'|Глава 4:|'

Ги Хун пролистал кулинарную книгу, которую ему подарил Ин Хо, в поисках чего-нибудь быстрого и простого в приготовлении. Он решил не брать ничего со специями, потому что в прошлый раз, когда он готовил острое блюдо, он переборщил с пряностями. Ин Хо постоянно уверял его, что блюдо вкусное, в перерывах между приступами кашля и глотками воды. Ги Хуну до сих пор было неловко, и хоть раз, хоть раз он хотел бы не навредить своему мужу.

Не желая тратить на это слишком много времени, Ги Хун решил приготовить пасту с кремом из кимчи, потому что это казалось довольно простым блюдом. Пасту было не так уж сложно испортить, верно? Он был уверен, что у них есть все необходимые ингредиенты, ведь продуктов всегда хватало на целую минуту, прежде чем нужно было снова идти за покупками.

Его уверенность пошатнулась, как только он приступил к готовке, потому что сразу понял, что без помощи Ин Хо ему не справиться. Ги Хун отложил трость, чтобы освободить обе руки, но даже так ему приходилось прилагать огромные усилия. Он неуклюже поднёс большой котёл с водой к плите, боясь, что уронит его и вода разольётся. Каким-то чудом ему это удалось, и он без особых проблем поставил котёл на плиту.

Он немного нервничал, когда пришло время нарезать кимчи и лук. Как только он взял нож, его рука начала ужасно дрожать. Он попытался унять дрожь, вспомнив, как порезался прошлой ночью и был уверен, что порез глубокий и из него хлещет кровь, но на самом деле всё было совсем не так.

Его снова поразил тот факт, что это было визуальное восприятие.

Как и в случае с головоломкой, красный цвет что-то активировал.

Вот только Ги Хун не хотел случайно что-то спровоцировать, тем более без Ин Хо, который мог бы его остановить. Его разум был гораздо более стабилен, чем вчера, и он не думал, что у него случится приступ, но на всякий случай он действовал очень медленно и осторожно, используя нож, и вздохнул с облегчением, когда закончил без особых повреждений.

Тем не менее, как бы Ги Хун ни старался в точности следовать рецепту, на его пути постоянно возникали препятствия. Вода выкипала на плиту, соус получался то слишком жидким, то слишком густым, и к тому времени, как Ги Хун заканчивал с ним возиться, от него оставалась лишь бесцветная жижа. И всё это время он забывал о хлебе в духовке, пока не чувствовал запах гари.

Ги Хун чуть не обжёг руку, когда доставал хлеб из духовки. Он с шипением уронил его на плиту и отдёрнул руку. Чёрт, это было невыносимо, он ненавидел это. Не помогало и то, что он постоянно отвлекался и ему приходилось заставлять себя доводить дело до конца.

Он пообещал Ин Хо хороший ужин и собирался сдержать обещание, даже если еда будет не очень съедобной.

Ги Хун накрывал на стол, когда выглянул на улицу и увидел подъезжающую машину Ин Хо. Фары осветили тёмную подъездную дорожку. Он мгновенно почувствовал облегчение. Возможно, он и сам неплохо справился бы, но, чёрт возьми, он был рад возвращению Ин Хо.

Раздался звуковой сигнал , и дверь открылась.

«Я дома!» — крикнул Инхо, входя в дом. Его голос был так приятен для Гихуна. Раньше этот голос казался ему таким чужим, но теперь он не мог представить, что когда-нибудь не услышит его.

— В столовой! — крикнул ему в ответ Ги Хун, доставая из шкафа пару тарелок, чтобы взять их с собой. Он поставил их на стол, когда Ин Хо вошёл в комнату, сбрасывая пальто.

— Хм, здесь чем-то чудесно пахнет, — прокомментировал он, перекинув пальто через руку и повесив его на спинку стула. Ги Хун фыркнул и отошёл, чтобы взять с кухонного стола блюдо с макаронами и отнести его в столовую.

— Ты так говоришь сейчас, но подожди, пока не попробуешь на вкус...

Он испуганно ахнул, когда Инхо перехватил его, не дав вернуться к столу, и обнял. Целуя его в шею.

— Чёрт! Эй, Ин-хо, осторожнее!

Ги-хуну едва удалось поставить блюдо на стол, не уронив его, — он не хотел испортить то, что, возможно, было первым приличным блюдом, которое он приготовил. Инхо схватил его за талию и развернул к себе, впившись в него почти голодным поцелуем. От этого у Ги-хуна перехватило дыхание. Он был немного ошеломлён.

Он не мог вымолвить ни слова и лишь молча смотрел на Инхо.

«Ха... если бы я знал, что моя дерьмовая стряпня будет вознаграждена такими поцелуями, я бы даже не стал стараться готовить лучше».

Инхо слегка усмехнулся и легонько приобнял Гихуна за талию.

«Ладно, возможно, я немного увлеклась, признаю. Я скучала по тебе, и теперь ты не можешь винить меня за это, верно?»

Ги Хун не смог.

Это была самая долгая разлука за всё время с тех пор, как они вернулись домой.

