ему пощёчину Сильно, прямо по лицу.

Инхо напрягся. Не поворачивая головы, он поднял руку и почесал ею то самое обиженное место на лице. Его тёмные глаза медленно обратились к Гихуну, спокойные... и холодные.

Воздух в комнате и раньше был прохладным. Теперь же он стал ледяным.

Охваченный сожалением, Ги Хун застыл на месте.

— Ин-хо... прости... я прости, я не хотел...

С хищной скоростью Ин Хо схватил его за запястье, прежде чем тот успел опустить руку. Он крепко сжал его, заставив вскрикнуть от боли, и притянул к себе.

Инхо никогда так с ним не обращался. Инхоникогда так с ним не обращался.

Это не было ни нежно, ни осторожно. В нем чувствовался гневг.

— Ин-хо... отпусти меня... — взмолился он. — Отпусти меня... пожалуйста...

— Ты хоть понимаешь, что делаешь? — бросил ему вызов Ин Хо, оскалив зубы. Рычит. Он рычит. — И это благодарность за всё, что я для тебя сделал?

— Инхо, пожалуйста, отпусти меня, — снова взмолился Гихун. Хватка Инхо стала невыносимо крепкой. Инхо так же крепко и быстро схватил его за другое запястье и завёл его руки за голову Гихуна. Гихун чуть не закричал от боли.

«Я был терпелив. Я был вежлив. Я дал тебе то, что ты хотел, я позволил тебе провести этот драгоценный день вне дома», — продолжил Инхо, и в его голосе слышалась неприятная ярость. Гихун извивался под ним, съеживаясь и плача. «И это... вот как ты мне отплатил?»

«Прекрати, прекрати — ты делаешь мне больно — Инхо, ты делаешь мне больно!»

«Я не жестокий человек, Ги Хун. Я могу быть добрым, я был добрым. Всё это время я был так добр к тебе — что даёт тебе право сомневаться во мне, почему ты думаешь, что можешь просто не верить моим словам?» Теперь он практически сжимал запястья Ги Хуна, и его болезненные крики сменились жалкими всхлипами.

— Прости меня, — прошептал он. — Прости меня, Инхо. Пожалуйста….

В тот момент что-то изменилось.

Выражение лица Ин Хо смягчилось, в нём появилось раскаяние, когда он, кажется, заметил боль, исказившую черты лица Ги Хуна. Он отпустил его и отвернулся. Он закрыл лицо руками. Ги Хун услышал, как он издал какой-то звук — сдавленный, хриплый. Они оба просидели так с минуту. Ин Хо отвернулся, а Ги Хун застыл на кровати, хватаясь за запястья, на которых остались синяки.

Он попятился — инстинктивно, в ту минуту, когда Ин-хо снова повернулся к нему. Лицо Ин-хо исказилось, но он ничего не сказал. Он встал с кровати, снова натянул одежду и вышел из комнаты, с тяжелым грохотом хлопнув дверью.

Ги Хун не двигался с места. Ещё пять минут.

Когда он это сделал, то смог лишь лечь. Он икал, его грудь вздымалась и опускалась с каждым всхлипом, а подушка под головой вскоре намокла от слёз, стекавших по его щекам.

Должно быть, он выплакался и уснул, потому что солнце уже светило в окно, а Гихун даже не заметил этого.

Повернувшись, он увидел, что половина кровати, на которой спал Ин Хо, пуста. Постель застелена, подушки и одеяло на месте. Никаких признаков того, что он возвращался.

Это принесло Ги Хуну облегчение. Но и огорчило его.

Он сел и посмотрел на себя. На то, в каком беспорядке было его нижнее белье, как его трусы и носки валялись у лодыжек. На то, как простыни под ним были испачканы засохшей спермой, которая, без сомнения, вытекала из него всю ночь, и внезапно он почувствовал себя грязным.

Он чувствовал себя очень, очень грязным.

Ги Хун с трудом поднялся с кровати и, спотыкаясь, направился к комоду. С каждым шагом его ноги дрожали всё сильнее. Он почти не обращал внимания на одежду, которую доставал из шкафа, и заботился только о том, чтобы она была чистой.

Он увидел синяки, которые проступали на его запястьях, когда он попытался закрыть комод. Он почувствовал, как Ин Хо снова схватил его, увидел его яростное лицо, раздувающиеся ноздри и потемневшие глаза, в которых читалось хищное, незнакомое выражение.

