Пауза перед новым ударом

Утро врывается звонком.Резким, противным, как будто специально, чтобы добить.

Я переворачиваюсь на другой бок, пытаюсь игнорировать, но телефон не затыкается.Чёрт.

Я встаю, ноги тяжёлые, голова гудит. Иду, почти на автопилоте, беру трубку.

— Алло...

И сразу ор.

М— ЛЕРА СРОЧНО!!!

Я отдёргиваю трубку от уха.

— Ты ебанулся? — хрипло. —Восемь утра, Марат. Ты что умираешь что такая срочность?

М— Живой пока! Но это ненадолго, если ты сейчас не придёшь!

— Ты где вообще?

М— В школе. И мне пиздец!

Я тру лицо ладонью.

— Марат... — тяну я. —Мне вот прям сейчас очень похуй на твою школу.

М— Лера, послушай! Меня к директору вызвали!М— И классная тоже там!

— И?

М— Они требуют родителей! Мать! Срочно!

Я замираю.

— А твоя где?М—Ты дурочка? Она не должна узнать нечего!М— Если сейчас никто не придёт, они ментов вызовут!

— За что? — настораживаюсь.

Пауза. Секунда.

М— Я...Ну... Немного подрался.

— Немного — это как? — сухо.

М— Я сломал стекло. И нос одному.Но он первый начал!

Я закрываю глаза.

— Ты идиот.

М— Я знаю! Поэтому звоню тебе!

— А почему мама? — скептически. —Ты вообще видел меня?

М— Лер, ты выглядишь взросло! И строго! И если спросят — скажи, что ты моя тётя!М— Или мать-одиночка! Или вообще что угодно, но только прийди!

Я молчу пару секунд. Смотрю в стену.Голова трещит. Душа тоже.

— Марат...

М— Пожалуйста. Если меня сейчас отчислят меня убьют... А ты единственная, кто может меня спасти.

Я выдыхаю.

— Во сколько?

М— Уже!Второй этаж, кабинет директора! Лер, ты моя последняя надежда!

Ладно.— Но если твоя мама всё равно узнает ,я скажу, что ты сам виноват.

М— Да что хочешь говори! Главное — прийди!

Я кладу трубку и стою в тишине.

Отлично.Утро началось с того, что я — чья-то мать.

— Заебись утро, — бормочу себе под нос и иду в ванную.

Душ включаю почти на максимум. Горячая вода бьёт по плечам, по спине, смывает остатки сна, злость, вчерашнюю ночь. Я упираюсь лбом в кафель, закрываю глаза.

Мама Марата...Господи, ну и роль.

Выключаю воду, вытираюсь наспех. В зеркале лицо бледное, глаза уставшие, но злые — пойдёт.

Макияжа много не делаю. Тон, чтобы скрыть серость, подчёркиваю глаза — холодно, чётко. Губы — нейтрально. Не девочка, не подружка. Взрослая.

В комнате открываю шкаф. Без колебаний тянусь к чёрному строгому костюму. Брюки. Пиджак. Всё сидит чётко, без лишнего. Волосы убираю аккуратно — никаких хвостов «на расслабоне».

Накидываю сверху пальто. Тяжёлое, прямое, как надо.

Смотрю на себя в зеркало ещё раз.

Ну здравствуй,мама года.

Беру сумку, ключи — и выхожу, хлопнув дверью.

Школа ждёт.

Я выхожу на улицу — и меня сразу бьёт холодом. Снег под ногами скрипит, воздух колючий, чистый, будто специально, чтобы привести в чувство.

Иду по заснеженной улице, шаги ровные, уверенные — снаружи.А внутри — полный бардак.

Когда я вообще успела стать той, кого вызывают в школу?Когда жизнь так незаметно съехала не туда?

Перед глазами всё ещё вспышками — вчерашнее. Крики. Лица. Валера. Его голос.Я резко выдыхаю, будто хочу вытолкнуть это из головы.

Не сейчас.Сейчас — Марат.Сейчас — школа.Сейчас — взрослые разговоры.

Снег летит с крыш, где-то скрипят ворота, город просыпается, а я иду, будто между двумя жизнями. В одной — я девчонка, которая вчера бежала по тёмной улице и плакала. В другой — женщина в чёрном костюме, которая сейчас будет смотреть директору в глаза и говорить спокойным голосом.

Интересно, а мои родители когда-нибудь так же шли?С мыслями, которые не помещаются в голове?

Я поправляю пальто, ускоряю шаг.Школа уже видна впереди — серая, тяжёлая, как приговор.

Ладно, Лера.Соберись.Ты сегодня — не ты.Ты сегодня — та, кто не даст мальчишку сломать.

Я захожу в школу, и меня сразу накрывает этим школьным запахом — мокрые куртки, мел, столовка где-то рядом варит что-то подозрительное.Поднимаюсь на второй этаж, думаю только одно:

Господи, если сейчас ещё и линейка начнётся — я уйду обратно.

Делаю шаг в коридор — и в меня влетает Марат, как торпеда.

М— ЛЕРА!!!

Он хватает меня за рукав, глаза по пять копеек.

— Тихо, — я оглядываюсь по сторонам. —Ты чё орёшь, я тебе не пожарная тревога.

М— Я думал, ты не придёшь! Мне уже классная сказала, что сейчас матери звонить будет!

— Ну всё, — вздыхаю. — Поздно, я уже здесь, теперь терпи.

Он нервно смеётся.

М— Лер, ты правда притворишься моей мамой?

— Марат, — я смотрю на него сверху вниз. —Если надо, я сейчас ещё и отца из армии придумаю. Так что расслабься.

М— Они там злые... — кивает на кабинет директора.

— Ничего, — усмехаюсь. —Я тоже с утра без кофе осталась.

Он чуть улыбается, но всё равно дёргается.

М— А если они вопросы задавать начнут?

— Тогда ты молчишь, — спокойно. — А если не молчишь — я скажу, что ты у меня  приёмный.— Понял?

