2/3

— Истеричка зайдёт?

— Думаю, нет. — Эндрю слышит, как Рене быстро кликает мышкой на фоне. — Кто-то положил ему в рюкзак бутылку Jack Daniels и записку с пожелание скорого выздоровления.

Не то чтобы Эндрю удивлён. Возмущён, да. Но не удивлён.

Нил прав — Кевин не останется без заботы, даже если взорвёт школу и свалит в закат.

Обычно эта забота играет с ним злую шутку. Но иногда даёт неплохие баффы.

Кевин ли настолько популярный в школе, или это просто Нил не даёт никому о нём забыть?

— Жадоба тихушная.

— Всё благодаря Нилу, — отзывается Рене. Звучит как лозунг. Или как наказание. Эндрю пока не решил. — Хоть он и упомянул, что драка даже не успела начаться, люди обычно слышат то, что хотят.

— Слышат, что он может сдохнуть от царапины? Срочно везите цистерну алкашки. Дэй должен сдохнуть в собственной блевоте.

Рене тихо хихикает, а потом куда громче матерится. По звуку бросает мышку в стену.

Она любит шутеры и тратит на них слишком много нервов. Эндрю думает, что она сидит на чём-то мягком, если учитывать разницу между спокойным голосом в жизни и бешенством во время игр.

Повисла тишина в которой он прикидывает: Рене тяжело выдыхает, понимает, что дома слишком много народу, и проораться как следует не получится. Потом встаёт, поднимает мышку, садится обратно.

— В норме?

— Да, — спокойно отвечает она. — Завтра ему будет плохо.

— Расплата за жадность.

У всех старшеклассников есть суперспособности.

Кто-то каждое утро встаёт и сияет, будто ему только вчера отполировали ебальник. Кто-то умеет притираться к компашкам, которые по сути должны таких гнобить.

А кто-то Кевин Дэй, и бутылка сорокоградусного виски для него кажется разминкой.

Но весь прикол не в этом. Главная суперсила заключается в умении приходить на тренировку с хвостом павлина, в первых рядах, с черепной болью от похмелья, и при этом почти не шататься.

И, что бесит сильнее всего, — мячи всё равно забивает.

Так что всех всё устраивает.

Хотя лицемерная гнида требует от других трезвости и целомудрия. Будто остальные просто так не умеют и не надо даже пытаться.

Многие, конечно, на его правила класть хотели, но Дэю это никак не мешает чувствовать себя капитаном.

Эндрю уже знает, в чью бошку завтра будет метить, когда выкинет мяч из ворот. А бросок у него - ой, тяжёлый... Исцеление через истязание самый верный путь. Пускай осознает, почему с похмела на поле лучше не выходить.

— Видел, что он запостил? — перебивает Рене поток мыслей.

— Что он запостил? — тупо переспрашивает Эндрю. А кто он? — Кто?

— Нил, — говорит Рене.

В стране миллион Нилов. В школе десяток. Но переспрашивать не требуется.

Эндрю уже бесит сам факт, что имя «Нил» приклеивается к нему, как жвачка к подошве.

Вот какая ему, к чёрту, разница, что там запостил рыжий? Он на его страницу заходил раза два от силы.

Первый, чтобы понять, кто вообще такой этот Джостен. Второй, чтобы подрочить.

Но это чисто от скуки. В тот момент, когда всё только начиналось, и когда это ещё было хоть немного интересно.

Почему нельзя было уместить оба занятия в один заход?

Интернет завис, и Эндрю обновлял страницу. Так что теоретически один раз, а фактически два.

И эта безобидная выходка, конечно, не осталась без внимания. Прокляни всех, кто придумал уведомления о гостях страницы.

Нил потом весь следующий день ездил по ушам, вещая, что его «скромную страницу посетил самый сладкий вратарь экси».

Мороженое в горле встало приторным комом при одном воспоминании.

Эндрю тогда зацепился за одно-единственное слово.

«Скромную».