Ги Хун вздрогнул, собрал свою одежду и направился в ванную. Он машинально включил душ и шагнул под струи воды. Вода была обжигающе горячей, она обжигала кожу, но он почти не чувствовал этого. Он упёрся обеими ладонями в стену душевой кабины и опустил голову. В комнате не было слышно ничего, кроме шума воды и его собственного прерывистого дыхания.

Что, чёрт возьми, произошло вчера?

Предполагалось, что это будет хороший день, о котором он будет вспоминать с теплотой. Теперь он не мог этого сделать. Слишком много плохого затмило хорошее. Эти обрывки — прерывающие ход мыслей обрывки, что это было?

А потом это имя. То самое имя, из-за которого Ин Хо так разозлился. Имя, которое он отказался объяснять.

пощёчина.

Гихун никогда раньше не бил его. Он уставился на свою руку, словно она была ему незнакома. Рука всё ещё дрожала, с пальцев стекали капли воды.

Он никогда, никогда раньше не бил Ин Хо, почему он это сделал?

Почему всё это произошло?

Почему?

Закончив принимать душ, он вытерся и надел одежду, которую взял с собой: темно-серый свитер, рукава которого были ему немного длинноваты, и спортивные штаны более светлого оттенка. Он выбросил испачканное нижнее белье в корзину для белья, даже не взглянув на него. Он бы сжег его, если бы мог.

Он думал, что больше никогда не захочет на это смотреть. Не говоря уже о том, чтобы носить это.

Ги Хун спустился вниз, отметив про себя, какая в доме царит гробовая тишина. Ни запаха кофе, ни звуков жарящейся на плите еды. Всё было таким же чистым и идеальным, как и в тот вечер, когда они вернулись домой.

Он видел, как Чанми что-то жевала из своей миски, но в остальном никаких признаков жизни не было.

Никаких следов Ин Хо.

Тишину нарушил будильник, возвещавший о том, что Ги Хуну пора принимать лекарство. Это заставило его осознать, насколько поздно на самом деле было утро. Он не мог принять лекарство натощак, даже если у него не было аппетита. Он просто взял протеиновый батончик из кладовки и налил себе немного апельсинового сока. Когда он потянулся, чтобы закрыть холодильник, рукав его свитера задрался, напомнив ему о синяках и отпечатках пальцев.

Ги Хун решительно опустил рукав и сел за стол. Он развернул протеиновый батончик, но есть ему не хотелось. Ему пришлось заставить себя откусить несколько раз, просто чтобы что-то было у него в желудке.

Он сглотнул, и у него перехватило дыхание.

Было по-прежнему так тихо, слишком тихо…. Это тревожило, и ему снова захотелось расплакаться. Ничто не имело смысла, совсем ничего. Почему Инхо так расстроился? Почему он так разозлился? Гихун и раньше видел его расстроенным, но никогда это не доходило до такого, Инхо никогда не казался способным на что-то настолько ужасное… или всё-таки казался?

Ги Хун схватил его за запястья и начал тревожно их массировать.

Он вспомнил последнее, что всплыло у него в голове прошлой ночью, до того, как песня сменилась. Лицо в маске, смотрящее на него в ответ… какое отношение это лицо в маске имеет к чему-либо? Как оно связано со всем этим, как может быть связано? Чем больше он вспоминал, тем меньше это имело смысла, и он был так же далёк от истины, как и в тот момент, когда очнулся в больнице.

«—Тебе понравилось играть в героя?»

Ги Хун вздрогнул, резко повернул голову и сдавленно ахнул.

Никто. Он по-прежнему был один, если не считать Чанми, свернувшегося калачиком у его ног.

Что это было? Откуда взялось это ?

Он не мог этого вынести. Он хотел получить ответы, и хотел получить их прямо сейчас. Ин Хо был его мужем, они были женаты. Они не должны были хранить друг от друга секреты, они так не договаривались. Если происходило что-то ещё, о чём Ги Хун не знал, то он имел право знать. Он больше не хотел оставаться в неведении.

Ему не пришлось далеко ходить, чтобы найти Ин Хо: когда он поднялся наверх, дверь в его кабинет была приоткрыта, и Ги Хун вошёл, не постучав, не заботясь об этом. Он тихо вошёл в кабинет, отметив, какой там беспорядок. На полу валялись разбросанные бумаги и перевёрнутые книги. В нос Ги Хуну ударил запах виски, и он поморщился, увидев полупустую бутылку на столе Ин Хо... на его столе, за которым тот сейчас лежал без сознания.

Был ли он... пьяным?