М— Понял...

— Отлично, — поправляю пиджак. —Веди, сынок.

Марат фыркает, но видно — ему уже легче.

Мы идём к кабинету директора, и я ловлю себя на мысли:

Ну всё, Лера.Ты теперь официально взрослая.Поздравляю.

Мы заходим в кабинет директора.Дверь за нами закрывается тяжело, с этим характерным школьным клац, будто сейчас будет не разговор, а допрос.

Кабинет — как и положено: огромный стол, стопки бумаг, портреты серьёзных дядек на стене, фикус, который явно видел ещё моего пра дедушку.За столом — директор, рядом классная, руки сложены, взгляд острый.

Директор поднимает на меня глаза.

Д— Вы... мама Марата Суворова?

Я спокойно киваю.

— Да. А что, он уже так плохо выглядит, что не верится?

Классная хмыкает, внимательно меня разглядывая.

Кл— Просто... вы довольно молодая.

— А вы, значит, ожидали женщину с авоськой и усталым взглядом? — я приподнимаю бровь. —— Времена меняются.

Марат стоит рядом, плечи напряжены, губы сжаты. Молчит. Молодец.

Д— Присаживайтесь.

Я сажусь без суеты, закидываю ногу на ногу, пальто не снимаю — сразу обозначаю позицию.Я тут ненадолго.

Д— Ваш сын сегодня устроил драку. Разбил стекло. Проявил агрессию по отношению к однокласснику.

— Он не агрессивный, — спокойно. —Он вспыльчивый. Это разные вещи.

Классная вмешивается:

Кл— Но он применил физическую силу.

— А тот мальчик применял язык, — я пожимаю плечами. —Не все умеют защищаться словами.

В кабинете повисает пауза.

Д— Вы оправдываете драку?

— Я объясняю причины, — ровно. —Если не работать с причинами, будете чинить окна каждую неделю.

Классная прищуривается.

Кл— Мы раньше вас в школе не видели.

— Потому что я работаю, — киваю. — И, к счастью, не живу в школьных коридорах.

Д— А отец мальчика где?

— В рейсе, — не моргнув. —Дальнобойщик.— Домой заезжает редко, зато характер оставил щедро.

Я поворачиваюсь к Марату.

— Марат Суворов.

Он вздрагивает.

М— Да...

— Ты понял, что школа — не место для разборок?— Даже если ты прав?

М— Понял.

— И если я ещё раз сюда приду, — спокойно продолжаю, —ты будешь жалеть, что директор не наказал тебя жёстче.

Он кивает быстро.

Я снова смотрю на взрослых.

— Воспитательную беседу проведу. Наказание дома будет.

Классная всё ещё сомневается.

Кл— А фамилия у вас... тоже Суворова?

Я усмехаюсь.

— А вы думали, я просто так пришла защищать чужого ребёнка? Я, знаете ли, не филантроп.

Марат еле заметно улыбается.

Директор снимает очки, устало вздыхает.

Д— Хорошо. Ограничимся выговором. Но подобное поведение недопустимо.

— Согласна, — встаю. —Стёкла нынче дорогие.

Я кладу руку Марату на плечо.

— Пошли, Суворов. Позоришь семью.

Мы выходим в коридор.Дверь закрывается.

Марат резко выдыхает.

М— Лера...Ты сейчас была страшнее директора.

— Запомни это чувство, — усмехаюсь. —И больше не заставляй меня быть твоей матерью,мне не понравилось.

Мы спускаемся на первый этаж медленно, будто никуда не торопимся. Лестница скрипит под ногами, где-то орёт звонок, пацаны носятся мимо, а у меня в голове всё ещё кабинет директора и их лица.

Марат идёт рядом, руки в карманах, плечи расправлены — живой, довольный.

М— Ну всё...Ты меня сегодня спасла.

— Не за что, — фыркаю. —В следующий раз просто бей аккуратнее, чтобы стёкла целы были.

Он усмехается.

М— Слушай...Может в качалку заскочим?

Я останавливаюсь на ступеньку ниже, поворачиваюсь к нему.

— Ты нормальный вообще?У тебя школа, Суворов.

И даю ему лёгкий подзатыльник.

М— Ай! Лер, ну ты ж не моя мама...

— В кабинете директора была, — спокойно. —Так что сегодня считай, что мама. И мне за это даже не платят.

Он смеётся.

М— Ну ладно, ладно.Просто ты там так разрулила, что мне прям захотелось дальше день нормально провести.

— Нормально — это не качалка, — хмыкаю. —— Нормально — это не подставлять меня под звание твоей матери.

Он сразу серьёзнеет.

М— Не, если б она узнала...Всё. Конец моей жизни.

— Вот именно, — киваю. —Так что слушай «маму».

Мы доходим до выхода. Я толкаю дверь, и нас накрывает холодом. Снег хрустит под ногами, воздух резкий, бодрящий.

— Давай так, — говорю, поправляя пальто. —— В качалку пока не пойдем,Но...

Он тут же оживляется.

М— Но?!

— Но мы можем просто прогуляться, — усмехаюсь. —Мне после этого цирка тоже надо выдохнуть.

М— По рукам, — сразу. —Всё равно уроки уже мимо.

Мы идём вдоль школьного забора. Марат пинает снег,я иду рядом, засунув руки в карманы.

М— Слушай...А как ты вообще не спалилась?

— Марат, — закатываю глаза. — Я сама поверила, что я твоя мать. Особенно когда сказала про дальнобойщика.

Он ржёт.

М— Когда ты сказала, что отец редко бывает дома...Я чуть не ляпнул «да, он у нас вообще легенда».

— Хорошо, что не ляпнул, — усмехаюсь. — А то пришлось бы ещё и фамилию менять.

Он немного замолкает, потом смотрит на меня сбоку.

М— А ты не злишься?

— На тебя? — пожимаю плечами. —Немного.— Но больше на себя, что согласилась.

М— Но ты всё равно пришла.

— Потому что ты идиот, — спокойно. —А идиотов иногда надо спасать.