Страницу Нила можно было бы назвать разной — яркой, раздражающей, вызывающей — но точно не скромной.

Нет, там не было откровенного разврата, упоминаний запрещённых веществ, а людей, помимо самого Нила было предельно мало.

Но! Абсолютно любая фотография, которая у любого другого человека смотрелась бы обычной, у Нила выглядела как откровенный вызов.

Всё дело было во взгляде.

Этот сучий, лисий взгляд.

Он всегда выбирал ракурсы чуть выше головы, чуть в пол-оборота, и этот взгляд впивался под кожу, вливаясь в вены и заставляя их кипеть.

Ладно.

Эндрю готов признать.

Да, на этот взгляд он и дрочил.

Но кто об этом узнает?

Нет тела — нет дела.

А ответка кармы уже прилетела. В виде сотни глаз, уставившихся на него с откровенным любопытством после слов Нила.

— Нет, — саркастично отвечает Эндрю, — сегодня как-то пропустил.

— Лови ссылку.

Эндрю бы не отказался от скриншота, если там действительно что-то важное. Или, наоборот, с чистой совестью забил бы, если «важное» оказалось недостаточно важным.

Но набор букв и цифр от Рене в один клик перенесли на «тихой» странице Нила Джостена.

В глаза сразу бросается фотография.

Нил, как обычно, светится. Солнце, отражаясь от его кожи, подчёркивает каждую наглую черту. Телефон он держит почти над головой, прищурившись от света и даже этот прищур выглядит как приглашение послать его к чёрту, пока не стало слишком поздно. Волосы — рыжие, как выцветшая кровь на асфальте, а глаза — те самые голубые, хитрые, будто заранее знают, что ты всё равно вернёшься посмотреть ещё раз.

Не дать, не взять — воплощение раздражающего самодовольства.

Ниже подпись, которую Эндрю сначала хотел пролистать. Но Рене не стала бы кидать ссылку просто так.

«Бублики, очень надеюсь, что у вас был ужасно тухлый вечер и вам просто необходима порция свежих новостей. Команда Лисов позволила мне присутствовать на их тренировках, и я обязательно накормлю вас самыми сладкими и свежими инфоповодами».

Эндрю перечитывает текст ещё раз.

Потом возвращается к фотографии.

Смотрит чуть дольше, чем собирался.

Подавляет внезапно нахлынувшее желание и решает внимательно больше не смотреть.

— И? — бросает он, закрывая пост и вылетая со страницы.

— Просто решила, что тебе стоит знать, — отвечает Рене спокойно.

— Не стоит.

На самом деле, ему плевать, кто этот таинственный распорядитель, позволивший рыжему явиться на их тренировки. Плевать, что тот будет шататься по площадке с телефоном и лисьей ухмылкой.

Эндрю умеет фокусироваться на том, что бесит меньше. И если повезёт развеет внимание с рыжего пятна на трибунах, как с помехи в поле зрения, а не как с раздражающей константы, от которой не отмахнуться.

☼

— Какого чёрта?

Самого лютого.

Эндрю бы, может, и удивился, если бы не был заранее предупреждён.

Бедный Кевин вчера зализывал раны горючим и, разумеется, пропустил общее собрание. Поэтому теперь возмущался громче всех.

Эндрю лениво приподнял голову, чисто для проверки.

Нил действительно был там. Сидел намного дальше, чем мог себе позволить.

Седьмой ряд снизу.

Может, оттуда обзор лучше?

Может, просто хочет быть ближе к солнцу, чтобы его рыжая башка сияла как дорожный знак, предупреждающий об опасности.

От Нила можно было ожидать чего угодно. Эндрю почти ждал, что тот поднимет голову, помашет им рукой с этой своей паскудной улыбкой, доведя Кевина до белого каления. Или начнёт фоткать, будто у него есть лицензия на съёмку.

Но нет.

Нил просто сидел.

Выставив напоказ белоснежные, угловатые коленки, которые не знали что такое асфальт.

Опустив голову, что-то держал в руках.

