Не твоя война

06:00

Резкий звонок телефона будто ударил током. Я дернулась в кровати, сердце подпрыгнуло к горлу. Голова гудела, во рту сухо, тело ватное — вчерашнее вино и адреналин ещё сидели во мне плотно.

Я нащупала телефон на тумбочке, едва не уронив его.

— Алло... — голос хриплый, сонный.

Н— Лерка! Срочно. Прям срочно.— Что?.. — я села на край кровати, прижимая ладонь ко лбу.Н— Тебя готовы взять. В больницу. Санитаркой.— ...что?Н— Одевайся нормально, не как вчера, ясно? Чтобы в семь ноль-ноль была у нас. Я договорилась, главврач согласился посмотреть. Поняла?!

Меня будто прошило насквозь.

Работа.Настоящая.Шанс.

— Буду, — коротко сказала я.

Н— Жду. И не опаздывай, Лер.

Гудки.

Я ещё секунду сидела неподвижно, глядя в пол. Потом резко вскочила.

— Блять... — выдохнула я, но уже не от злости, а от волнения.

Сборы

Всё пошло на автомате.

Душ — горячий, почти обжигающий. Я стояла под струями, закрыв глаза, вода стекала по плечам, смывая остатки вчерашнего вечера, кровь, вино, чужие руки, чужие слова.

Шанс. Я не могу его просрать.

Макияж — аккуратно, неброско. Тон, ресницы, чуть брови. Волосы собрала — строго, без лишнего.

Одежда — чёрная юбка до колена, белый тёплый свитер. Каблуки. Чёрное длинное пальто.

В маленькую сумку — самое важное:сигареты, ключи, и фотография...Я задержалась на ней пальцами. Я маленькая, между мамой и папой. Все живы. Все смеются.

— Я справлюсь... — прошептала я и убрала фото.

Дорога

Холод ударил сразу, как только я вышла из подъезда. Мороз вцепился в ноги, пробрал под пальто. Я закурила первую сигарету ещё у двери.

Вишнёвый дым обжёг лёгкие, но успокоил.

Работа...Больница...А если не возьмут?А если я не справлюсь?

Вторая сигарета ушла на половине пути. Руки слегка дрожали.

Я думала о Турбо.О том, как он нёс меня на руках.О его голосе: «Дура, утром пожалеешь».О том, что почему-то рядом с ними я больше не чувствую себя пустой.

Я ведь теперь часть этого всего? Или просто опыт?

Третью сигарету я выкурила почти у входа в больницу.

Остановилась. Посмотрела на здание.

— Ну давай... — тихо сказала себе.

Больница

Внутри было тепло. И сразу — запах.Бинты. Лекарства. Что-то стерильное, тяжёлое. Настоящее.

Я посмотрела на часы — 07:00.

— Успела, — выдохнула.

Поднялась на второй этаж. Сердце колотилось так, будто хотело выскочить.

— Лера!

Я обернулась — Наташа. В халате, волосы убраны, лицо серьёзное, но глаза тёплые.

Н— Пошли, пошли, он уже здесь.

— Наташ... — я понизила голос. — А если...Н— Тс. Не думай. Просто будь нормальной.

Она схватила меня за рукав и потащила по коридору.

Кабинет главврача

Дверь. Стол. Мужчина лет пятидесяти. Усталый взгляд.

ГВ— Валерия?— Да.ГВ— Садитесь.

Я села, спина прямая, ладони сжаты.

ГВ— Опыт есть?— Нет.ГВ— Понимаете, куда идёте? Это не официанткой подносы носить.— Понимаю.ГВ— Работа тяжёлая. Грязная. Люди разные. Иногда умирают.Я сглотнула.— Я не боюсь.

Он посмотрел внимательно.

ГВ— Почему вам нужна эта работа?Я на секунду замолчала.— Потому что мне нужно начать жить.

Он долго смотрел, потом кивнул.

ГВ— Ладно. Пробуем. Санитарка. Смены тяжёлые. Зарплата скромная. Устроит?— Да.

— Наталья, — он повернулся к ней, — оформляйте.

Халат

Мне выдали белый халат. Он был чуть велик, пах больницей и чем-то новым.

Наташа улыбнулась.

Н— Добро пожаловать в ад, Лерка.— Спасибо, блять, обнадёжила.

Она засмеялась.

Н— Смотри. Твоя работа: палаты, утки, мытьё полов, помощь медсёстрам. Если кто-то орёт — не принимай на себя.— А если хамят?Н— Значит, живые. Привыкнешь.

Я кивала, впитывая каждое слово.

Я справлюсь.Я должна.

Я посмотрела на себя в зеркало — в белом халате. Уставшая. Но живая.