Он улыбается, уже без напряжения.

М— Ты там у директора была такая...взрослая.

— Не пугай меня, — фыркаю. —Я сама от этого в шоке.

Мы идём дальше, просто гуляем, обсуждаем, как у классной дёрнулся глаз, как директор кашлял, как Марат почти заржал в самый неподходящий момент.

И в какой-то момент я ловлю себя на мысли, что утро наконец стало нормальным.Без криков.Без обвинений.Просто шаги по снегу и разговор, от которого не хочется убегать.

Мы идём дальше, я уже почти расслабилась — и бац.Прямо в спину прилетает снежок.

Я останавливаюсь. Медленно поворачиваюсь.

— Ты сейчас серьёзно, Суворов? Ты только что кинул снег в женщину, которая спасла тебя от позора.

Марат стоит метрах в трёх, улыбается так, будто только что выиграл Олимпиаду.

М— Расслабься, мамуль.

— Всё, Ты умер.

Я леплю снежок с таким лицом, будто собираюсь швырнуть гранату, и заряжаю ему прямо в грудь.

М— АЙ! Лер, ты чё?!

— Это за стекло.— Это за школу.— А это — за «мамуль».

Он хохочет и кидает в ответ. Снежок попадает мне в шею, холодный снег мгновенно скатывается под пальто.

— Ай, ты чё творишь, уголовник?! — возмущаюсь я. —У меня там вообще-то нервная система!

Мы начинаем кидаться снегом, бегаем кругами, орем, смеёмся, выглядим как два дебила посреди двора.

М— Ты не попадёшь!

— Смотри и учись, — фыркаю. —Я в школе сегодня экзамен сдала.

Я замахиваюсь — и тут он резко подлетает, хватает меня и поднимает.

— ЭЙ! Поставь меня немедленно! Я взрослая женщина!

М— Ага, конечно!

И через секунду я лечу в сугроб.

— УБИЙЦА! — ору я, изображая трагедию. —— Всё, я не встану.— Зовите скорую.— Желательно с кофе.

М— Лерка не придуривайся — смеётся он. —Вставай.

— Не могу, — вздыхаю театрально. —Меня только что морально сломали. И физически тоже.

Он подходит ближе, протягивает руку.

М— Давай, помогу.

Я хватаю его за руку и резко дёргаю.

М— АХ ТЫ Ж...

Он падает рядом со мной, снег летит во все стороны.

Мы лежим в сугробе, ржём как сумасшедшие.

— Ну что, — поворачиваюсь к нему. —Как ощущения, сынок?

М— Ужасные, — фыркает он. —Меня только что победила моя же мама.

— Запомни этот момент, — улыбаюсь. —— И больше не вызывай меня в школу. В следующий раз я тебя сразу закопаю.

Мы смеёмся, снег липнет к волосам, курткам, а мне впервые за долгое время просто хорошо.

Без качалки.Без разборок.Без взрослых проблем.

Просто сугроб и два идиота, которые решили, что утро ещё можно спасти.

Мы поднимаемся из сугроба, оба мокрые, в снегу, выглядим так, будто нас только что выгрузили из сугробоуборочной машины. Я хлопаю себя по рукавам, вытряхиваю снег из-под пальто.

— Отлично, — бурчу. — Я вышла погулять, а вернусь домой как пельмень.

М— Зато натуральный, — ухмыляется он. —Без химии.

— Сейчас ты у меня станешь без зубов, — фыркаю я, выбивая снег с его плеча. —Стой ровно, я тебя дочищаю.

М— Ай, да хватит!

— Не айкай, — серьёзно. —Я только что отмазала тебя от позора всей жизни. Имею право.

Мы делаем пару шагов — и холод наконец доходит. Пальцы немеют, нос щиплет, дыхание паром.

— Всё, — заявляю. —Мне холодно. Я женщина нежная, мне нельзя мерзнуть.

М— Ну да, — хмыкает. —Особенно после того, как ты меня в сугроб уронила.

— Это была воспитательная мера, — пожимаю плечами.

Он переминается с ноги на ногу.

М— Может в качалку?

Я смотрю на него с таким видом, будто он предложил ограбить банк.

— Вообще-то, — тяну, — у тебя школа. Уроки. Будущее.

М— Ну Леер...

— Ладно, — вздыхаю. —Но только потому, что там тепло. И потому что я не хочу простыть и умереть где-нибудь под забором.

М— Значит, идём?

— Идём, — киваю. —Но если кто-то спросит,скажу, что ты меня похитил.

Он смеётся.

М— Хорошо, мама.

— Ещё раз так скажешь — пойдёшь обратно в школу, — огрызаюсь я. —Добровольно.

Мы разворачиваемся и идём в сторону качалки. Я засовываю руки в карманы.

— И вообще, — добавляю, —если там кто-то спросит, почему ты не на уроках, я скажу, что ты болен. На голову.

М— Вот это правда.

— Вот именно, — усмехаюсь. —Пошли, Суворов.— Греться и спасаться от холода.

И мы идём — смеясь, подшучивая, по скрипящему снегу, будто утро и правда можно было начать заново.

Мы заходим в качалку, и тепло сразу накрывает, как будто кто-то выключил зиму. После улицы аж приятно. Запах железа, старых ковров, чая и табака — всё своё.

Я снимаю пальто, вешаю на крючок, растираю ладони.

— Всё, — выдыхаю. —— Официально оттаяла. Можно жить.

Марат рядом, довольный, будто его только что не вытаскивали из кабинета директора.

И тут к нам подходит Вова. Спокойный, но с этим взглядом, от которого сразу хочется отвечать честно.

В— Я правильно понимаю, — медленно, —В— что Марат сейчас должен быть в школе,а ты, Лера, на работе?

Марат тут же делает шаг назад.

М— Я вообще мимо шёл...

В— Ты сейчас не мимо шёл, — перебивает Вова.В—Ты сейчас ко мне пришёл объясняться.

