Глава II. Больница

Тодороки подошёл к регистратуре, пытаясь привести дыхание в норму. В машину скорой помощи его не взяли, так что он бежал до больницы на своих двух.

— Извините, к вам должны были буквально только что привезти подростка после аварии, мне срочно нужно его увидеть. — женщина не казалась ему злой, напротив, она ответственно относится к своей работе.

— Да, есть один, но у него операция, можете подождать вон там, в конце коридора и направо. Следующие полтора часа Тодороки изводил себя переживаниями. Что произошло на перекрёстке? Они встретились после того, как произошла та авария. Неужели, духи и вправду существуют? Двери открылись, и Тодороки сразу узнал в человеке без сознания своего одноклассника.

— Стойте, я с ним. Как он? — хирург дал распоряжение отвезти парня в реанимацию, а сам остался с гостем.

— Вообще, не очень. Пару переломов, синяков. Ну это ладно. Когда он придёт в сознание нам неизвестно.

— Мне нужно пройти к нему, — врач перегородил ему дорогу, что объяснить Тодороки не смог.

— Мы пускаем только родных и близких, простите, — сказал мужчина с сожалением, и уж было отправился по своим делам, однако Шото его переубедил.

— Мы встречаемся! — некоторые медработники обернулись на такое громкое заявление, поэтому парень сбавил обороты. — Пожалуйста, я переживаю.

— Ждите меня здесь, я приду через пару минут, — стоило выдохнуть с облегчением, как голос за спиной вновь заставил вздрогнуть.

— Хорошая попытка, — Тодороки обернулся, облегчённо выдыхая. Мидория стоял прямо перед ним, цел и невредим. — Я впервые вижу тебя таким встревоженным, Тодороки-Кун.

— Я, правда, напуган. Что за чертовщина происходит? — приходилось заговорить шёпотом, а то, мало ли, ещё дураком посчитают, тем более в больнице. Изуку указал на дверь в какую-то подсобку, призывая зайти туда друга.

— Здесь очень темно, можешь подсветить? — мозаик зажёг на пальце язычок пламени, который позволил им в полной мере разглядеть лица друг друга. — Ты подумаешь, что я чокнутый, но мне самому не до конца понятно. У меня есть одно предположение, нет, два, или три. В общем, неважно, хотя нет важно. Я умер! Нет, я не умер, я же здесь, верно? Да, так что…, — Тодороки закрыл ему рот рукой. Хоть он готов заплатить любую цену за его милую болтовню, сейчас есть кое-что поважнее.

— Давай начнём с того, что тебя сбила машина, и я две минуты назад видел, как тебя увозили в палату без сознания, а сейчас ты здесь, вполне здоровый. Почему ты исчез тогда на перекрёстке? — Мидория вспомнил, как напоследок держал его руку, и щёки покрыл багровый румянец, что не осталось без внимания.

— Мне стало очень плохо, как будто, не знаю, воздуха не хватало и конечности немели. Я пришёл в себя, когда операцию завершили, и, более менее смог разобраться в том, что происходит. Я то много книжек перечитал, и фильмов тоже много посмотрел. В призраков веришь? — мозаик удивлённо вскинул брови кверху и позволил себе проморгаться.

— Уже не знаю. Меня больше волнует, что происходит с тобой? — Изуку было тяжело, это видно по глазам. Шото аккуратно дотронулся до его плеча пальцем, а потом положил руку.

— Ты чего? — веснушчатый не был похож на самого себя. Обычно он растерянный, растрёпанный и неловкий, а сейчас такой спокойный, грустный, но силы его не покидают.

— Я могу тебя касаться, но мой подарок прошёл сквозь тебя, хотя я точно вложил его в руки. Потом ты не смог поднять рюкзак и люди проходили через тебя, как будто и не было никого. Ты пробовал кого-то трогать?

— Да, ничего нового, предметы тоже взять не могу. И меня видишь только ты. Так что, надеюсь, ты мне не откажешь в общении? Мне кажется, я свихнусь, если останусь один, — как мог обычный поход за подарком превратиться в что-то подобное? В любом случае, он рад проводить время с ним. — Прости, что говорю тебе это, но мне так страшно. Что со мной будет? Как тяжело будет маме. Я столько всего хотел сделать, — Тодороки без предупреждения прижал его к себе и крепко обнял. Мидория позволил дать волю слезам. — Что за бред происходит?

— Ты напуган, но страх сейчас не твой самый лучший друг. Вместо того, чтобы плакать, нужно разобраться для чего всё это нужно. Сомневаюсь, что быть блуждающим духом какая-то закономерность. Тогда бы, наверное, были бы люди, которые об этом рассказали. Я имею ввиду, такие как я, кто видит, — вспомнив, что врач хотел прийти за ним, Шото резко выскочил, сразу натыкаясь на хирурга.

— Я думал, вы ушли. В общем, его поместили в реанимацию, в себя он пока не приходит. Прогнозы ставить сложно, всё сейчас зависит от него. Я вас могу пропустить, но давайте без истерик и лишнего шума. Ещё нам будет нужно, чтобы вы указали его личную информацию, может контакты родителей. Мы нашли вот этот рюкзак рядом, хозяина не обнаружили. Скажите, вы узнаёте? — ему протянули огромный, скорее мешок, чем рюкзак.

— Да, это его. А когда он проснётся? — хирург передал сумку и снял очки.

— Кома у него, у нас пол больницы таких жмуриков. От нас нужен только полный уход и прочее. Если хотите его увидеть, то идите за мной, — он развернулся и направился к лифту. Тодороки повернулся в сторону подсобки, встречаясь с обеспокоенным взглядом конопатого, который стремительно направился вслед за мужчиной. Когда он увидел своё тело в койке, то онемел, не сделав ни единого шага дальше. Тодороки же, на удивление, будто слышал чужое учащённое сердцебиение. — Вы можете помочь установить его личность? Желательно бы сообщить родителям. При нём даже паспорта не было.

— Да, конечно, — пока эти двое разбирались со всем, Изуку медленно подошёл к своему телу, пытаясь привести пальцами по бледному лицу. Естественно, это не удалось. По щекам скатились горячие слёзы, обжигая, словно открытую рану. Тодороки наблюдал со стороны, а сердце выло от горя.