— Ну что, — сказала Наташа, — пошли работать?

— Пошли, — ответила я.

И впервые за долгое время внутри было не пусто, а... надежда.

День тянулся медленно, будто кто-то специально крутил стрелки часов назад.

Сначала меня отправили мыть полы на первом этаже. Серый длинный коридор, сквозняк, запах хлорки и лекарств — резкий, въедающийся в нос. Я натянула халат, завязала его туже на талии и взяла ведро.

Ну вот, Лера. Санитарка— Казань — больница. Родители бы посмеялись... или гордились?От этой мысли внутри что-то кольнуло, но я сразу её отогнала.

Швабра скользила по полу, вода тихо плескалась в ведре. Иногда мимо проходили врачи — быстрые, сосредоточенные, вечно куда-то бегущие. Медсёстры кивали, кто-то смотрел с интересом, кто-то — равнодушно.

Один дедок остановил меня у палаты.

Д— Девочка... а ты не знаешь, когда ко мне сына пустят?

Я растерялась, сжала ручку швабры.

— Я... я не знаю, дедушка. Я только сегодня...

Он улыбнулся, доброй, уставшей улыбкой.

Д— Ничего, ничего. Главное — что живая. Это уже хорошо.

Я кивнула и пошла дальше, а в груди вдруг стало тяжело.

Живая... да. А внутри иногда будто пусто.

Потом была палата с женщиной лет сорока. Она тихо плакала, отвернувшись к стене. Я мыла пол возле её кровати, стараясь не шуметь.

Ж— Ты новенькая?

— Да.

Ж— Привыкнешь. Тут все привыкают... — сказала она и отвернулась.

Я вышла из палаты с комом в горле.

А я хочу привыкать? Или просто пережить?

К обеду ноги гудели, спина ныла, но я упрямо делала всё, что говорила Наташа. Она мелькала рядом, бодрая, уверенная, будто здесь её второй дом.

Н—Лер, не сутулься, а то к вечеру совсем развалишься.

— Я и так разваливаюсь, — буркнула я.

Н—Привыкнешь. Первый день всегда ад.

— У меня жизнь иногда как первый день, — усмехнулась я.

Она рассмеялась.

Н—Ну ты философ, конечно.

⸻

Перерыв был как спасение.

Мы вышли во двор больницы, холодный воздух сразу ударил в лицо. Я закурила, затянулась глубоко, будто выдыхала весь этот день.

Н—Ты знаешь, — начала Наташа, — вчера у нас пациент сбежал.

— В смысле сбежал?

Н—В прямом. В одном тапке, в халате, зимой.

Я прыснула со смеху

—И куда он пошёл?

Н—В магазин! За водкой!

Я засмеялась уже в голос.

— Ну логично, а куда ещё?

Н—Его через час милиция привела. Он ещё возмущался: «Я вообще-то за добавкой!»

Я согнулась от смеха, дым вырвался из лёгких.

— Господи, я его понимаю.

Мы курили, смеялись, и вдруг вчерашний вечер снова всплыл в голове.

— Слушай... — я покосилась на Наташу. — Я вчера, кажется, переборщила.

Н—Кажется?! — она хмыкнула. — Лер, ты двух мужиков уложила и потом пела Валере  «Седую ночь».

— Я была в образе, — серьёзно сказала я.

Н—В каком?

—В образе «мне плевать на всё».

Она рассмеялась.

Н— А Турбо твой...

—Не мой.

Н—Ладно-ладно. Но как он на тебя смотрел...

Я отвела взгляд, затянулась.

Почему он вообще лезет мне в голову? Его голос, руки, как он нес меня...

—Он злой, — сказала я.

Н—А ты упрямая. Отличная комбинация.

⸻

После перерыва стало тяжелее.

Один мужчина в палате схватил меня за руку.

М— Ты похожа на мою дочь...

Я мягко высвободилась.

— Отдыхайте. Вам нельзя волноваться.

Когда он отпустил, руки задрожали.

Почему чужие люди так легко лезут под кожу?

К вечеру я чувствовала себя выжатой тряпкой. Но внутри было странное чувство — я была нужной. Пусть не любимой, не защищённой, но нужной.

Н—Ну что, санитарка, выжила? — Наташа ткнула меня локтем.

—Пока да.

Н—Завтра будет легче.

— Ты всем это говоришь?

Н—Конечно. Это ложь, но приятная.

Я улыбнулась.

Может, я и правда не одна? Может, это начало чего-то нового?

Я затянулась последней сигаретой за смену и посмотрела на здание больницы.

Ладно, Лера. Один день ты выдержала. Значит, выдержишь и дальше.