Я закатываю глаза.

— Ладно, — говорю. — Рассказываю, пока он не начал сочинять.

Вова переводит взгляд на меня.

— Короче, — продолжаю, —Твой брат сегодня решил, что кулаки — лучший аргумент. Его вызвали к директору. И чтобы мама не узнала,я временно стала женщиной по фамилии Суворова.

Марат фыркает.

М— Лер...

В— Ты серьёзно? — Вова смотрит на брата.

М— Ну...Если бы мама узнала — мне конец.

Вова кивает, без эмоций.

В— Это мы ещё обсудим.

Он снова смотрит на меня.

В— А ты почему здесь?

— У меня больничный, — пожимаю плечами. —— Три дня официального отдыха. Доктор Наташа сказала: «не нервничать».Я стараюсь.

В— Ага, — усмехается он. —Особенно в школе.

— Я просто расширяю сферу деятельности, — отвечаю. —Сегодня — спасаю школьников.Завтра — мир.

Марат тихо смеётся.

В— Ладно, — говорит Вова. —Ты, — он кивает на брата, — после обеда домой.Без качалки. Без разбитых носов.

М— Понял...

— Видишь, — говорю я. —Всё, воспитание окончено. Можно выдать мне диплом.

Вова качает головой, но в глазах мелькает улыбка.

В— Вы оба — проблема.

— Зато весёлая, — пожимаю плечами. —А это редкость.

Марат смотрит на меня, явно благодарный.

М— Лер,Спасибо.

— Не за что, — усмехаюсь. —Но ещё раз такое будет — я тебя не в школу,я тебя сразу к психиатру поведу.

Он смеётся, и напряжение окончательно спадает.

Мы проходим глубже в качалку, от тепла сразу начинает тянуть в сон. Вова уже хозяйничает — наливает чай, кружки гремят, пар поднимается.

— О, сервис, — тяну я. —Как в санатории, только без процедур.

В— Процедуры по желанию, — хмыкает он.

Я киваю Зиме, он сидит на лавке, смотрит на меня снизу вверх.

З— Ты чего мокрая как собака? Тебя что, по дороге стирали?

— Почти, — усмехаюсь. —Мы с Маратом в сугробе выясняли семейные отношения.

М— Она первая начала!

— Молчи, — перебиваю. —Свидетели есть.

Зима хмыкает.

З— Я так и понял.Утро, сугроб, ты — логично.

Я тянусь за кружкой, грею руки — и тут воздух меняется.

Голос.Знакомый.Слишком знакомый.

Валера стоит у стены. Опирается на лавку. Хромает. Делает это нарочито, будто специально напоминает.

Т— Ну охуеть, — тянет он. —Ты глянь...Сначала Сокол, теперь Марат.

Я медленно поворачиваюсь.

— Ты сейчас серьёзно?

Он делает шаг. Кривой. Морщится.

Т— А чё?Мне, между прочим, ногу из-за тебя зашивали. Гвоздь, если помнишь.

— Я отлично помню, — холодно. —И если тебе интересно, он там не просто так оказался.

Т— Да? — усмехается. —А может, ты просто ебанутая?

Вот тут что-то щёлкает.

— Ты сейчас охренеешь от того, что услышишь, — голос дрожит, но я не отступаю. —— Ты сначала ко мне лезешь.— Потом резко отталкиваешь.— Потом смотришь, как будто я тебе противна.— Потом ревнуешь.— А потом снова лезешь!

Он криво усмехается.

Т— Ты себе льстишь.

— Я себе не льщу, — резко. —Я просто устала быть твоей подушкой для битья!

Вова напрягается, Марат замирает.

Т— А чё ты тогда возле них трёшься? — резко. —Т—Сокола мы отшили, И тут Марат появился...Ты быстро находишь замену.

— В смысле отшили?! — я делаю шаг к нему. —— Ты сейчас что несёшь?!

Он смотрит прямо в глаза.

Т— А что? Больше не с кем будет ебаться?

Воздух будто выпадает из лёгких.

— Повтори, — тихо. —Давай.— Повтори это ещё раз.

Т— А что не так? — зло. —Правда глаза режет?

И тут меня накрывает.

— Да пошёл ты нахуй, Валера!— Ты вообще понимаешь, что ты делаешь?!Ты меня унижаешь,ты мне предъявляешь за мужиков, ты решаешь, с кем мне можно говорить,а потом смеешься и делаешь вид, что я сама виновата!

Т— Ты истеришь.

— Я срываюсь, потому что ты меня довёл! — уже почти кричу. Потому что я больше не буду той, на ком ты вымещаешь свою злость, свои страхи, свою сраную ревность!

Он делает шаг — нога подламывается, но он держится.

Т— Ты всегда всё портишь.

— Нет, — голос срывается, но я смотрю прямо. —— Я просто больше не молчу.

Пальцы дрожат, сердце колотится в горле.

— Знаешь, что самое мерзкое? Ты сначала делаешь вид, что я тебе нужна. А потом превращаешь меня в грязь. И ещё удивляешься, что я огрызаюсь.

Т— И что теперь?

— Теперь я ухожу, — резко. —Потому что я себя уважаю. А рядом с тобой это, походу, невозможно.

Я хватаю пальто.

Т— Беги, — бросает он. —Как всегда.

Я останавливаюсь у двери, не оборачиваясь.

— Нет. Я не бегу. Я просто перестаю быть удобной.

Дверь хлопает.Холод бьёт в лицо.

И только на улице я понимаю —у меня по-настоящему сдали нервы.

Я иду домой, медленно, будто тело само выбрало темп. Снег хрустит под ногами, холод пробирается под пальто, но я почти не чувствую его.

Почему он такой?Почему Валера то тянется ко мне, то резко отталкивает?Почему ревнует, если делает вид, что ему всё равно?

Самое обидное — я не могу выкинуть его из головы.Как только вижу его — сердце сразу начинает биться быстрее, дыхание сбивается, внутри всё сжимается. Будто он нажимает на какую-то кнопку во мне, которую я сама найти не могу.