— Я бы никогда этого не сделал, — пообещал он. — И я скучал по тебе так же сильно каждую минуту, пока тебя не было.

— Я знал, что ты согласишься.

Инхо отпустил его, но сначала ещё раз поцеловал. Не так отчаянно и жадно, как в прошлый раз, но Гихун всё равно наслаждался этим поцелуем.

«Но если отбросить это в сторону, я уверен, что твоя стряпня не может быть настолько плохой. Я вернулся и увидел, что дом всё ещё стоит, не так ли?»

— Я сделаю вид, что не слышал этого.

Гихун закатил глаза и повернулся к столу. «В любом случае, всё почти готово. Почему бы тебе не сходить освежиться, пока я заканчиваю накрывать на стол?»

— Это я могу, — согласился Инхо и принялся расстёгивать пуговицы на пиджаке. — Но только если ты пообещаешь рассказать мне обо всём, что произошло за день, когда я вернусь. Я хочу услышать обо всём. Обо всём, что ты делала, не утаивай нничего.

— Ты получишь это, но я тоже хочу услышать о твоём, — Ги Хун подвинул блюдо с пастой к центру стола, переместив его с того места, куда он его поспешно поставил.

«Знаешь, это был важный день для нас обоих. Думаю, это было бы справедливо».

— Вполне справедливо, согласен. Тогда договорились.

Гихун почувствовал, как губы Инхо коснулись его щеки в очередном поцелуе, гораздо более лёгком и нежном, чем предыдущие два. Его щёки слегка порозовели, и он не смог сдержать улыбку, проводя пальцами по месту поцелуя. Он оглянулся через плечо и увидел, как Инхо поднимается по лестнице.

Это было странное чувство — так смущаться из-за такой мелочи, как поцелуй в щёку. Особенно в его возрасте. Но Инхо заставил Гихуна испытать множество ощущений, к которым он не привык.

Ему это в нём нравилось.

Развернувшись, Ги Хун пошёл заканчивать сервировку стола. Он расставлял тарелки по местам, разворачивал столовые приборы и раскладывал другие мелочи.

Я надеялся, что сегодня еда будет достаточно вкусной.

Через несколько минут они оба сидели за столом. Гихун ещё не притронулся к еде, ожидая, пока Инхо попробует первым. Он, затаив дыхание, наблюдал, как Инхо отправляет в рот вилку с макаронами. На губах Инхо появилась знакомая ухмылка, пока он жевал и глотал с заметным отвращением. Обернувшись к Гихуну, он попытался изобразить вежливую улыбку и кивнуть, показывая, что ему понравилось.

Ги Хун лишь вздохнул.

«Я так и знал. Я знал, что с этим что-то не так. Что это такое, что не так?»

«Всё в порядке, на вкус нормально...»

«Я старалась в точности следовать рецепту, правда. Не знаю, у меня не получилось сделать соус идеальным — и я знаю, что положила слишком много лука, в рецепте указано определённое количество, но...»

— Гихун, я же сказал, что на вкус нормально, — перебил его Инхо. Он откусил ещё раз, не выказывая ни малейшего отвращения. По крайней мере, Гихун этого не заметил. Либо он был честен, либо просто привык к такому уровню готовки, что уже не реагировал на неё.

«Видишь? Я бы этого не сделал, если бы это было не так».

Ги Хун фыркнул, накручивая на вилку порцию пасты.

«Тебе не нужно продолжать лгать мне ради меня самого, Ин Хо. Я знаю, что плохо готовлю, — сказал он. — Не стоит травить себя только ради того, чтобы мне стало легче. Я просто... на этот раз я действительно постарался, понимаешь?»

— И я ценю это, но ты действительно...

“Нет, ты не понимаешь. Я пытался!” Ги Хун в отчаянии уронил вилку. “Я в точности следовал инструкциям, я просто — всего этого было слишком много. Без твоей помощи мне было бы слишком сложно справиться одной, но я пыталась. Я старался, потому что хотел, чтобы у тебя все получилось идеально. Я обещал тебе идеальный ужин...

— Ты обещал мне ужин, — перебил его Ин Хо. — Я никогда не говорил, что он должен быть идеальным. Я бы никогда не стал тебя об этом просить, ты же знаешь. То, что тебе удалось сделать всё это самостоятельно, для меня уже само по себе идеально, и я горжусь тем, что ты вообще попытался.

Его слова тронули Ги Хуна до глубины души, развеяв его разочарование. Он смахнул выступившие на глазах слёзы — когда он успел расплакаться?

— Вы это серьёзно?

— Всё. Каждое слово, — кивнул Инхо. Он невозмутимо откусил ещё кусочек. — И на самом деле всё не так уж плохо. Я бы сказал, что это немного пресновато, но всё же. Ты должен радоваться этому, а не корить себя за это.

— Я имею в виду... когда ты так говоришь...

«И раз уж мы заговорили о праздниках, могу я напомнить вам, что вы только что провели целый день в одиночестве? Вам нечего стыдиться или стесняться, совсем нечего — и раз уж я об этом упомянул, как прошёл ваш день?»