Наташа сжала моё плечо в коридоре, уже у входа в раздевалку.

Н— Лер, я ещё капельницу одному деду воткну и догоню. Ты иди, ладно? Я потом подойду.

— Ага... — кивнула я, чувствуя, как усталость наваливается разом. — Тогда в качалке встретимся?

Н— Конечно. Не потеряйся только.

Я переоделась медленно. Халат повесила аккуратно, как будто это имело какое-то значение.Голова всё ещё была тяжёлая, тело ломило, но внутри было странное ощущение — я выжила. После всего вчерашнего. После драки. После крови. После алкоголя.

Я теперь санитарка...Я вообще теперь кто?

На улице я закурила. Дым защипал горло, но стало легче.Турбо...Мысли сами уползали к нему. Его руки. Как он нёс меня. Как смотрел. Как злился.Нельзя думать. Нельзя.

Я пошла вдоль больницы, не замечая, что за спиной кто-то приближается...

POV: Наташа

Коридор больницы был длинный, тусклый, лампы под потолком мерцали, как будто сами устали. Я шла быстро, почти бегом, в руках — система для капельницы, сердце ещё билось спокойно. Тогда я ещё не знала, что через пару минут всё перевернётся.

Я свернула за угол — и замерла.

У старой тумбочки, возле телефона, стоял мужчина. Спиной ко мне. Он говорил тихо, но слова резали слух.

?— Да-да, базару ноль, это она. Та самая.

Я замедлила шаг. Что-то внутри сжалось.

?— Вчера меня так отпиздила, что я сюда с переломом приехал, прикинь?

У меня похолодели пальцы.

?— Не-не, ты не понял... она сейчас тут работает. Санитаркой, блять.

Пауза. Я прижалась к стене, сердце колотилось в ушах.

?— Да, с кудрявой этой тоже была. Белобрысая.

Лера...

?— Короче, она сейчас выйдет. Курит, как обычно. Ты с пацанами подъезжай. Прям к больнице.

Я перестала дышать.

?— В машину её. А дальше разберёмся. Домбыт такое не прощает.

Горло сжало.

?— А с подружкой потом.

Телефон щёлкнул. Я резко отпрянула за угол, прижала ладонь ко рту.

Боже. Боже-боже-боже.

Домбыт.

Они... хотят её забрать? Украсть?

Тело прошиб холодный пот. Руки дрожали так, что капельница едва не выскользнула.

Я рванула в раздевалку.

— Лера?! — шепнула я, распахивая дверь.

Пусто.

— Нет... нет... — голос сорвался.

Я подбежала к окну. И увидела её.

Лера шла по дорожке. Курила. Спокойно. Как всегда. Даже улыбалась чему-то своему.

— Лера... — прошептала я.

И тут — двое.

Сзади.

Один схватил её за руку. Второй толкнул.

— Эй! — я закричала, но стекло заглушило голос.

Лера резко дёрнулась, сигарета полетела в снег.

— Отпустите! — я увидела, как она упала.

Её подняли. Грубо. Почти волоком.

Чёрная машина. Дверь. Толчок.

— НЕТ! — я ударила кулаком по стеклу.

Дверь захлопнулась.

Машина рванула с места.

Я стояла, не чувствуя ног.

Её забрали.

Её реально забрали.

— СУКА! — я сорвалась с места.

Я даже не переоделась. Натянула пальто поверх халата, выбежала из здания, дыхание рвалось, в голове — каша.

— Качалка... качалка... где эта грёбаная качалка?!

Я бежала, потом шла, потом снова бежала. Слёзы застилали глаза.

— Блять, Наташа, думай... думай...

Двадцать минут. Может больше. Я уже не чувствовала холода.

И вот — железная дверь.

Я влетела внутрь.

— ЛЕРУ ЗАБРАЛИ!!!

Все головы резко повернулись.

Первым оказался Вова.

В— Тихо-тихо, эй... — он подошёл и обнял меня за плечи. — Дыши.

Я всхлипнула.

— ИХ ДВОЕ БЫЛО... ОНИ СКАЗАЛИ «ДОМБЫТ»...

Кощей поднялся резко.

К— Что ты сказала?

— Домбыт... они... они по телефону говорили... что вчера Лера их избила... и что сейчас её... — голос сорвался. — В МАШИНУ ЕЁ...

Турбо рванулся вперёд.

Т— Ты где была, блять?! — заорал он. — КАК ТЫ МОГЛА ЕЁ ПРОЕБАТЬ?!

К— Валера! — резко. — Закройся!

Т— Да ты понимаешь вообще?! — он шагнул ко мне. — Она там, блять!

Я разрыдалась.