Ги-хуну показалось, что прошлой ночью он проснулся от какого-то грохота. Он смутно помнил, как сонно моргал, открывая глаза, и слышал громкие звуки, доносившиеся из кабинета Ин-хо. Вот что произошло после того, как Ин-хо в гневе выбежал из комнаты прошлой ночью: он пошёл в свой кабинет, напился и устроил там настоящий бардак…

Это было не самое воодушевляющее зрелище. Особенно если учесть, что Инхо пообещал бросить пить в знак солидарности с Гихуном — по собственному желанию, как он заявил.

Перешагивая через беспорядок, Ги Хун осторожно подошёл к столу. Он заметил что-то ещё, что-то, лежащее под рукой Ин Хо.

Рамка для фотографий... она была похожа на рамку для фотографий. У Ги Хуна перехватило дыхание. Неужели это...? Неужели Ин Хо всё это время хранил здесь фотографию и лгал ему об этом?

Было рискованно пытаться вытащить его, но Гихуну вдруг захотелось это узнать. Он напрягся и осторожно, медленно вытащил его из рук Инхо, затаив дыхание и боясь, что любой внезапный звук или движение могут его разбудить. Гихун перевернул его, как только тот оказался у него в руках, и увидел совсем не то, что ожидал... а прямо противоположное.

Инхо был на фотографии. Гихун — нет. Инхо был на этой фотографии, но рядом с ним была женщина.

Ги Хун почувствовал, как кровь отхлынула от его лица. Кем... была эта женщина? Ин Хо не стал бы... он не стал бы...

Инхо не стал бы изменять ему. Он не мог этого сделать, он бы никогда...

Но... он выкрикнул совсем другое имя и отказался отвечать за него. Теперь у него была эта фотография, на которой он был с кем-то, кто не был его мужем. Какое ещё может быть объяснение?

Хотя, если присмотреться к фотографии, Ин Хо действительно выглядел на ней на несколько лет моложе... но это всё равно ничего не объясняет.

Ги Хун вытащил фотографию из рамки, перевернул её и прочитал на обратной стороне дату: 15 октября, 2014.

Не свежая фотография. Вовсе нет.

Это всё ещё не было ответом.

Скрипнул стул, раздался тихий стон, который Ги Хун не сразу заметил. Подняв взгляд от фотографии, он увидел, что Ин Хо сидит, ворочается и моргает. Под его глазами были тёмные круги, как будто он почти не спал.

Его ноги словно приросли к полу, он не мог пошевелиться, хотя каждая клеточка его тела этого хотела. Она умоляла его бросить фотографию и уйти, уйти сейчас же--

— ...что ты здесь делаешь?

Голос Ин Хо звучал так же растерянно, как и выражение его лица, когда он поднял глаза на Ги Хуна. Растерянность тут же сменилась тревогой, когда он увидел фотографию в руках Ги Хуна и вскочил со стула. Он протянул руку, чтобы выхватить фотографию.

— Ги Хун, отдай это мне, прямо сейчас...

— Нет, пока ты не скажешь мне, кто она, — бросил вызов Ги Хун, отступив назад и выхватив фотографию.

- Я не обязана ничего тебе говорить...

— Думаю, да! Думаю, тебе есть что мне рассказать, я не притворяюсь, что прошлой ночи не было, потому что она была. И я хочу знать — мне нужно знать...

Ги Хун поднял фотографию, которая дрожала в его руке. «Женщина на этой фотографии — та самая, чьё имя ты выкрикнул? Кто она для тебя?»

— Не твоё дело, а теперь верни это, — потребовал Инхо. Он обошёл стол, вырвал фотографию из рук Гихуна и, отвернувшись, бросил её на стол.

— Я уже столько раз тебе говорил... не заходи сюда без моего разрешения. Почему тебе так сложно это понять?

«Может быть, этого бы не случилось, может быть, я бы не испытывал такой потребности, если бы ты просто поговорил со мной», — хотел знать Ги Хун, ему нужно было знать.

«Что случилось прошлой ночью, Ин Хо? Почему ты не отвечал мне, почему ты не отвечаешь мне сейчас?»

Инхо не стал оборачиваться, его плечи напряглись, а грудь едва заметно вздымалась и опускалась от едва сдерживаемой обиды. Гихун увидел, как он потянулся к бутылке виски и вылил остатки в стакан на столе.

— Ин-хо... не делай этого. Не отталкивай меня так...