Ин-хо надавил. «Ты же обещал рассказать мне об этом. Помнишь, ничего не утаивай. Как тебе расписание, было ли оно полезным?»

— Да, вообще-то... — Гихун сделал паузу, чтобы попробовать еду, и понял, что Инхо был прав. Это было не так плохо по сравнению с предыдущими блюдами.

«Это было невероятно полезно. Я не знаю, как бы я справился без этого, но в целом я смог всё сделать... ну, разве что пару раз отвлёкся, но в остальном...» Он бездумно ковырял обугленные кусочки хлеба. Если уж на то пошло, это была худшая часть всего ужина, но он готовил и ел ужины и похуже.

— А ты как? — решил спросить он. Ин Хо бесстрастно хмыкнул, поднял бокал и сделал большой глоток.

“А как же я?”

«Что касается работы… ты так и не рассказал мне, как всё прошло», — сказал Ги Хун. Он подумал, что это его вина: он не дал Ин Хо возможности рассказать об этом в перерывах между жалобами на его кулинарные способности. И снова его проблемы затмили всё остальное. Ему действительно нужно быть внимательнее, чтобы не допускать такого.

Ин Хо непонимающе посмотрел на него, затем моргнул, и на его лице отразилось осознание.

— О… о! Да, конечно. Работа была в порядке. Всё прошло хорошо, думаю, мы поработали достаточно продуктивно.

«Все были рады твоему возвращению?»

“Конечно”.

Ин Хо сделал ещё один глоток своего напитка и поставил стакан на стол. Ги Хун ждал, что он продолжит, и тот понял это, прочистив горло. «Да ладно тебе, ты же на самом деле не хочешь слушать об этом, верно? Обещаю, ничего интересного там не было, я просто весь день просидел за столом. Уверен, твой день был гораздо интереснее».

«Это не значит, что я не хочу об этом слышать. Это был твой первый день после возвращения, и это кое о чём говорит».

— Ну, вечеринки в честь возвращения не было, если ты об этом, — Ин Хо взял нож и разрезал хлеб пополам. Он откусил кусочек и слегка приподнял бровь, глядя на разочарованного Ги Хуна.

«Прости, но я предупреждал, что разговор будет скучным. Уверяю тебя, мне гораздо интереснее послушать о том, как прошёл твой день. Ты сказал, что в основном тебе удалось всё сделать. Расскажи мне об этом подробнее. Ты не забыл принять лекарства и сделать зарядку?»

— Да, я... да. Я не забыл это сделать. Я также... я помыл посуду, пропылесосил и постирал.

«Всё сложено и убрано? Всё организовано как следует?»

— Именно так, как ты мне показал.

— Хорошо, похоже, день у тебя в целом удался.

После этого они погрузились в уютное молчание и продолжили есть. В голове у Ги Хуна зародилась мысль, которая напомнила ему о том, о чём он ещё не упомянул. Он не забыл об этом, по крайней мере намеренно. Просто не было подходящего момента, чтобы заговорить об этом, а теперь, когда такой момент наконец настал, он на удивление не решался что-либо сказать.

Гихун не знал почему он вдруг так засомневался. Просто так получилось.

«...Я всё-таки решил ту новую головоломку, которую ты мне подарил», — начал он. Инхо слегка кивнул, не поднимая головы, и принялся отрезать себе кусок еды. Гихун воспринял это как знак продолжать.

— И...кажется. Кажется, я кое-что вспомнил, пока занимался этим.

Ин Хо перестал резать свой стейк. Он поднял взгляд и посмотрел на Ги Хуна с внезапным серьёзным выражением лица.

— ...и что же ты вспомнил?

— Ну, не так уж много...Я даже не могу назвать это воспоминанием, просто... что-то промелькнуло у меня в голове, — пожал плечами Гихун. Покрутил лапшу на тарелке.

«Я увидела себя с кошкой. Стою на коленях и разговариваю с ней... глажу её, но мне кажется. Кажется, это была она... у нас когда-нибудь была кошка? Я имею в виду, раньше».

— Нет, — Ин Хо покачал головой и снова отрезал себе кусок пасты. Откусил. — По крайней мере, я такого не припомню. А ты что-нибудь помнишь?

— Нет, я думаю, что это всё.

Снова стало тихо. Только эта тишина была не такой уютной, как предыдущая, отметил Гихун. Инхо больше ничего не сказал, только доел свою порцию. Он снова опустил взгляд, как обычно делал, когда был расстроен.

Расстроен? С чего бы ему расстраиваться?

Гихун почему-то почувствовал, как напрягся. Здесь было не просто тихо. Казалось, что стало немного холоднее.

Он отложил вилку и сложил руки на коленях.

— ...Ин-хо?

Инхо не взглянул на него, едва удостоив вниманием его слова.

«Это ведь хорошо, не так ли?» — спросил его Гихун. «Я кое-что вспомнил. То есть я знаю, что это было не так уж важно, но всё же...»

— Нет, всё в порядке, — быстро заверил его Ин Хо. Он поднял глаза, но лишь на мгновение, и тут же снова опустил взгляд. — Это очень хорошо. Я уверен, что доктор Чэ тоже будет рад это услышать.