— Я не успела... я услышала... я побежала...

Вова крепче сжал мои плечи.

В— Всё, тихо. Ты не виновата.

Кощей уже звонил.

К— Алло. Поднимай всех. Домбыт. Да. Прямо сейчас.К-Нет не шучу, Нашу забрали,бегом давай.

Турбо ходил по залу, бил кулаком по груше.

Т— Я их порву... суки...

— Это из-за меня... — прошептала я. — Это из-за меня...

Кощей посмотрел на меня жёстко, но спокойно.

К— Ты остаёшься тут. Поняла?

— Я с вами!

В— Наташ, — Вова мягко, но твёрдо. — Нет.

— Но Лера...

К— Я сказал — тут.

Я осела на лавку. Слёзы катились сами.

Где ты, Лера?..

Жива ли ты?..

Господи, только бы успели...

Дверь хлопнула. Они ушли.

А я осталась одна в этой грёбаной качалке, обхватив себя руками и шепча в пустоту:

— Только держись... пожалуйста...

⸻POV::Лера.Я пришла в себя резко.

Первое, что ударило — запах. Дешёвый бензин, сигаретный дым, грязные сиденья. Голова гудела так, будто по ней били изнутри. Во рту — металлический привкус.

Я попыталась пошевелиться — руки не слушались. Связаны. Грубо, больно, верёвка впивается в кожу. Ноги тоже стянуты.

— Блять... — вырвалось хрипло.

Машина тряслась на кочках. Старый салон, темно, только редкие огни с улицы мелькают через грязное стекло. Я лежала на заднем сиденье, наполовину скрюченная, пальто задралось, холод пробирался под одежду.

Где я?Сколько прошло времени?Наташа...Где Наташа?

Сердце рухнуло вниз.

Я дёрнулась сильнее — бесполезно. Верёвка только глубже впилась, руки начали неметь.

?— Очнулась, — раздался голос спереди.

Я резко подняла голову. Двое. Один за рулём, второй обернулся ко мне с переднего сиденья. Лицо знакомое.

Сука.

Это был он. Тот самый. Из переулка. Из вчерашней драки.

?— Ну привет, героиня, — усмехнулся он. — Чё, не так весело теперь?

— Пошёл нахуй, — прошипела я. Голос дрожал, но я не дала ему услышать страх.

Он рассмеялся.

?— Слышал? — сказал водителю. — Всё такая же борзая.

?— Не надолго, — ответил второй, не оборачиваясь. — Сейчас поутихнет.

Домбыт.Это они.

В груди сжалось так, будто кто-то сдавил сердце рукой.

— Куда вы меня везёте? — спросила я, стараясь держать голос ровным.

?— Ой, — он театрально закатил глаза. — С вопросами она.?— Ты нам вчера рыла попортила, — продолжил он. —Нашему человеку нахамила. Думаешь, так просто всё пройдёт?

— Он сам нарвался— огрызнулась я. — Пусть пасть свою закрывает в следующий раз и руки не распускает,жирный гавнюк

Удар.

Резкий, тяжёлый. По лицу. Голова мотнулась в сторону, перед глазами вспыхнули искры.

?— Рот свой закрой, — холодно сказал он. — Ты тут не в положении что-то диктовать.

Щёку обожгло. Во рту снова вкус крови.

Дыши. Просто дыши, Лера.

Я сглотнула, заставляя себя не заплакать. Нельзя. Если покажу слабость — они сожрут.

— Что вы хотите? — спросила я уже тише.

Он наклонился ближе. Я почувствовала его дыхание — вонючее, злое.

?— Чтобы ты поняла, — сказал он медленно. — Что Домбыт не шутит.?— И чтобы другим неповадно было.

Машина резко повернула. Меня швырнуло вбок, плечо ударилось о дверь.

Турбо...Кощей...Ребята...

В голове вспыхнула мысль — они знают. Они должны знать. Наташа... Она не тупая. Она поймёт,она предупредит.

— А если меня будут искать? — спросила я, глядя ему прямо в глаза.

Он хмыкнул.

?— Пусть ищут.?— Найдут — значит, поговорим и с ними.

Внутри всё похолодело.

Турбо.Почему первым в голове был он? Его злые глаза. Его руки. Его голос ночью: «Тихо, Лер... всё нормально».

Я сжала зубы.

— Вы зря это делаете, — сказала я тихо, почти спокойно. — Очень зря.

Он снова рассмеялся.

?— О, пугает.?— Ты, девочка, ещё не поняла, где ты.

Машина начала замедляться. Я почувствовала, как страх поднимается волной — липкий, животный.

Не паниковать.Если будет шанс — бить.Даже если один.