Я злюсь.На него.На себя.

Я ведь понимаю, что с ним всегда будет тяжело.Он резкий, злой, ломающий.Но сердце не слушает голову.

— Дура, — шепчу себе под нос, подходя к дому.

Я поднимаюсь по ступенькам и ловлю себя на мысли:я могу уйти от него куда угодно,но пока он в моей голове —я никуда не смогу деться.

Я захожу домой, кидаю пальто куда попало, даже не смотрю куда, и почти сразу иду к телефону. Не думаю — просто беру трубку, набираю номер.Гудки. Длинные. Нервные.

Н— Алло, — голос Наташи серьёзный, уставший, будто день её тоже хорошо помотал.

— Наташ, — говорю сразу. —Приходи ко мне.

Она молчит секунду. Этой секунды ей хватает, чтобы понять — что-то не так.

Н— Лер... — тихо. —Ты где сейчас?

— Дома. Но мне хреново, — честно. — Я расскажу всё, когда ты придёшь.

Она вздыхает — не тяжело, а по-взрослому.

Н— Хорошо. Я возьму пару волшебных бутылочек.

И у меня само собой тянутся губы в улыбку. Лёгкую. Спасительную.

— Вот за это я тебя и люблю. Жду.

Н— Я скоро, — отвечает она и вешает трубку.

Я аккуратно кладу телефон на место и на секунду просто стою в тишине. В квартире пусто, но уже не так давит — я знаю, что она придёт.

Иду переодеваться.Как обычно: серая майка, шорты.Свои вещи. Свой дом.Сажусь на кровать и выдыхаю.

Хоть кто-то рядом будет.———————Звонок в дверь. Короткий, уверенный.Я даже не спрашиваю кто — я знаю.

Открываю, и Наташа сразу обнимает меня, крепко, по-настоящему, так, как обнимают, когда видят, что человеку хреново.

Н— Всё. Я тут.

— Слава богу, — выдыхаю и вжимаюсь в неё. —— Я уже начала разговаривать с мебелью.

Она усмехается и сразу проходит на кухню. Ставит пакет на стол, заглядывает внутрь.

Достаёт одну бутылку вина.Потом вторую.Потом третью.

Я уже улыбаюсь.

А потом — две пачки моих любимых сигарет.

Я буквально налетаю на неё с объятиями.

— Ты лучшая, — заявляю. —Всё. Официально. У меня как раз закончились, а ты... Ты вообще кто? Человек? Волшебница? Ангел?

Н— Я просто знаю, с кем имею дело, — смеётся. Н—И чувствовала, что сегодня понадобится тяжёлая артиллерия.

— Обожаю тебя, — бурчу и отпускаю её.

Мы садимся за стол. Я ставлю пепельницу, щёлкаю зажигалкой, делаю первую затяжку — жадную, долгую. Лёгкие будто благодарят.

Наташа разливает вино по бокалам, садится рядом, поворачивается ко мне всем корпусом.

Н— Ну. Давай. Рассказывай.

Я выдыхаю дым, смотрю в стол.

— Короче... — тяну. — Началось всё с утра.

Она кивает, не перебивает.

— В восемь утра мне звонит Марат, — продолжаю. — Орёт, чтобы я срочно пришла в школу и притворилась его мамой.

Н— Чего?!

— Угу, — усмехаюсь. — Я была строгая женщина Суворова. С больничным, принципами и тяжёлым взглядом. Почти поверила, что у меня сын есть.

Наташа смеётся.

Н— Я уже вижу это.

— Потом мы пошли гулять, — продолжаю. —— Сугробы, снежки, я — как обычно, оказалась в сугробе. В общем, мокрая, но довольная.

Я делаю глоток вина.

— А потом мы зашли в качалку...

Наташа сразу напрягается.

Н— И он там был.

— Конечно, — киваю. —Валера.

Я затягиваюсь, дым выходит медленно.

— Он начал с подъёбов.— Сначала Сокол.— Потом Марат.— Намёки, грязь, ревность.— А потом выдал такое, что у меня просто нервы сдали.

Н— Что именно?

— Спросил, — говорю спокойно, но внутри всё сжимается, —с кем мне теперь ебаться, если Сокола отшили.

Наташа резко ставит бокал.

Н— Он охуел.

— Вот и я так решила, — усмехаюсь криво. —— Я ему всё сказала. Что он сначала ко мне лезет, потом отталкивает, потом ревнует, а потом делает из меня виноватую.

Я делаю ещё одну затяжку.

— Сказала, что больше не буду его подушкой для битья. И ушла.

Наташа молчит пару секунд, потом кладёт руку мне на плечо.

Н— Ты всё правильно сделала, Лер.

— Знаю, — киваю. —Но почему-то всё равно больно.

Мы сидим рядом, курим, пьём вино. Тишина уже не давит — она живая.

— Спасибо, что пришла, — тихо говорю.

Н— Я всегда буду рядом, — улыбается она. —А теперь пей. И давай по порядку разбирать этот бардак.

Я киваю.Сегодня я не одна.———————Вторая бутылка уже была наполовину пустая, а мы с Наташей — наполовину потеряны для реальности. Музыка орёт, кассета хрипит, мы танцуем на кухне, смеёмся, цепляемся друг за друга, будто нам по шестнадцать и весь мир — впереди.

— Если мы сейчас не остановимся, — смеюсь я,—нас завтра будут вспоминать как стихийное бедствие.

Н— Поздно, — машет она рукой. — Мы уже катастрофа.

Я тянусь за сигаретой, Наташа подпевает песне, слова путаются, но нам вообще всё равно. И ровно в этот момент — щёлк. Музыка обрывается.

— Эй! — возмущаюсь я и оборачиваюсь.

В дверях кухни стоит Кощей. Смотрит на нас секунды две, потом качает головой.

К— Я так понимаю, разговоры по душам переросли в фестиваль?

— Это не фестиваль, — серьёзно говорю я. —— Это терапия.

