Глава 5. Знакомство

Резкая вспышка света пробилась сквозь сомкнутые веки, и парень, лежавший на снегу без сознания, кажется уже долгое время, распахнул глаза и тут же зажмурился от яркого луча.

– Живой! В отдел его! – раздался мужской грубый голос. Милиционер.

Сознание к Леше возвращалось медленно, будто сквозь толщу воды. Сначала появились голоса - глухие, неразборчивые, сливающиеся в монотонный гул, затем синий свет мигалок. Лишь спустя несколько секунд он понял, что они настоящие. Голова казалась тяжёлой, мысли путались, а открыть глаза было почти невозможно.

– Поднимайся, парень! – его тормошили за плечи, что-то говорили, но сил не хватало даже на то, чтобы вновь разлепить веки. Сейчас они казались тяжелее той гири, которую Леша так и не смог поднять в качалке.

Голоса вновь начали отдаляться. Он попытался удержаться за ускользающее сознание, но темнота сознания накрыла его раньше и все снова ускользнуло в пустоту.

***

– Леша, он мой брат, он же ваш друг? – Юля была будто обесточена. Сил не оставалось ни на что. Вдруг она ошиблась? Вдруг это вообще враги ее брата, а она пришла прям к ним, сама. «Какая же дура», пронеслось у девушки в голове.

Парень, стоявший напротив нее, чуть склонился, оперев ладони в колени. И прищурил глаза, сведя брови.

– Мирон чтоль? Мирон брательник твой? – Турбо, с недоверчивым прищуром, смотрел прямо в девичьи заплаканные красные глаза и будто сам не верил в только что сказанное. Леха никогда не говорил, что у него есть сестра. Сердце кольнуло. «Придурок мелкий».

На лице Юли проскользнула надежда, даже некая радость, облегчение. «Значит не ошиблась». Она неуверенно кивнула пару раз, также глядя на гопника перед собой. Его лицо в миг изменилось, на нем проявилась настороженность, даже растерянность. Только что обретенная надежда на что-то хорошее испарилась из мыслей девушки. Теперь ей стало еще страшнее. Ноги стали ватными, перед глазами заплясали точки, но она старалась держаться в сознании.

Турбо тяжело присел на скамью тренажера, стоявшего рядом со стулом, на котором сидела незнакомая ему девушка. Закрыв лицо руками и тяжело вздохнув, парень начал прокручивать сотни мыслей в голове: «Какого хера Мирон про сеструху то не сказал? Баран блять, наворотил делов, а мне расхлебывай», Турбо думал, как ему мягче сказать, что он сам понятия не имеет, где находится брат светловолосой.

– Что с ним? – еле слышно выдавила из себя побледневшая девушка, смотря даже не на Турбо, а на пол, пытаясь там отыскать все ответы на свои вопросы. Ее голос эхом отдавался в сыром помещении.

Голос ее дрожал, а стакан выскользнул из рук, они были уже просто не в силах его удерживать. Стакан ударился о бетонный пол, разлетевшись на мелкие осколки. Турбо даже с места не сдвинулся, даже взгляда не поднял в ее сторону. Только продолжал смотреть куда-то вперед, оперев подбородок на кулак.

– Что с ним?! – Юля сорвалась на плач, на хриплый крик, она знала: ответ добьет ее окончательно, но она должна была докопаться до истины. Она вскочила с места и на негнущихся ногах еле подошла к суперу, смотря на него сквозь обжигающие слезы, она ждала хоть какого-то ответа, реакции. Ждала. Невыносимо долго по ощущениям. И дождалась.

– Незнаю... – парень, который никогда бы не потерпел, если бы на него повысили голос, сейчас считал ее крик тем, что он заслужил, он хотел чтобы его ударили, чтобы его избили до потери сознания, кричали до потери слуха, лишь бы не думать об этом.

***

Турбо считал себя виноватым в том, что Леха возможно уже мертв. Ведь он старший, значит головой отвечает за каждого. Позавчера вечером был лютый замес на Вахитовском районе. Универсамовские устроили набег на Хадишку. За Ералаша. Никто не остался в стороне и Мирон тоже, каждый хотел отомстить за погибшего товарища.

Последний раз Валера видел Мирона только тогда, когда его ногами избивал какой то черт. Турбо, расправившись с еще одним Хадишевским, бросив его на землю, резво направился в сторону Лехи. На миг он застыл.