Фары осветили какие‑то гаражи, тёмный пустырь. Машина свернула в сторону,кафе «Снежинка».

?— Приехали, — сказал водитель.

Дверь открылась. Холодный воздух ударил в лицо.

Меня грубо потянули за плечо.

?— Давай, бойчиха, — усмехнулся тот, что сидел спереди. — Посмотрим, какая ты смелая без своих дружков.

Я сплюнула кровь ему под ноги и подняла голову.

— Подавишься, — сказала я.

Внутри всё дрожало.Но страх уже начинал превращаться в злость.

А злость — это единственное, что у меня всегда получалось лучше всего.

Дверь захлопнулась так глухо, что звук будто вбился мне в грудь.Маленькая комната. Пахнет старым жиром, сыростью и чем-то металлическим.Лампочка под потолком мигает, свет режет глаза.

Меня толкают на стул.

?—Сиди, — голос хриплый, ленивый. — Не дергайся.

Я не сажусь. Ноги дрожат, но стою.Смотрю прямо. Не опускаю взгляд.

?— О, глянь, — усмехается другой. — Героиня. Вчера кулаками махала, сегодня всё ещё думает, что может.

— А ты думаешь, не могу? — выплёвываю я. — Попробуй.

Первый удар приходит неожиданно — не сильный, по щеке, больше унизительный.Голова дёргается, во рту вкус крови.

?— Я сказал: сиди.

Меня усаживают силой. Руки заламывают назад, верёвка снова врезается в запястья.Я шиплю сквозь зубы.

?— Вот так лучше, — он наклоняется ближе.

?— Ты вчера слишком много себе позволила.

— Значит, вы слабые, — отвечаю я хрипло. — Раз вас так это задело.

Смех. Глухой, злой.

?— Слышь, она ещё огрызается.

?— Долго не будет.

Меня бьют снова. Уже жёстче. В плечо. В живот.Воздух вылетает из лёгких, но я не кричу.Не дам им этого.

?— Где ты этому научилась, а? — спрашивает один. — Думаешь, если баба — можно всё?

— Думаю, — выдыхаю я, — что вы зря меня тронули.

Пауза.

?— Смелая, — говорит почти спокойно. — Такие обычно первыми ломаются.

— Попробуй, — смотрю ему в глаза. — Сломай.

Удар по ребрам. Резко.Темнеет в глазах, но я снова поднимаю голову.

?—Хватит, — говорит третий. — С ней потом разберёмся.Сначала — её подружка.

У меня внутри всё сжимается.

— Что вы с ней сделали? — голос срывается, и я ненавижу себя за это.

?— Узнаешь, — усмешка. — Поехали за ней. Ты подождёшь.

Они выходят.Дверь закрывается.

Тишина.

Я дышу рвано, считаю вдохи.Руки немеют, но верёвка ослаблена — спешили.

Держись. Только держись.

Проходит время. Сколько — не знаю.

Дверь снова открывается.

Наташу втаскивают почти волоком.Она без сознания. Руки связаны. Волосы растрёпаны.

— Осторожнее, — рычу я. — Она вам ничего не сделала.

?— Заткнись.

Её усаживают рядом со мной и выходят, смеясь.

Дверь снова закрывается.

— Наташ... — шепчу я, наклоняясь к ней. — Наташ, слышишь меня?

Она стонет. Вздыхает резко.

Н— Л... Лер?.. — глаза распахиваются в панике.

— Тише, — быстро говорю я. — Всё нормально. Я здесь.

Я выдёргиваю руки, верёвка падает на пол.Развязываю её, торопливо.

— Слушай меня внимательно. Сейчас сделаешь вид, что всё ещё связана. Поняла?

Н— Да... да.

Дверь скрипит.

Заходит Колик.

К— Ну что, — тянет он. — Наконец-то мы одни.Ты меня сильно разозлила.

— Это взаимно, — холодно отвечаю я.

Он подходит ближе. Слишком близко.

К— Думаешь, ты всё ещё такая дерзкая?

Я встаю резко.

Каблук летит сам.Удар — в висок.

Колик падает, глухо ударяясь о пол.

— Наташа! Сейчас!

Она вскакивает.

Мы вылетаем в коридор — и тут же врезаемся в двоих.

?— Стоять!

Я кидаюсь на первого. Бью в горло, локтем, коленом.Второй хватает меня сзади.

— Беги! — ору я. — Наташа, беги!

Я чувствую удар, ещё один.Кто-то хватает за волосы.

И вдруг — глухой металлический звук.Тело позади меня падает.

Н—Лера! — кричит Наташа.

— Красава! — выдыхаю я. — Беги к ребятам! Быстро!

Она исчезает.