Н— С элементами искусства, — добавляет Наташа.

Кощей усмехается.

К— Ну, художницы, — говорит. —Пошли в ДК.К— Пока вы тут кухню не разобрали на экспонаты.

Мы с Наташей переглядываемся.

— Пойдём, — киваю. —Только ты иди пока без нас. Нам ещё собраться надо, а это процесс.

Н— Очень тонкий, — подтверждает она. —Почти стратегический.

К— Ладно, — вздыхает он. —Но долго не копайтесь.

Он уходит, а мы сразу оживляемся.

— Так, — хлопаю в ладоши. —Красота требует жертв и каблуков.

Я иду в комнату, достаю короткое чёрное платье, каблуки, пальто. Смотрю на себя в зеркало, чуть улыбаюсь — глаза блестят, щёки горят.

Наташа тем временем роется в шкафу.

Н— О! — радостно. —Я беру вот это.

— Моё платье, между прочим, — щурюсь я.

Н— Наше, — парирует она и натягивает платье в мелкий цветочек. —В аренде на один вечер.

Мы смеёмся, одеваемся, крутимся перед зеркалом, как будто нам действительно по 16 лет.

У двери Наташа подхватывает последнюю бутылку вина.

Н— На всякий случай, — подмигивает. — Вдруг вечер будет сложный.

— С нами по-другому не бывает, — отвечаю я.

Мы выходим из квартиры — шумные, пьяные, живые.И пусть дальше будет что угодно,этот момент — наш.

Мы с Наташей идём по улице, шатаясь и смеясь, как будто весь город сегодня наш. Холодный воздух бьёт в лицо, но нам плевать — внутри тепло от вина и смеха. Наташа держит бутылку, я время от времени вырываю её и пью прямо из горла.

— За нас, — говорю я, вытирая губы рукавом. —— За женщин с плохой репутацией и хорошим настроением.

Н— И за то, что мы вообще вышли из дома, — фыркает она. —Это уже подвиг.

Я смеюсь, чуть спотыкаюсь на каблуках.

— Если я сейчас навернусь, — заявляю, —— ты обязана сказать всем, что это было красиво.

Н— Конечно, — кивает Наташа и тянет меня за руку. —Ты будешь легендой этого района.

Я делаю ещё глоток и передаю бутылку ей.

— Слушай, — тяну, —а если нас сейчас увидят и скажут: «Вот они, две приличные девушки».

Н— Абсолютно, — серьёзно отвечает она. —Н—Сразу видно — интеллигенция.

Мы снова смеёмся. Впереди, сквозь снег и фонари, уже виднеется ДК — окна светятся, оттуда доносится музыка.

— Видишь? — киваю я вперёд. —Там нас ждёт судьба.

Н— Или приключения, — подмигивает Наташа.—Н—Что, в принципе, одно и то же.

Я улыбаюсь шире, делаю последний глоток.

— Пошли, — говорю. —Пока мы ещё в состоянии дойти сами.

Мы идём дальше — пьяные, весёлые, немного сумасшедшие.И сейчас мне правда хорошо.

Мы с Наташей заходим в ДК, музыка сразу бьёт в грудь — громко, вязко, свет мигает. Наши уже здесь. Наташа куда-то убегает а я остаюсь танцевать.

Ритм тянущий. Я двигаюсь медленно, уверенно, бедрами — точно в такт. Не для кого-то. Для себя.И вдруг — взгляд. Тяжёлый, прямой.

Я аккуратно ищу глазами — Валера. Стоит в стороне. Смотрит. Не подходит.

Смотришь?Тогда смотри.

Я добавляю движения — плавнее, глубже. Поворот плеча, шаг, снова бедра. Чуть игры. Чуть вызова.

Мне становится душно. Я выдыхаю и иду в сторону туалета — перевести дыхание.

Коридор тише. И тут чья-то рука цепляет меня за запястье.

?— Эй, красавица, не убегай.

— Отпусти.

Он не отпускает. Подходит ближе.

?— Танцуешь так — значит, общения хочешь.

— Ты сейчас очень ошибся. Руку убрал.

Он усмехается, кладёт ладонь на талию, слишком низко.

?— Да ладно, не ломайся. Говорили, ты не такая строгая.

— Кто говорил? — я смотрю прямо.

?— Да есть тут одна... — ухмылка. —Сказала, ты любишь внимание.?— И что если подойти смелее — поведёшься.

Меня накрывает. Я бью его коротко, по лицу. Он отшатывается.

— Ещё раз тронешь — останешься без рук.

?— Ты чё, совсем? — злится. —Рыжая говорила, ты дерзкая, но не бешеная.

Вот тут всё встаёт на место.

— Передай Лиле, — говорю холодно, делая шаг к нему, —что если очко не жмёт — пусть сама ко мне подойдёт.— А посыльных пусть учит манерам.

Он хмурится, злость лезет наружу.

?— Ты пожалеешь.

— Уже жалею, — усмехаюсь. —Что ты вообще подошёл.

Он отступает, но бросает напоследок:

?— Я до тебя ещё доберусь.

— Очередь занимай, — бросаю вслед. —Не первый добираешься.

Он уходит. Я остаюсь на секунду одна, сердце колотится, дыхание сбилось. Провожу рукой по волосам, собираю себя.

— Великолепный вечер, — шепчу и иду дальше, в туалет.

Я закрываюсь в туалете, достаю сигарету, подкуриваю. Руки дрожат — алкоголь не отпускает, голова тёплая, мысли скачут. Дым тянется к потолку, и мне на секунду становится легче.

Какая же Лиля сука.Серьёзно. Подослать кого-то — это уже не ревность, это гниль.И почему Валера вообще трётся с ней? Что она ему даёт?И, кстати... где она сейчас? Прячется? Смотрит издалека? Радуется?

Я думаю о Валере.О том, как он смотрел на танцполе — жёстко, цепко, будто злой и одновременно притянутый.Если тебе всё равно — зачем ты так смотришь?