— Но ты не такой?

— Я никогда этого не говорил. С чего ты это взял?

Он старался говорить ровным тоном, как всегда делал, когда был расстроен, как понял Гихун.

Это был ещё один разговор, который они вели уже достаточно часто, чтобы он знал, к чему всё идёт.

«...Я старался запомнить всё, что ты мне говорил, Инхо. Я старался, я так старался».

Тишина.

«Я хочу вспомнить всё это так же сильно, как и ты, поверь мне, но я просто не могу ухватиться за эти воспоминания. Я обещаю, что не буду давать тебе ложную надежду. Я знаю, что ты, вероятно, хотел услышать не это… но…»

Ги хун сделал паузу.

— Дело в том... просто там была кошка. В головоломке. Вот почему я её запомнил... и, ну... доктор Чэ сказал мне, что возможны визуальные триггеры, и я думаю, что именно это и произошло с головоломкой. И...

Нерешительность — не то слово.

Тревога. Вот что он сейчас чувствовал.

Ги Хун с трудом сглотнул. В горле пересохло, и ему пришлось сделать глоток воды, прежде чем продолжить.

«...И я думаю, что, может быть, если я посмотрю на все наши старые фотографии... это поможет мне что-то вспомнить. Я знаю, я знаю, ты сказала, что ещё не распаковала их, но... прошло уже месяцев. У нас почти всё как раньше, у тебя появилось больше свободного времени, теперь, когда я встал с постели. Или, раз уж ты вернулась на работу, я мог бы сам их распаковать — это могло бы стать ещё одним пунктом в моём распорядке дня, я уверен, что это ничего не нарушит...»

Инхо так и не поднял на него глаз. Странное раздражение, которое Гихун испытывал этим утром, нахлынуло на него с новой силой, и он положил обе руки на стол. Не для того, чтобы хлопнуть ими, а просто прижал, слегка наклонившись.

«Пожалуйста, Ин Хо, мне нужно увидеть эти фотографии. Я знаю, это звучит рискованно, но... я не думаю, что это совпадение, что я кое-что вспомнил сразу после того, как решил эту головоломку...»

— Но ты не можешь быть уверен, что это вообще было воспоминание.

Это было первое, что Ин Хо сказал за последние пять минут, и сказал он это очень прямо. Ошеломлённый, Ги Хун просто смотрел на него.

— Почему... ты так говоришь? — Он пристально и растерянно посмотрел на меня. — Я думал, ты сказала, что это хорошо, а теперь говоришь, что это могло быть ненастоящим? Что из этого правда?

— Я просто хочу сказать, что, возможно, не стоит возлагать надежды на что-то настолько незначительное. Это вполне может быть воспоминание, а может и не быть. Мы никогда этого не узнаем...

«Я могу снова собрать пазл, я сделаю это, и он вернётся ко мне, я знаю, что вернётся, а потом мы сможем...»

— А если нет, то что? Ин Хо отложил вилку. Нож. Оба предмета с громким звенящим звуком ударились о стол, оглушив присутствующих. Ги Хун вздрогнул и убрал руки со стола, положив их на колени.

Ин Хо наконец-то поднял на него взгляд. Но в его лице было что-то мрачное, что-то болезненное.

«Мы зря вытащили эти фотографии. Ты ничего не вспомнишь, и всё, что это сделает, — так это напомнит мне о лучших временах. Временах, которые ты не помнишь, но я помню. Я только и делаю, что вспоминаю о них каждый божий день».

— Ин-хо…

«Ты хоть представляешь, каково это? Видеть, как ты улыбаешься мне в ответ, зная, что однажды я чуть не потерял тебя? Знать, что в следующий раз, когда я тебя увижу, ты даже не вспомнишь, кто я такой?» Инхо продолжил, и в его голосе слышалось отчаяние. «Эти фотографии теперь не приносят мне ничего, кроме боли, я...»

Он успокоился и откинулся на спинку стула. Опустил голову.

«...Я не могу на них смотреть, Гихун. Каждый раз, когда я думаю о том, чтобы распаковать их и снова на них посмотреть... чтобы вспомнить о более счастливых временах, до всего этого... до того, как всё это забрали. Не думаю, что смогу это вынести».

Еще одно оправдание.

Ги Хун вздрогнул. Откуда взялось это? Это было похоже на его собственный голос, но в то же время нет. Скорее, это было вторжение незнакомца. Он никогда раньше не слышал этого голоса.

Пока он решил не обращать на это внимания.

«Прости, я никогда... Я не думал об этом, может, это была глупая затея...»

— Это не так, — Ин Хо покачал головой. — Я не это имею в виду. Я просто… Я не готов снова показывать эти фотографии. Не сейчас. Прости, но тебе придётся придумать что-то другое.

Гихун понял, что у него нет особого выбора, но не осмелился сказать об этом вслух.

Тишина, воцарившаяся в комнате, становилась всё более гнетущей и пугающей по мере того, как они продолжали ужинать, не произнося ни слова, потому что разговор слишком быстро превратился в нечто неприятное. Тишина была нарушена, только когда Ин Хо резко отодвинул стул от стола и встал.