Я остаюсь.

Сил почти нет.

Меня бьют. Я падаю. Поднимаюсь. Снова падаю.Сил не остается.Неужели..это конец?

Сквозь шум в ушах слышу крики.Другие голоса. Знакомые.

— ЭЙ!

— НА ПОЛ!

Дверь слетает с петель.

Начинается хаос.

Я отползаю в угол, прижимаюсь к стене.

— Лера!

Марат.Он рядом. Руки подхватывают меня.

М — Тихо. Я здесь.

Меня поднимают, несут.

Последнее, что вижу — как Турбо идёт вперёд, лицо тёмное, злое.Кощей рядом. Адидас. Зима.

И я позволяю себе закрыть глаза.

Марат вылетел из дверей «Снежинки», буквально вынес меня на руках.Моя голова безвольно мотнулась в сторону, тёмные пряди прилипли к лицу, кровь размазана по щеке, губа рассечена, на подбородке уже запекалось что-то тёмное.

Наташа, стоявшая у входа, сначала не поняла, что видит.Потом — поняла.

Н— ЛЕРА... — голос сорвался на хрип.Она рванулась вперёд, руки задрожали так, что она едва не упала.

Сокол шагнул следом, резко, почти машинально — и застыл.У него внутри что-то оборвалось.

С— ...Блять... — тихо, глухо выдохнул он.Она... живая?

Марат тяжело дышал, плечи ходили ходуном.

М— Живая. — коротко. — Но хреново ей.

Наташа уже была рядом, пальцы дрожащие, липкие от чужой крови.Н—Лерка держись! Только держись,скоро все будет хорошо,слышишь меня,Лер..?

Из здания начали выходить остальные.Сначала — Кощей, лицо каменное, взгляд тяжёлый.Потом Адидас и Зима, оба с разбитыми костяшками.Последним — Турбо.

Он увидел Леру — и мир сузился до неё.

Он не сказал ни слова.Просто резко ускорился, почти налетел на Марата.

М— Отдай.

Это было не просьбой.Не вопросом.Приказом.

Марат остановился.

М— Турбо, я донесу

Т— Я сказал — отдай.

Сокол попытался вмешаться, шагнул вперёд:

С— Турбо, ты сам еле стоишь. Давай я

Турбо повернул голову.Взгляд был жёсткий, злой, пустой.

Т— Не лезь.

Сокол сжал челюсть, но отступил.Наташа смотрела на Турбо и вдруг поняла — он сейчас опаснее всех.

Марат молча передал Леру.Турбо подхватил её так, будто она ничего не весит, прижал к себе.

Я что-то пробормотала, губы едва шевельнулись.

— ...холодно...

Турбо наклонился ближе.

Т— Слышь меня. — тихо, но жёстко. — Не вырубайся.Т— Слышишь? Держись.

Она не ответила.

Т— Наташа! — рявкнул он.Т—Её в качалку надо. Срочно.

Н— Да, да, я... я всё сделаю, — Наташа уже почти бежала. Быстрее ребят,пожалуйста, быстрее.

Они двинулись по тёмной улице.Фонари редкие, снег под ногами скрипит.Турбо нёс Леру — и чувствовал, как она становится тяжелее, как её тело обмякает.

Т—Эй. — он наклонился ещё ниже. —Не смей. Поняла? Не смей отключаться.

Она слабо дернулась, пальцы чуть сжали его куртку — и тут же расслабились.

Т— Блять! — он сорвался.Быстрее идите, вы что, уснули все?!

Никто не ответил.Никто не понимал, почему он так орёт.Но все шли быстрее.

У качалки Турбо пинком распахнул дверь.

Т— НАТАША, ЖИВО!

Она уже неслась к аптечке.

Н— Все — вон!— крикнула она, почти истерично.Все! Сейчас же!

С—я останусь, — резко сказал Сокол.

Н— ВОН, Я СКАЗАЛА!

Турбо положил Леру на диван, задержал руку на её плече на секунду дольше, чем нужно.

Т— Делай.

Он вышел последним и грохнул дверью.

Внутри Наташа дрожащими руками разрезала ткань, быстро, профессионально, как учили.Раны не смертельные — но их много.Слишком.

Н— Чёрт... Лер... ты меня слышишь?

Она смочила ватку нашатырём, поднесла к лицу.

Н— Давай, давай...

Лера резко вдохнула и дёрнулась.

— Ай... блять...

Н— Жива. — Наташа выдохнула с рыданием. Ты жива, дура...

— А ты чё... орёшь... — Я еле улыбнулась. У меня голова... как будто по ней танк проехал...

Н— Ты вся в крови, идиотка! — Наташа всхлипнула. Я думала, тебя убили!