— Браво, Лер, — бормочу себе. —Самое время анализировать его взгляды в сортире.

Докуриваю, тушу окурок, выхожу.

И натыкаюсь на него.

Валера стоит в коридоре, опираясь на стену. Лицо каменное. Глаза злые.

Т— Ну что, вафлерша, — криво усмехается. —Т— Танцуешь там для всех подряд?

Меня будто щёлкает.

— Ты сейчас серьезно это сказал?

Т— Я всё видел, Как ты зажималась с каким-то типом.

— Ты видишь только то, что тебе удобно, — огрызаюсь. —Слепота выборочная, поздравляю.

Т— Не строй из себя невинность.

— А ты не строй из себя того, кому есть право судить! — голос повышается. —Тебя вообще не ебут мои чувства! Тебе плевать, что ты делаешь мне больно!

Он усмехается, как будто я его развлекаю.

Т— Опять истерика.

— Знаешь что? — делаю шаг к нему. —Я уже терпела оскорбления от  парня. Больше не буду.  Ни от тебя. Ни от кого.

Т— Тогда уходи.

— С удовольствием, — киваю. —Катись нахуй к своей Лиле.

Он дёргается.

Т— Не смей...

— Смей, — перебиваю. —Кстати, тот тип — её рук дело. Она его подослала.Так что делай выводы, Туркин.

Он замирает. На секунду. В глазах мелькает что-то новое — не злость, сомнение.

Я больше не жду. Разворачиваюсь, срываю пальто с вешалки.

— Разбирайся со своим бардаком сам, — бросаю через плечо.

Я выхожу из ДК и сразу цепляюсь взглядом за машину.Стоит чуть в стороне, будто не просто так. Тёмно-фиолетовая «Волга».Ни музыки, ни движений. Ждёт.

Я закуриваю. Делаю затяжку.И внутри — щёлк. Не страх. Предчувствие. Такое липкое, неприятное.

Сука...Ты мне не нравишься.

Я иду пару шагов — и резко разворачиваюсь.

Он близко. Слишком.

Я бью первой. Кулаком. Чётко.Он матерится, отшатывается.

— Я же чувствовала, — выдыхаю. —Ну конечно.

И тут руки сзади. Жёстко. Под дых.Я вырываюсь, ору, бью локтями, каблуками — куда попаду.

— Отпусти, блять! Вы совсем охуели?!

Меня волокут. Дверь хлопает — и я уже внутри.

Сука. Эта «Волга» сразу мне не понравилась.

Двери закрываются. Машина рвёт с места.

— Куда вы меня везёте?! — кричу. —Я вам сейчас так орать буду, что весь район услышит!

?— Сиди тихо, — бросает водитель.Ты слишком много ошибок сделала.

— Каких? — смеюсь нервно. —Танцевала? Жила? Не в ту сторону посмотрела?

Пассажир наклоняется ко мне ближе.

?— Тебя наняли.

— О, — киваю. —Уже интереснее.— И кто же такой щедрый?

?— Будешь извиняться.

— Перед кем?

Он усмехается.

?— Перед Лилей.

Я смеюсь. Истерически.

— Вы сейчас серьёзно? Меня похитили ради истерички в платьице?

Они злятся. Я не затыкаюсь — специально.

— А вы понимаете, что делаете?— Это похищение.Статья. Реальная.

?— Не пугай, — огрызается водитель.

— А я и не пугаю, — спокойно. —Я предупреждаю. Я выйду отсюда и пойду в милицию. Я скажу, что меня увезли насильно.И знаете что? Ее отмажут.

Пассажир хмыкает.

?— Да ладно?

— Да.— А вот вас— нет.— Вы кто?— Никто.— И «Лиля» вас не спасёт, она первая скажет, что вас не знает.

Машина дёргается. Водитель матерится.

?— Закрой рот.

— Неа, — улыбаюсь. —Чем дольше вы меня везёте, тем хуже вам. Я номера запомнила.— Цвет.— Лица.— Голоса.

Пассажир бьёт меня. Резко.Голова дёргается, во рту вкус крови.

Я сплёвываю и смотрю прямо ему в глаза.

— Всё? Это всё, на что ты способен за свои жалкие деньги?

?— Ты заебала, — орёт он.—Реально заебала!

— Отлично, — киваю. —Значит, скоро остановимся.

?— Да нахуй это всё, — бросает водитель. —Нам за это не так много заплатили. И проблем я не хочу.

Машина съезжает на обочину.Дверь распахивается.

?— Выметайся.

Меня выталкивают на холодный асфальт.«Волга» разворачивается, фары слепят — и машина исчезает.

Я остаюсь посреди трассы. Дышу тяжело. Руки дрожат.

Поднимаюсь. Отряхиваю пальто. Закуриваю.

— Правильное решение, — говорю в пустоту. —— Очень правильное.

Делаю затяжку и тихо добавляю:

— А Лиле передайте...В следующий раз пусть сама приходит. Если, конечно, не ссыкотно.

Я смотрю в темноту.

Ты,девочка,только что очень сильно ошиблась.

Я иду по дороге, шаги глухо отдаются в ушах, в голове каша. Курю, дым обжигает горло, но хоть как-то держит в реальности.

И тут — фары. Белые. Медленно подкрадываются сбоку.

— Сука... — выдыхаю. — Ну кто ещё, блять...

Белые жигули, шестерка, ВАЗ-2106. Машина тормозит рядом.Двери открываются.

Из салона выходят Зима и Вова.

Я смотрю на них пару секунд, потом резко отворачиваюсь и снова затягиваюсь.

— Вы издеваетесь? — устало бросаю. —Вы чё тут делаете вообще?

Вова первым отвечает на мой вопрос.

В— Мы тебя видели. Как ты из ДК ушла.

— И? — фыркаю. —Решили автограф взять?

Зима подходит ближе, смотрит внимательно.

З— Мы решили проследить. На всякий случай.

Я резко разворачиваюсь к нему.

