Глава I. Суета

— Ого, ты куда собрался? — Фуюми с кружкой горячего шоколада в руках облокотился на шкафчик и хитро прищурилась. — Кто-то в гости позвал!

— Хочу купить подарок, — сестра встрепенулась. За все время, что она знает брата, у него не было ни друзей, ни отношений. Новый год ему не нравится, а символические подарки он уже ей, маме и Нацуо отдал.

— Шото, ты с кем-то сблизился? — на лице брата не было ни одной эмоции. Но в глазах читалась отрешённость. — Что случилось? Ты говорил, что ни с кем из своего класса не подружился.

— Так и есть, — с ней он всегда был честен. Она всегда умела выслушать и сохранить секреты в тайне. — Есть кое-кто, кем я любуюсь издалека. Отдам ему после каникул.

— Она хоть добрая? — в голосе слышалось волнение. Шото глубоко вздохнул, открывая дверь.

— Он очень добрый, Фуюми, — девушка мягко улыбнулась, провожая его взглядом. Следующие два часа прошли максимально бесполезно. Сколько бы он не обходил магазинов, ничего годного он не нашёл. До закрытия торгового центра. Поэтому, зайдя в первый попавшийся магазинчик, парень идёт на кассу с редкими фигурками любимых героев объекта воздыхания и жевательными конфетками.

— Вам только это? У нас обычно берут посуду и свечи, — Тодороки демонстративно открыл бумажник, готовый расплачиваться. — Может хоть снежный шар возьмёте? Нам нужно продать, но никто не хочет. Мы уже итак сильно снизили цену. — Не придав ее словам значения, он отрицательно мотает головой, но устремляет свой взгляд на товары по акции. Неброский, но такой завораживающий шарик, внутри которого находится пушистый тёмно-зелёный, можно даже сказать, изумрудный кролик и милый домик. Что же будет, если его потрясти? Отчего-то, он так напоминал его.

— Стойте! Я не буду ничего из этого брать, мне только этот шарик, — продавщица в недоумении глянула на него, но вскоре мило улыбнулась. — И можно еще упаковать в какую-нибудь классическую коробочку?

— Да, конечно, — на улице к тому времени немного потеплело. Тодороки  слегка развязал шарф и вдохнул свежий морозный воздух. Вокруг суетились люди, а перекрёсток был перегружен куда больше обычного. Всё это сопровождалось смехом, песнями, доносящимися из-за дворов и поздравлениями. Шото хотел поскорее уйти. Подобное никогда ему не нравилось. Где-то поблизости послышался ужасный звук тормозов. За спиной поднялась суета и удивлённые возгласы людей. Кажется, машина куда-то врезалась? Наверное, пьяный водитель сел за руль. Из раздумий гетерохрома вывел какой-то прохожий, который врезался ему в спину.

— Простите! Простите, я очень тороплюсь, — паренёк поспешил обойти его и пройти мимо, но мозаик сразу признал знакомую шевелюру на голове.

— Мидория? — когда тот обернулся, узнав одноклассника, то тут же улыбнулся. Но улыбка отличалась о той, что тот всегда показывал в школе. Там она была широкой, почти во все тридцать два, а здесь такая скромная и искренняя. Она нравится ему гораздо больше. Изуку подошёл к нему, почесав затылок.

— Здравствуй, Тодороки-Кун. Тебя меньше всего ожидал увидеть здесь, ну, в смысле, ты же дома всегда сидишь и друзей у тебя нет. То есть, есть конечно, наверное, одноклассники, ты же им нравишься, ты всем нравишься. Я имею ввиду, ты мой друг, я тебя другом считаю. И, это, ну, кто-то вне академии, то есть…. Ох, извини, я опять несу бред, — одноклассник виновато опустил голову, пытаясь скрыть румянец. Тодороки улыбнулся лишь уголками губ, что ему совершенно не свойственно. Главное, что никто не замечает. Такое поведение всегда можно наблюдать за Мидорией, что тоже нравится мозаику.

— Всё хорошо, Мидория. У меня, и вправду, из друзей только ты. Я ходил за подарком тебе, — от удивления у Изуку загорелись глаза. Он подпрыгнул, размахивая руками.

— Мне? Что, правда? Господи, это так неожиданно, ммм…, — парень задумался, что помогло немного прийти в себя. — Ты очень прямолинеен, можешь без стеснения говорить такие вещи. Я тебе завидую, — мозаик сделал шаг вперёд, доставая из кармана рюкзака красную коробку.

— Тебе очень идёт, — конопатый нахмурился, не понимая его слов. О чём он сейчас конкретно говорил? — Возьми. Я хотел отдать после каникул, но раз мы встретились, то более подходящего случая не будет, — Изуку робко протягивает вперёд дрожащие руки, и тот вкладывает подарок в красные от мороза ладошки. Их пальцы на мгновение соприкасаются, однако сам предмет летит прямо на дорогу. Благо, быстро среагировав, Тодороки перехватывает его. — Руки от мороза онемели?

— Что за…, — Мидория в шоке смотрит на свои руки. Лицо совсем побледнело.

— Господи, бедный мальчик…, — пронеслось у них над ухом. Какой-то здоровый мужчина, что встал возле них, устремил свой взгляд куда-то на соседний пешеход.

— Где мой рюкзак? — Изуку стал оглядываться вокруг себя, но ничего кроме столпотворения не увидел. У Тодороки что-то ёкнуло внутри от дурного предчувствия. — Как у меня его украли? Я бы точно почувствовал!

— Не он валяется? — сумка лежала неподалёку от толпы, и Изуку ломанулся к своему драгоценному имуществу. Машины вокруг остановились, хотя горел зелёный цвет. Кажется, там случилась авария. Мидория попытался что-то разглядеть издалека, но так и не удалось. Парень нагнулся, но сумку поднять не смог. Руки прошли, буквально, сквозь неё. Почувствовав неладное, Тодороки было ломанулся к Деку, но тут же замер в недоумении. Второй выпрямился и обернулся к нему. В зелёных глазках читался испуг. Но больше всего шокировало то, что несколько прохожих прошли сквозь него. Мир вокруг замер, голоса людей и звуки мегаполиса заглохли. Остались лишь Мидория, Тодороки и снегопад.

— Какой ужас! Позвоните в скорую, мальчика сбили! — веснушчатый развернулся и побежал в сторону происшествия. На дороге лежало его тело, которое не подавало признаков жизни. Разум не хотел верить в происходящее. Гетерохром нагнал его и встал за спиной.

— Но я же, я же здесь, что это…, — Тодороки попытался его оттащить, однако младший отпрянул, пытаясь достучаться до окружающих. — Посмотрите на меня! Я же тут, я…, — глаза наполнились солёной влагой.

— Мидория, послушай меня, — некоторые начали смотреть на него как на идиота. Если того не видно, то все выглядит так, будто он разговаривает сам с собой. — Мидория…, — Шото попытался взять его за руку, но та, словно, начала растворяться. Сам Изуку больше походил на какое-то наваждение, или воспоминание, которое так не хочется отпускать.