— Не дождутся... — Лера закрыла глаза, потом снова открыла.—Турбо где?

Наташа замерла.

Н— Снаружи.Он... с ума сходил.

Лера хрипло усмехнулась.

— Ого...Значит, не зря я сегодня жила.

Наташа резко шмыгнула носом.

Н— Ты ненормальная.

— Но ты меня любишь. — тихо.

За дверью стояли парни.Турбо — ближе всех.Он не двигался.Просто стоял и ждал.

И если бы кто-то сейчас сказал ему отойти —он бы сломал ему челюсть.——————Наташа резко распахнула дверь и почти крикнула в коридор:

Н— Ребят! Заходите. Она в сознании.

Комната сразу стала тесной. Сначала зашёл Кощей — тяжёлый, молчаливый, взгляд сразу цепляется за бинты. За ним Турбо, Адидас, Зима, Марат. Сокол остался у двери, будто не решаясь подойти ближе.

Я сидела на старом диване, укутанная в куртку, под ней бинты тянули кожу, тело ныло тупо и противно. Голова гудела, но я была в сознании. И, к своему удивлению, жива.

Кощей остановился напротив.

К— Говори. С самого начала. Медленно.

Я выдохнула, криво усмехнулась.

— Ну... если коротко — вечер перестал быть спокойным.

Зима хмыкнул, но тут же получил взгляд от Кощея и заткнулся.

— Я шла после больницы. Думаю— дойду спокойно. Не дошла блин.— Те же уроды, — продолжила я, — что вчера решили поиграть в героев. Видимо, я сильно задела их самооценку. Забрали. В «Снежинку».

Адидас сжал кулаки.

А— Кто конкретно? Имена.

— Колик был. Остальных не знаю. Но говорили от Домбыта. Очень гордо, кстати. Прямо как визитку показывали.

Наташа резко:

Н— Они её били.Не "припугнули".

Я посмотрела на неё.

— Наташ, дыши. Я ж тут, смотри.

Турбо всё это время молчал. Стоял чуть в стороне, но взгляд — как будто держал меня за горло. Не отрывался.

Кощей медленно кивнул.

К— Дальше.

— Угрожали. Много. Глупо. Я им сказала, что они тупые. Возможно, это было лишнее.

Марат фыркнул:

М— Возможно?

— Ладно, точно лишнее, — пожала я плечами и тут же поморщилась от боли. — Потом привезли Наташу. Без сознания. Тут я реально озверела.

Сокол тихо, почти шёпотом:

С— Ты могла не вытянуть...

Я посмотрела на него, спокойно.

— Но вытянула же.

В комнате повисла тишина.

Зима первым её разорвал:

З— Слушай, ты даже сейчас шутишь. Ты ненормальная?

— Мне так легче, — честно ответила я. — Если я замолчу — значит, всё, накрыло.

Кощей резко:

К— Ты понимаешь, что могла сдохнуть?

Я подняла глаза на него.

— Понимаю.

К— Тогда какого хрена ты всегда лезешь первой?!

— Потому что если не я, то кто? Наташа? — я кивнула в её сторону. — Она вообще там оказалась из-за меня.

Наташа резко:

Н— Не смей. Я сама пошла.

Кощей шумно выдохнул, провёл рукой по лицу.

К— Ты не из железа, Лера. Ты не обязана всех спасать.

— А вы не обязаны меня спасать, — парировала я. — Но почему-то делаете.

Турбо шагнул вперёд.

Т— Хватит.

Все повернулись к нему.

Т— Домбыту конец.

Сказал спокойно. От этого стало холоднее, чем если бы он заорал.

Адидас прищурился:

А— Ты уверен?

Т— Они пожалеют, что тронули кого-то из наших.

Слова упали тяжело.

У меня внутри будто щёлкнуло.

Из наших?..

Я замерла. Даже дышать перестала на секунду.

Он сказал "наших". Не "её". Не "эту". Не "девчонку".Наших.

Я медленно подняла на него взгляд. Турбо это заметил. Наши взгляды встретились. Он не отвёл глаза.

Кощей глухо:

К— Главный из Домбыта — мой человек. Был. И я не понимаю, какого хуя он дал добро на это.

Зима зло усмехнулся:

З— Значит, разучился думать.

М— Что делаем?

Кощей посмотрел по кругу.

К— Сначала разговор. Потом — последствия. Но одно ясно.

Он посмотрел на меня.

К— К Лере больше никто не прикаснется. Никогда.

Я фыркнула, пытаясь сбить напряжение:

— Ого. Я теперь как хрустальная ваза?

Адидас усмехнулся:

А— С характером. И с кулаками.