«Кажется, я уже наелся», — сказал он. Ги Хун видел, что на его тарелке осталась еда, но ничего не сказал.

«Если тебе не нужна моя помощь с посудой, я буду в своём кабинете».

Ин Хо ушёл, не сказав ни слова, и от этого у Ги Хуна пропал аппетит, он не мог заставить себя доесть свою порцию. Он решил собрать остатки в контейнер, выбросить мусор в мусорное ведро, вымыть посуду и поставить её в посудомоечную машину. Он нажал кнопку, чтобы запустить машину, и ещё долго стоял на кухне. Он пытался придумать, что делать дальше.

Он думал, что мог бы вернуться и закончить собирать пазл, может быть, почитать книгу или посмотреть что-нибудь по телевизору, но, как он ни старался, ничего из этого не приносило ему удовольствия. Да и как могло быть иначе после того, как всё закончилось за ужином?

Он явно был разочарован, но чем именно он был разочарован почему?

Он был разочарован в себе или в Инхо? И если так, то по какой причине он мог быть в нём разочарован? Это было несправедливо, он явно не был готов смотреть на фотографии, это было слишком болезненно для него. Может быть, он действительно был разочарован в себе, особенно после сегодняшнего утра. Он просто не обращал внимания на чувства Инхо и уж точно не хотел этого делать, тем более в тот же день.

Нет! Вам нечего стыдиться.

Незваный гость снова вторгся в его разум, оторвав его от книги, которую он взял с полки. Отбросив её в сторону, Ги Хун пристально уставился на страницу, пытаясь заставить себя прочитать написанное. Это не принесло ему особой пользы, и через несколько секунд незваный гость вернулся.

Он просто снова придумывает отговорки, тебе можно разочароваться. Это то, что могло бы тебе помочь, а он ведёт себя эгоистично. Это он невнимательный, а не ты.

В том, что они говорили, была доля правды, но Ги Хун не думал, что хочет это слышать.

В конце концов он решил, что хочет всё уладить. Он не мог думать ни о чём другом или делать что-то ещё, пока не сделает это, а Ги-хуну особенно не нравилась мысль о том, чтобы оставить всё как есть, да ещё и после такого относительно хорошего дня.

Поставив книгу обратно на полку, он поднялся по лестнице и направился по коридору в кабинет Ин Хо. Когда он подошёл к двери, его снова охватило беспокойство. Он нечасто заходил в эту комнату. Ин Хо всегда ясно давал понять, что ценит свою приватность, и Ги Хун уважал его за это и старался не мешать. Он зашёл туда только один раз, совершенно случайно. Когда он достаточно окреп, чтобы встать с постели и осмотреться в доме, хотя он пробыл там недолго, его нашёл Ин Хо.

Он вовсе не злился. Скорее, ему было забавно — “Это и твой дом, как и мой, Гихун, ты можешь ходить куда хочешь. Но в данном случае я бы предпочёл, чтобы ты сначала спросил меня.”

Ги Хун тихо постучал в дверь. Ответа не последовало. Он постучал ещё раз, чуть громче. Он подумал, что Ин Хо мог не услышать его в первый раз.

“Входи”.

— сказал Ин Хо из-за двери. Ги Хун слегка приоткрыл дверь, но не стал входить. Он увидел Ин Хо, который сидел за столом и что-то печатал на компьютере. Его лоб был нахмурен от сосредоточенности, а очки для чтения сползли на кончик носа. Он поднял взгляд, когда Ги Хун заглянул внутрь, и махнул рукой, приглашая его войти.

Ги Хун нерешительно вошёл внутрь.

Он нечасто заходил сюда, но каждый раз, когда он оказывался здесь, его охватывало чувство, что это место совсем не похоже на остальную часть дома. Тёмные стены, тёмный потолок. С одной стороны стояла большая полка, заставленная старыми толстыми книгами, с другой — на стене висела дорогая акварельная картина, а под ней стоял чёрный кожаный диван. На полу был расстелен угольно-чёрный ковёр, ведущий к письменному столу Ин Хо, за которым висела ещё одна абстрактная картина. Помимо компьютера, там была небольшая стопка книг и папок, а также замысловатая скульптура... чего-то, но Гихун так и не понял, чего именно.

Из всех комнат в доме эта казалась самой обжитой. В остальных всегда было что-то холодное и безличное, они больше походили на дома, которые вам показывает риелтор, чем на места, где царит настоящее тепло и уют.

Для Ги Хуна это и было ощущением дома. Места, где чувствуешь себя в безопасности и где тебя любят. Где-то в его душе были кусочки такого дома, которые плавали среди других осколков, составлявших его разум. Должно быть, он уже испытывал это раньше, испытывал здесь с Ин Хо в какой-то момент, должно быть. Это вернётся к нему, когда — если — он вспомнит, он был в этом уверен.

Он прошёл через комнату к столу. Дождался, пока Ин Хо закончит печатать и выключит компьютер. Снова посмотрел на него.

— Что такое? Тебе что-то нужно?