Он настойчиво устроился рядом с ним. Оттянул рукав свитера, чтобы Инхо увидел его синяки на запястьях.

«Смотри. Смотри, что ты сделал со мной. Ин-хо».

Ин Хо почти не обращал на него внимания. Он взял свой бокал и сделал из него долгий, угрюмый глоток.

“Ин-хо, посмотри на меня”, - взмолился Ги Хун дрожащим голосом. “Посмотри на меня, поговори со мной, черт возьми! Что происходит?”

— Зачем тебе это знать? — внезапно выпалил Ин Хо. Он сжал стакан в дрожащей руке.

«Почему ты всегда должен знать всё, почему ты не можешь просто радоваться тому, что у нас есть? Я так много сделал, пожертвовал всем ради твоего счастья, но тебе всегда мало! Когда же этого будет достаточно?»

Он швырнул стакан в стену. Стакан разлетелся на миллион осколков. Инхо прикрыл рот рукой, пытаясь заглушить вырвавшееся из груди уродливое всхлипывание, а Гихун просто в ужасе смотрел на него.

Он никогда не видел его таким... яростным. Прошлая ночь, похоже, была лишь прелюдией к тому, на что он на самом деле способен.

Глаза Ин Хо наполнились слезами, когда он посмотрел на Ги Хуна.

«Тебе меня недостаточно?» — спросил он. «Так вот в чём дело?»

Жалкий.

Ги Хун не мог на это отреагировать. Он не знал, как реагировать на всё это.

«Ответь мне, Гихун. Неужели я недостаточно хорош для тебя?»

Он не мог — он не мог —

«Ответь мне!»

Ги Хун начал двигаться — сделал несколько шагов назад от стола, но недостаточно быстро. Ин Хо молниеносно обогнул стол, пугающе быстро схватил Ги Хуна, как и в прошлый раз. Боль пронзила спину Ги Хуна, когда его прижали к стене, а пальцы Ин Хо впились в него, как когти.

«Что это такое, теперь ты даже не можешь ответить своему мужу, когда он задаёт тебе вопрос?» Инхо говорил быстро, его дыхание было горячим и пахло виски, которое он выпил. Его тёмные, раздражённые глаза без тени раскаяния или заботы впились в Гихуна.

— Ты должен отвечать мне, Ги Хун. Когда я задаю тебе вопрос, ты должен дать мне ответ...

— ...как и ты.

К нему вернулся голос, тихий, но всё же вернулся. Едва громче шёпота.

У Ин Хо слегка дёрнулся глаз — любой другой человек не заметил бы этого, если бы не приглядывался.

“...что?”

«Я задал тебе несколько вопросов. Но ты не ответил ни на один из них», — вздохнул Гихун. Он украдкой встретился взглядом с Инхо.

«Как я могу дать тебе ответ, если ты не даёшь мне то, что я хочу?»

Ин Хо стиснул зубы. Он отпустил Ги Хуна и отступил на шаг. Провел рукой по волосам, из которых выбилось множество прядей. Он опустил взгляд на разбитое стекло и фотографию на столе.

«...я думаю, тебе стоит уйти. Нетсейчас».

Он не оглянулся на Гихуна, ни разу. Гихун был слишком потрясён, чтобы протестовать, и мог лишь отступить, как ему и было велено. Он прислонился к двери, пытаясь выровнять дыхание.

Вот и всё, ответов нет. Ни у одного из них.

Но почему бы и нет?

Почему у Ин Хо не было для него ответов? У него всегда были ответы…

Его спина продолжала пульсировать, и Ги Хун, поморщившись, оторвался от двери. Он был измотан, весь изнутри болел, был в смятении и страдал.

Обострение.

Это была странная эмоция. Она была всепоглощающей, обжигающе горячей, но в то же время холодной и какой-то неловкой.

Это было знакомо.

Во всем этом Ги Хун понял, что это было знакомо.

Отвращение... ненависть. И то, и другое сдерживается.

Это было всё, что он чувствовал сейчас, всё, что он мог чувствовать, вперемешку с острой болью в спине. Он спустился вниз, рухнул на диван и не вставал весь день, пока Чанми прыгала вокруг него, мяукала и беспокоилась, но в конце концов сдалась и свернулась рядом с ним калачиком.

У Ин Хо всегда были ответы.

Не в этот раз.

У Ин Хо всегда было объяснение.

Слишком удобно.

Ин Хо знал, что будет лучше.

А он знает?

Впервые в жизни Ги Хун задумался. Он действительно задумался.______________________________________

5179, слов