Зима добавил:

З— И с языком, за который тебя однажды точно прибьют.

— Не сегодня же, — хмыкнула я.

Кощей устало покачал головой, но в уголке губ дрогнула тень улыбки.

К— Даже сейчас — язва.

— Стабильность — признак мастерства.

Т— Отдыхай. Это больше не твоя война.

Я хотела ответить, съязвить, но внезапно почувствовала, как накатывает слабость. Просто кивнула.

Из наших...Чёрт. Это слово почему-то грело сильнее бинтов.

В комнате стало тише. Как будто весь шум, крики и страх остались где-то за стенами, а здесь — только приглушённый свет и тяжесть в теле. Я лежала и смотрела в потолок, не моргая. Каждое движение отдавалось болью, будто меня разобрали и собрали обратно не совсем правильно.

Наташа поправила плед у меня на плечах.

Н— Тебе домой надо, Лер. Прямо сейчас.

Я хотела возразить. Как всегда. Но сил даже на это не было.

Кощей сказал что-то про «хватит на сегодня», ребята закивали, и я уже собиралась сесть, когда услышала голос Турбо:

Т— Я её проведу.

Я повернула голову. Он стоял у двери, руки в карманах, лицо спокойное — слишком спокойное для всего, что было сегодня.

—Да не надо, я сама дойду.

Попробовала улыбнуться. Получилось криво.

Он посмотрел на меня так, что улыбка сама исчезла.

Т— Одевайся.

Я встала — и мир тут же качнулся. Пол поплыл, в глазах потемнело.

—Чёрт...

Я даже не успела испугаться — его руки уже держали меня. Крепко. Надёжно. Без суеты.

Мы вышли на улицу. Холод ударил в лицо, резкий, живой. Я глубоко вдохнула, будто проверяя — всё ещё здесь? Всё ещё жива?

Сделала пару шагов. Ноги отказались.

— Подожди... секунду...

Он ничего не сказал. Просто наклонился — и в следующую секунду я уже была у него на руках.

—Ты что делаешь?! Поставь меня! Я могу идти!

Я упёрлась ладонью ему в грудь, больше из принципа, чем из силы.

Т— Закрой рот.

Коротко. Жёстко.И почему-то... спокойно.

Я замолчала. Обмякла. Устроилась у него на руках, чувствуя тепло его куртки, его дыхание, уверенность в каждом шаге. Сердце билось слишком быстро — и не только от боли.

Мы шли молча. Фонари мелькали над головой, снег хрустел под его ногами. Я смотрела в сторону, лишь бы не на него. Слишком близко. Слишком много внутри.

Он заговорил первым.

Т— Расскажи мне кое-что.

— Если это лекция — давай завтра.

Он сжал челюсть.

Т— А вот что бы ты делала...если бы мы не успели?Если бы Наташа не предупредила?

В груди стало тяжело. Всплыли обрывки — тьма, удары, злые голоса. Я сглотнула.

—Я думала об этом.

Т— И?

Я выдохнула. Честно.

— Тянула бы время.Оскорбляла. Дралась.(тихо)Сделала бы всё, чтобы Наташа не пострадала.

Он остановился. Прямо посреди улицы.

Посмотрел на меня — внимательно, жёстко, будто пытался разглядеть что-то внутри.

Т— А о себе ты вообще думала?

Я усмехнулась.

—А когда я о себе вообще думала?

Он ничего не ответил. Просто снова пошёл. Но шаг стал жёстче.

Я чувствовала это даже так — на его руках. Его злость. Его напряжение.

Злится, — подумала я.И не на них.

— Ты злишься.

Т— Да.

— На них?

Он коротко усмехнулся.

Т— На всех. И больше всего — на тебя.

Я посмотрела на него снизу вверх.

—Как обычно,в принципе.

Он резко остановился у моего дома.

Посмотрел мне прямо в глаза.

Т— Никогда.Слышишь?Никогда так больше не делай.

Я кивнула. Медленно.

—Постараюсь.

Он фыркнул.

Т— Знаю я твои «постараюсь».

Он занёс меня внутрь осторожно, будто я могла рассыпаться. И в этот момент мне вдруг стало странно тепло.

Я закрыла глаза и подумала:

Он злой. Грубый. Тяжёлый.Но именно он сейчас держит меня так, будто отпускать нельзя.

И почему-то эта мысль пугала меня сильнее всего.—————————————————————Спасибо, что читаете.Напишите, пожалуйста, как вам глава — ваше мнение для меня правда важно.

Извините, что главы долго не выходили, но я никуда не пропала.Пишите комментарии, они очень мотивируют 🤍

Спасибо, что вы со мной. Продолжение будет.