Ги Хун уже хотел уйти, чувствуя, что и так сегодня доставил Ин Хо достаточно хлопот. Он не отступил, заставив себя остаться на месте, несмотря на подкатившую к горлу тошноту.

«Я просто... Я хотел извиниться...»

Ин Хо нахмурил брови.

— Извиниться? Что ты имеешь в виду?

— Знаешь, насчёт того, что произошло за ужином и сегодня утром, — Ги Хун заламывал руки. — Я понимаю, что в последнее время не очень-то заботился о твоих чувствах. Особенно из-за фотографий — думаю, я просто слишком обрадовался тому, что наконец-то что-то вспомнил... Я не знаю...

Он замолчал, не понимая, к чему клонит. Ин Хо посмотрел на него и тихо вздохнул. Его лицо смягчилось, он снял очки, встал и обошёл стол.

«О, мой дорогой… это всегда было твоей проблемой», — он взял руки Гихуна в свои и погладил большими пальцами костяшки его пальцев. «Ты беспокоишься обо всех, кроме себя. Когда ты уже начнёшь беспокоиться о себе хоть раз?»

Ги Хун слегка покраснел. «Прости, я...»

— Хватит. Больше никаких извинений, — Ин Хо приложил палец к его губам. — Всё в прошлом, давай больше не будем об этом, хорошо? Очевидно, что этот день был тяжёлым для нас обоих...

Он провёл пальцем по губам Гихуна, заставив его невольно вздрогнуть. Румянец стал ещё ярче, и он был уверен, что тот уже достиг его ушей.

— И я думаю, что, возможно, нам стоит немного... расслабиться. Вы не согласны?

Его пальцы опустились к подбородку Ги Хуна и приподняли его. Ги Хуну не нужны были дальнейшие подталкивания, его жаждущие губы быстро сомкнулись на губах Ин Хо. Это был не самый красивый поцелуй, с открытым ртом, слюной и жаром, но от этого он не становился менее идеальным.

Это было именно то, что нужно Ги Хуну. То, что он хотел.

Губы Ин Хо опустились ниже и стали целовать шею и ключицы Ги Хуна. Сначала нежно и аккуратно, затем поцелуи стали более глубокими и страстными. Руки грубо развернули его и прижали к столу, одновременно расстегивая пуговицы на его рубашке. Ги Хун не сопротивлялся, позволяя Ин Хо делать всё, что тот хочет. Он схватился за стол, чтобы не упасть, и тихо зашипел, когда к поцелуям добавились нежные, дразнящие укусы. Зубы впиваются, тянут. Достаточно сильно, чтобы оставить следы, которые Ин Хо сглаживает новыми поцелуями и быстрыми движениями языка.

«Бедняжка... ты так переживаешь из-за всего, так обременена проблемами...» — мурлыкал он между делом. «Хочешь, я тебе помогу? Хочешь, я позабочусь о тебе?»

— Да, — выдохнул Ги Хун. — Я бы... я бы хотел--

— Тогда умоляй меня. Я хочу, чтобы ты умолял меня первым, Гихун. Я хочу услышать, как ты это говоришь.

Его голос донёсся до уха Ги Хуна. Он опьянял и ещё больше возбуждал.

- Пожалуйста, , Ин-хо. Пожалуйста, —позаботься обо мне — пожалуйста...

— Как пожелаешь...

Пальцы Ин Хо скользнули с его плеч на грудь. Расстегнули последнюю пуговицу, практически разорвав ткань и обнажив грудь Ги Хуна, которую обдувал прохладный воздух в комнате. Кончики пальцев легонько коснулись груди Ги Хуна, дразня и играя с его сосками, которые уже затвердели от холода и стояли торчком. Ин Хо внезапно ущипнул его за сосок, вызвав у Ги Хуна волну удовольствия, которая пронзила его до глубины души. Он запрокинул голову и завыл самым жалким образом.

«Идеально. Ты такая идеальная…» Инхо повторил движение с другим соском, проведя по нему большим пальцем, прежде чем ущипнуть. На этот раз он потянул сильнее, и тело Гихуна дёрнулось. Он задрожал, и его губы приоткрылись с тихим стоном.

«И ты так хорошо себя ведёшь, не так ли? Мой идеальный, милый мальчик... Я так хорошо тебя воспитал, не так ли?»

Дыхание Ги Хуна участилось и стало прерывистым, когда он почувствовал, как Ин Хо прильнул к нему губами, обхватив его сосок. Он слегка посасывал его, а затем сильно прикусил. Он начал энергично сосать, словно изголодался, и от этого Ги Хун застонал ещё громче. Он вцепился в стол так сильно, что ногти впились в дерево.

«Чёрт….Ин-хо… чёрт — а-а-а!»

Инхо отпустил сосок Гихуна с влажным хлопком, слюна стекала с его губ. Его обычно идеально уложенные волосы были лишь слегка растрепаны, лицо раскраснелось, а глаза расширились и потемнели от дикой животной похоти. Не медля, он прикусил другой сосок, не дразня его, как первый. Он не останавливался, пока тот не стал таким же красным, набухшим и блестящим.