— Проследить?! Я вам кто, блять, ребёнок на поводке?

В— Лер, не заводись, — спокойно. —Мы просто подумали, что ты можешь делов наделать.

— Ага, — криво улыбаюсь. —Забавно.— Потому что я их уже наделала. И без вас прекрасно справилась.

Зима хмурится.

З— Ты вообще нормальная сейчас?

— Нет, — честно. —Нихуя не нормальная.

Вова смотрит на мои дрожащие руки, на сигарету.

В— Садись в машину. Холодно. И ты не в том состоянии, чтобы одной шарахаться.

— Я вас не звала, — бурчу.

З— Знаем.Но нам похуй.

Я смотрю на них. Долго.Потом на дорогу. На темноту.

Тяжело выдыхаю.

— Если кто-то из вас сейчас начнёт читать мне морали...Я выйду прямо на ходу и пойду дальше пешком.

В— Договор, — кивает Вова.З— Без лекций. Обещаем.

Я докуриваю, бросаю окурок в снег и иду к машине.

— Вы невозможные, — бормочу. —— Но спасибо... наверное.

Дверь хлопает. Машина трогается.

Чёрт.Даже когда убегаешь от всех — тебя всё равно находят.

Мы едем. Машина тихо урчит, фары выхватывают из темноты дорогу и сугробы по обочинам. Я сижу на заднем сиденье, развалившись как могу, в голове шумно и пьяно, в теле — усталость и злость вперемешку. Куртка расстёгнута, руки дрожат, но я делаю вид, что всё под контролем.

За рулём Вова. Он сосредоточен, челюсть сжата.Рядом с ним Зима, молчит, но я чувствую — его прямо разрывает.

Зима первым не выдерживает, оборачивается ко мне.

З— Лер...Тебя чё... спиздили?

Я хмыкаю, вытаскиваю сигарету, но Вова резко бросает взгляд в зеркало.

В— Даже не думай курить.

— Ой, папа номер два, — фыркаю. —Ладно, потерплю.

Откидываюсь назад и тяну слова.

— Если коротко...Да.

В— Блять...

З— Ты сейчас серьёзно?

— А я когда-то шутила? — улыбаюсь криво. —— Ну ладно, почти всегда.Но сейчас — нет.

Вова сильнее сжимает руль.

В— Рассказывай.

— Вышла я из ДК.Злая, красивая, слегка бухая.— Вижу — стоит тёмно-фиолетовая «Волга».— Я ещё подумала: «сука, ты мне не нравишься».

Зима качает головой.

З— И ты всё равно пошла?

— Конечно, — пожимаю плечами. —Я ж не умная, я упёртая.

Вова тихо матерится.

— Подходит один, — продолжаю. —Я ему сразу втащила.А потом меня сзади — хвать! И всё, кино началось.

В— Лера... — сквозь зубы.

— Да не кипятись ты, — бурчу. —Дай договорить.

Я смотрю в потолок машины.

— Закинули в эту «Волгу». Едут такие важные, рассказывают, что я «ошибок наделала».Что меня Лиля наняла. Типа, сейчас я буду перед ней извиняться.

З— Вот тварь...

— Ага. Но я им сразу сказала: «Парни, вы чё, совсем ебанулись?»

Вова усмехается нервно.

В— И дальше?

— А дальше я их заебала. Про милицию, статьи, свидетелей. Сказала, что Лилька отмажеться, а вот они — нет. Один не выдержал, врезал мне.

Я трогаю губа,будто вспоминая.

— Но, честно? — пожимаю плечами. ——Слабо бьёт.

Зима оборачивается резко.

З— Ты дурочка?!

— Да живa же, — огрызаюсь. —Значит, план сработал.

В машине снова тишина. Только мотор и дорога.

В— Так почему тебя высадили?

— Говорю же,я им мозг вытрахала, Сказали: «да нахуй оно надо, нам не так много заплатили».

Вова резко выдыхает.

В— Больше такого не будет.

— Ой, началось, — закатываю глаза. —Вы мне сейчас ремень безопасности и комендантский час введёте?

З— Лера, — тихо. —Ты могла не вернуться.

Я отворачиваюсь к окну. Снег летит навстречу фарам.

— Но вернулась же, — бросаю. —Значит, не судьба было.

Пару секунд молчания.

В— Домой едем.

— Куда ж ещё, — хмыкаю. —Приключения на сегодня закончились.

Смешно ли мне, да.А внутри всё равно трясёт.

Но вслух я этого, конечно, не скажу.

Ребята довезли меня до дома. Белые жигули мягко притормозили у подъезда, мотор ещё пару секунд поурчал, будто не хотел отпускать.

— Ну всё, — сказала я, открывая дверь. — —Спасибо, что не бросили меня сегодня где-нибудь на трассе.

В— Не за что, — кивнул Вова.З— Ты давай, отдохни, — добавил Зима. —И дверь не забудь закрыть.

—Покаа.

Дверь закрылась, машина уехала, а я осталась одна.Поднялась по ступенькам, чувствуя, как с каждым шагом из меня выходит напряжение.

Дома я скинула пальто и каблуки прямо на пол, даже не глядя. Не сегодня.Прошла в комнату, стянула всё лишнее и переоделась в привычную серую майку и шорты — в них всегда легче дышать.

Балкон. Холод. Ночь.

Я закурила. Дым обволок горло, лёгкие, голову. Стояла, смотрела в темноту и позволяла мыслям течь как хотят. Без фильтров. Без шуток. Валера, его взгляд, его слова, «Волга», трасса, злость, которая до сих пор жгла внутри.

Почему всё так?Почему каждый раз больно именно там, где не ждёшь?

— Заебалась, — прошептала я сама себе.

Докурила, затушила сигарету, закрыла балконную дверь.Комната встретила тишиной.

Я легла на кровать, не снимая усталости с плеч — просто рухнула.И как только голова коснулась подушки, мысли оборвались.

Сон накрыл мгновенно, без снов и без шансов сопротивляться.