— Это?! — Кевин не успокаивался. От собственного визга схватился за голову,

скрючился, пытаясь в себя влезть обратно, но возмущённо пялился на трибуны дальше.

Остальные Лисы даже не пытались что-то выяснить. По виду знали. Похоже, новость не дошла только до Дэя. И объяснять ему никто не собирался.

Эндрю перевёл взгляд с Кевина на Рене,

которая вдруг сорвалась с места и побежала к дверце, ведущей на трибуны.

Нееее...

Эндрю внутренне напрягся.

Не было ни одного раза, чтобы Рене когда-либо подставила его. Ни специально, ни случайно. Она не говорила лишнего, не лезла туда, куда лезть не стоило.

Но всё бывает впервые.

Неприятное ощущение, вцепившееся когтями в грудную клетку, не давало отвести взгляд.

Нил дёрнулся и резко вскинулся на скамье, прижимая тетрадь к груди.

Можно было бы подумать, что Рене специально подкралась, чтобы напугать Джостена, если бы не оглушительный грохот, сопровождавший её подъём по трибунам.

Эндрю видел, как Рене что-то говорила, а Нил, явно немного расслабившись, отрицательно качал головой.

Значит, Рене мы не боимся. А кого же тогда испугались?

Ну не верит Эндрю, что рыжий всё детство болел гнойным отитом с воспалением третьего уха и сейчас просто не слышал этот грохот. Легче было предположить, что Нил всё слышал, но уткнулся в свою тетрадку поглубже, с надеждой, что пройдут мимо. И тот, кто пойдёт мимо, должен был с ним что-то сделать.

Значит, Джостен чётко осознаёт, что за свои слова может получить.

А это уже подтверждает теорию о том, что Нил всё делает специально и выводит Эндрю на драку.

Хуй ему.

Эндрю похуй,  как столетнему буддисту.

Пусть дальше вздрагивает от каждого шороха. Когда-то ему всё равно надоест.

Рене же в это время снова что-то спросила, а Нил снова отрицательно покачал головой, но уже молча.

Когда она вернулась, вопрос зудел в горле, и Эндрю задал его, немного придушив твёрдое утверждение о том, что ему вообще-то похуй.

— Расскажешь?

Она повернулась, и по взгляду можно было бы сделать выводы, но ответ всё же прозвучал:

— Секрет.

Ладно. Хорошо. Допустим. Записали. Отпустили. Забыли.

В глобальном масштабе Эндрю абсолютно плевать на чужие секреты. Но секреты между Нилом и Рене — это уже какой-то новый уровень абсурда.

Но мы всё равно записали, отпустили, забыли.

Потому что если Рене говорить не хочет — значит, она этого говорить не хочет.

И как бы ни тянуло узнать... а узнать всё же тянуло... не стоит лезть, если дверь захлопнули перед твоим носом.

Кевину за всю тренировку так ничего и не объяснили. Когда во время перерыва он попытался сам подняться к Нилу, его остановил тренер, сообщив, что Джостен собирает материалы для школьной газеты.

Какой нахуй газеты?

У них никогда школьных газет не было — пытался доказать Кевин, но тренер только махнул рукой и сказал, что тот со своими алкогольными марафонами мог и не заметить, что она появилась.

Когда Дэй осмелел настолько, что решил подолбить Рене, ведь она имела с Нилом разговор в начале, подключился Эндрю. А за ним, что неожиданно, Сет.

Гадать даже не нужно было. Сет просто хотел уже уложить Кевина на лопатки, чтобы тот заткнулся.

В итоге их обоих отправили домой. Медитировать и учиться концентрации.

После первого перерыва Эндрю всё чаще соскальзывал взглядом на трибуны. Нил сидел тихо, резко поднимал голову, а если взглядом натыкался на Эндрю, обязательно находил себе объекты поинтереснее.

Не то чтобы это реально бесило.

Но Эндрю за всю тренировку стёр большим пальцем лакокрасочное покрытие клюшки у сетки.

Окей.

Это реально бесило.