Закончив с этим, он снова принялся целовать и покусывать Гихуна, оставляя метки на всех его частях, которые ещё не были тронуты. Пальцы скользили по каждому сантиметру его тела, надавливая и впиваясь в каждое чувствительное место. В каждое место, которое, как он знал, заставит Гихуна плакать от удовольствия тем сладким, чувственным способом, который он так любил.

«Боже, ты только послушай — послушай, как прекрасно ты поёшь, поёшь только для меня,» — хвалил он каждый всхлип и скулёж, слетавший с губ его мужа. «Должно быть, я самый счастливый человек на свете».

Руки Ин Хо потянулись к брюкам Ги Хуна, чтобы расстегнуть их. Он расстегнул ремень и спустил брюки до бёдер вместе с трусами. Он просунул руку между бёдер Ги Хуна, пальцы пробежались по густым жёстким волосам и начали поглаживать складки Ги Хуна. Он с лёгкостью просунул палец внутрь Гихуна, затем ещё один, входя и выходя из него медленными и размеренными движениями, которые постепенно становились всё более торопливыми и целенаправленными.

Гихун почувствовал, как всё его тело задрожало от восторга, а его собственные стоны и крики становились всё громче и громче. Честно говоря, было довольно неловко из-за того, как громко он себя вёл, но Инхо, похоже, не обращал на это особого внимания.

На самом деле, похоже, всё это его только радовало.

— Боже мой, ты сегодня невероятно навязчива, — упрекнул он её лёгким, игривым тоном. — Я подумываю просто оставить его здесь, чтобы преподать тебе урок. Как думаешь, стоит мне это сделать?

Он насмешливо убрал руку, и в ответ Ги Хун громко вскрикнул от возмущения. Он услышал, как Ин Хо тихо усмехнулся.

— Ну и ну, да ты просто избалованный ребёнок, не так ли?

— Если... я... это... твоя... вина, — задыхаясь, произнёс Ги Хун. Каким-то образом ему удалось заговорить. Ин Хо резко повернул к нему голову, и на его лице появилось что-то вроде предостережения, сопровождаемого ухмылкой. Это вызвало у Ги Хуна прилив страха и возбуждения, и он замер, продолжая стоять, прижавшись к столу, и дрожа, пока Ин Хо опускался на колени и стягивал с Ги Хуна штаны и трусы до самых лодыжек. Свалил их в кучу и оставил там, не раздумывая.

Он провёл ладонями вверх и вниз по гладким бёдрам Ги Хуна. Развёл его ноги и прикусил внутреннюю сторону бедра. Ги Хун громко вскрикнул и схватил Ин Хо за затылок.

“Черт!”

Он выругался, заметив злобный блеск в глазах Ин Хо, когда тот снова поднял на него взгляд. Всего на мгновение, а потом он вернулся к своему занятию. Опустил лицо обратно между бёдер Ги Хуна, раздвинул его ноги ещё шире и оставил ещё один укус на противоположном бедре. Он посасывал нежную плоть, пока Ги Хун извивался под ним.

Ин Хо провёл губами по набухшим складочкам Ги Хуна, а затем начал водить кончиком языка вокруг его промежности. Ги Хун издал оглушительный стон и сжал свободную руку в кулак, которым начал тереться о стол. Он выгнул спину и раздвинул ноги настолько, насколько мог. Рука, которой он держал Ин Хо, сжалась, пальцы скрючились и вплелись в его волосы.

— Гах... Ин-хо — пожалуйста — я не могу...

— Пока нет, — он почувствовал дыхание Инхо у себя между ног, когда тот отстранился, сжимая его бёдра. — Мне нужно, чтобы ты подождала ещё немного, дорогая. Ты можешь это сделать для меня?

«Но Инхо--» — заскулил Гихун и попытался выгнуть бёдра. Инхо крепко держал его. Его пальцы впивались в бёдра Гихуна так сильно, что оставались синяки.

«Подожди , ты меня понял? Я с тобой ещё не закончил».

Его зубы прошлись по набухающим синякам на бёдрах Гихуна, а язык скользнул по его промежности, на этот раз шире, чем в прошлый. Несколько раз он посасывал и кружил языком, оставляя на нём полоски. Он застонал, наслаждаясь вкусом.

На глазах у Ги Хуна выступили слёзы. Он ещё сильнее вцепился пальцами в волосы Ин Хо.

Он балансировал на грани. Он чувствовал это. Видел, как перед глазами всё расплывается.

«Ты такая жестокая,» — воскликнул он. «Боже, ты такая жестокая — я собираюсь — мне нужно, пожалуйста — трахни меня — боже, просто — трахни меня уже, я умоляю тебя!»

Инхо снова отстранился. Он облизнул губы, которые были влажными от губ Гихуна. На его лице появилась ухмылка.

«Ну тогда... если ты умоляешь...»

Он встал и неторопливо обошёл стол. Гихун в агонии ждал, гадая, что же он может делать сейчас. Послышался шорох, что-то зашуршало — Инхо убирал всё со стола. Гихун не успел ничего спросить, как Инхо снова набросился на него, развернул и прижал к теперь уже пустому столу. Он снова впился в губы Гихуна, практически поглощая его.