***

Турбо узнал в избивающем, своего старшего товарища: Сыч. Сашка Сычев. Он практически в один день попал с Турбо в Универсам. Такой же малой, отбитый, вечно на взводе. В группировке на тот момент было не много таких же малых и ребята быстро сдружились. Их так и звали: «бешеные» и мальцов это забавляло.

Когда Валере было четырнадцать, Сыча отшили. Точнее он сам перестал мотаться, взялся за голову. Все парни его осуждали, всегда ставили в плохой пример. И Валера, воспитанный улицей, тоже его осуждал. Он не понимал, почему он так легко оставил улицу, пацанов, Валеру. Они часто представляли, как станут старшими в Универсаме, как будут важно разгуливать по району.

Без Сыча стало пусто, слишком одиноко. Валера чаще стал проситься на задания, показывать себя с лучших сторон, делать все, чтобы его заметили и оценили. В шестнадцать Кощей первый раз взял его на делюгу. Валера знал-Кащей в нем уверен и он был горд за себя.

Он и не думал, что его старый товарищ, который в ребячестве оставил Универсам, теперь один из Хадишевских. Ярость вскипела в венах.

***

Валера едва успел добежать до старого товарища, который сейчас ногами топтал его нового, как в лицо прилетел точный резкий удар кастета. Темнота.

Турбо оклимался у какого-то подъезда на чужом районе только под вечер следующего дня. Видимо в смутном сознании пытался дойти до качалки и вырубился. Тело ныло, раны продолжали кровоточить. Но нужно было уходить.

Еле добравшись до качалки, он увидел там не пацанов, а какую то бабу, это привело его в ярость. Сейчас ему самому было страшно, что для него чуждо, непривычно, но он боялся не за себя, а за пацанов, которые возможно остались на той коробке. Но ей было страшнее, он это понимал, поэтому должен был ей помочь, хоть и совершенно не хотел.

Он чувствовал себя виноватым. Если бы он был внимательнее, резче, если бы встал тогда... Но ничего уже не изменить.

***

Лицо Юли было белое как мел, оно не выражало никаких эмоций. Глаза были стеклянные, пустые, волосы растрепанные. Ухватившись за скамью, на которой сидел Валера, она, стараясь не упасть, осела на пол, подобрав колени к груди.

– Что теперь делать, – Юля не хотела говорить это вслух, но контролировать что-либо она уже не могла. Она бездумно смотрела в одну точку, сбитая с толку.

– Домой идти, – крехтя, парень поднялся с лавки, хватая брошеную им куртку и накидывая себе на плечи.

Девушка не обращала на него внимания, она была словно в трансе, в другом мире, не в этом.

– Вставай давай, – парень подхватил ее под руку, помогая подняться, но Юля была обмякшей, как кукла и совершенно его игнорировала.

– Вставай говорю, мне делать нечего с тобой возится? Домой тебя отведу, – Валера говорил безэмоционально, не показывая переживаний и сочувствия. Он схватил ее под руки, приподнимая и поставил на ноги. Она показалась ему совсем пушинкой.

Как только Турбо отпустил Юлю, ноги ее начали подкашиваться и она тут же начала падать, он спешно подхватил ее и усадил на лавку, на которой сам сидел минуту назад.

– Да твою ж мать, – выругался парень себе под нос.

Переступая через осколки стекла на полу, он подошел к Юле и сел перед ней на корточки, так, чтобы их лица были на одном уровне. Девушка смотрела куда-то сквозь него, как будто находясь без сознания.

– Тебя как звать? – без прежней злости в голосе спросил супер, глядя на ее измученное лицо. Он видел много страха в глазах, много боли, но ничего его не тревожило так, как переживание этой хрупкой девушки, будто ее переживания были его собственными. Ее горе ему очень знакомо... Пусть ему самому сейчас было плохо и больно, его это не волновало, его чувства ушли на второй план, как только он увидел ее слезы.

– Юля, – безжизненно ответила она, скользнув замыленным взглядом по лицу парня.

– Валера, – представившись ответил парень. Он протянул ей руку, но его жест был проигнорирован.

Он положил руки ей на плечи, стараясь сделать все, чтобы она сконцентрировала на нем внимание.

– Юля, я сейчас доведу тебя до дома, здесь тебе делать нечего, а сам пойду искать Мир...Лешу. Идет? – Турбо с надеждой смотрел в ее глаза.

Юля перевела взгляд вниз, на свои ботинки, на которых остались капли от растаявшего снега и несколько раз одобрительно кивнула. Она находилась в сознании и прекрасно понимала, что происходит, но сил не было ни на что. За последнее время она столько переживала, что эмоции просто иссякли. Осталась лишь тупая ноющая боль в голове.