— Ты так хороша для меня, Гихун, — прорычал он. Низким, хриплым голосом. — Так хороша... так прекрасна...

Он вошёл в Гихуна, разорвав его изнутри. Он яростно толкался, заставляя Гихуна издавать первобытные стоны. По его щекам текли слёзы, каждая клеточка его тела была наполнена всепоглощающим чувством экстаза. Инхо обхватил его ноги, приподнял их и притянул к себе, входя всё глубже и глубже.

Пока он не попал точно в нужное место.

Руки Ги Хуна взметнулись вверх в отчаянной попытке за что-нибудь ухватиться. Они вцепились в плечи Ин Хо, сжимая и царапая ткань его рубашки.

— Не останавливайся. Не останавливайся... — простонал он. — О боже, не останавливайся!»

В ответ Ин Хо стал трахать его быстрее и жёстче.

Как будто ему нужно было об этом говорить.

Несколькими толчками позже Гихун достиг пика. Он приветствовал это, содрогаясь от блаженства, когда оргазм пронзил все его тело, все его существо. Бедра задрожали, голова откинулась назад в экстазе, и он закричал ещё раз. Вскоре за ним последовал Инхо, с последним стоном излившись в Гихуна. Внезапное восхитительное тепло наполнило Гихуна, заставив его задрожать и вздохнуть. Он закрыл глаза, а когда открыл, то увидел над собой Инхо.

Дикий блеск в его глазах поугас, и теперь он не казался таким раскрасневшимся, хотя и тяжело дышал. Его рубашка была смята из-за хватки Гихуна, а одна из пуговиц, похоже, случайно расстегнулась. Спутанные пряди потных волос выбились из причёски, но не так сильно, как у Гихуна, который чувствовал, как они прилипают ко лбу. Инхо убрал их с лица Гихуна и положил руку на его раскрасневшуюся влажную щёку.

«Ты в порядке? Это было не слишком тяжело для тебя?»

Гихун посмотрел на него блаженным взглядом из-под полуопущенных век. Он покачал головой.

«Нет, всё было идеально...абсолютно и полностью... идеально».

Ин Хо улыбнулся ему.

— Ты уже далеко не так совершенна, как раньше, моя дорогая.

Он поцеловал его — на этот раз нежно — и помог Гихуну сесть, убрав его со стола и усадив на диван. Гихун не решался сесть на диван в таком состоянии — он был в полном беспорядке, и ему была ненавистна мысль о том, что он может испачкать что-то ещё в комнате. Инхо содержал свой кабинет в таком порядке, что теперь он выглядел так, будто по нему пронёсся торнадо. Гихун не хотел делать ничего, что могло бы усугубить ситуацию или заставить его чувствовать себя ещё хуже, но после недолгих уговоров Инхо он всё же сел.

— Оставайся здесь, я сейчас вернусь, — приказал он. Он вышел из комнаты и через минуту вернулся с полотенцем. Он сел рядом с Гихуном на диван и начал помогать ему вытираться.

«...ты ведь знаешь, что я тебя люблю, не так ли?»

Гихун удивлённо посмотрел на мужа. Инхо выглядел угрюмым и тихим по сравнению с тем, как он всего секунду назад наслаждался последствиями их проступков.

— Конечно, знаю — что ты...

«И знаешь… это единственная причина, по которой я так расстроился?» Ин Хо продолжил. «Ты же знаешь, я больше, чем кто-либо другой, хочу, чтобы тебе стало лучше. Я бы никогда намеренно не сделал ничего, что могло бы причинить тебе боль или помешать тебе».

— Я знаю, что ты бы этого не сделал, — нахмурился Ги Хун. — Я знаю, это не твоя вина. Мы можем обсудить фотографии в другой раз...

«Дело не только в фотографиях. Гихун, пообещай мне, что ты понимаешь, о чём я говорю. Пожалуйста. Я не могу…. Я не могу потерять тебя снова».

«Вероятность этого крайне мала. Большую часть времени ты держишь меня под замком, так что...» — Гихун тихо рассмеялся, но не увидел в лице Инхо ни капли веселья. Ни улыбки, ни смеха.

Он просто... .уставился.

— Гихун, я серьёзно. Пообещай мне, — настаивал он. — Я хочу услышать, как ты это говоришь.

Не надо.

Ги Хун втянул в себя воздух. Уходи. Уходи вон. Он не знал, кто этот незваный гость, но, чёрт возьми, как же он его ненавидел. Они всегда появлялись в его голове в самый неподходящий момент.

«...Я обещаю, что никуда не уйду».

Похоже, это немного успокоило Инхо. Он продолжил приводить Гихуна в порядок, а Гихун старался не придавать этому значения. Из-за настойчивости в его словах, из-за того, что он практически умолял. Этот разговор ничем не отличался от других, которые у них были раньше.

Что-то. Что-то было не так.

Тебе не следовало так говорить. Тебе не следовало ему ничего обещать.

Ги Хун проигнорировал эту мысль. Он попытался отмахнуться от неё, не желая портить момент.

Скорее всего, ничего не было. Обычно так и было.______________________________________

5979, слов