1/3

— Хэй, сладкое утро! — бодро раздалось из школьных динамиков. — На связи Нил Джостен, и сегодня у нас на повестке дня несколько интересных новостей.

— Вчера выпускной класс решил избавить нас от химии и затопил кабинет зловонной смесью — я отсюда её чувствую. Лисандра Зелфия сердечно попросила передать, что из их кабинета сбежал кролик. Просьба тщательно смотреть под ноги и не пугать пушистика.

— Из скучного: через неделю вас ждёт итоговый рейтинговый экзамен. Постарайтесь меньше пить на этой неделе и хотя бы иногда открывать учебник. А из интересного...

Голос на секунду понизился.

— Наша команда одержала сокрушительную победу в отборочном матче по экси! Лисы — вперёд! Особенно отличился Кевин Дэй — куда же без него — суммарно забивший соперникам пять мячей. Капитан команды, Дэн, ведущая первую половину матча и разнявшая драку между двумя нападающими. Драка выглядела впечатляюще, но, как все мы знаем, Кевин Дэй, даже заработав миллион красных карточек, без тонны цветов в больнице бы не остался.

— И, конечно же, нельзя не упомянуть моего любимого вратаря, — голос Джостена чуть потянулся, лениво и с оттенком откровенного удовольствия, — отбившего во второй половине матча тринадцать... нет, четырнадцать мячей, стремительно летевших в наши ворота. Эндрю Миньярд... Что же ты со мной делаешь?..

Эндрю, проходя по коридору, внутренне поморщился, не выдав ни звука.

— Думаю, многие согласятся, что молчаливый и агрессивный образ Эндрю, с такой лёгкостью отбивающий вражеские мячи, с этой его непроницаемой маской и сильными руками, перехватившими клюшку и забившими "Чёрным котам" через всё поле, стал очередным влажным сном этой ночью. Я точно соглашусь. А одни его бёдра чего стоят... Когда он...

Из динамиков раздалось мерзкое шипение, потом глухой удар, будто кто-то двинул кулаком по столу, и отдалённый возмущённый крик:

— Всё, всё, всё! Да понял я!

Через несколько секунд шум прекратился. В эфире снова появился спокойный, беззаботный голос Нила:

— На этом важные новости подошли к концу, а я прощаюсь с вами. И помните: лучше смотрите под ноги и не пейте. А если уж пьяные смотрите под ноги ещё внимательнее. С вами был Нил Джостен. До завтра!

Эндрю закатил глаза.

— Какого хера его ещё не сменили? — возмутился Кевин, ускоряя шаг и убегая от этого голоса.

— Его любят, — спокойно ответила Рене, легко пожав плечами. — Примерно два месяца назад директриса пыталась его заменить, но ученики взбунтовались. Забросали дверь радио-кабинета яйцами и повесили плакаты "Верните Нила". Кей, новый ведущий, не выдержал такого давления и сам сдал пост. Так Нила и вернули.

— Да кто вообще будет устраивать такое ради него? — фыркнул Кевин, явно переходя в ту раздражённую стадию, которую позволял себе только на поле. — Ставлю сотку, что он сам эти плакаты и вешал.

— Кто знает, — мягко ответила Рене.

Эндрю молчал.

Он избегал самого факта существования этого разговора, будто тот его не касался. Хотя касался самым очевидным образом.

Каждое утро, если не считать выходных, он вынужден был слушать нелепые, до оскомины, подкаты и смешанные с ними лестные комментарии в свой адрес.

Слова, в которых Нил, как бы шутя, говорил слишком много.

Ещё Нил часто выдавал слишком много эмоций в микрофон, заикаясь о команде. Любил затянуть разбор очередного матча до самого звонка с таким вдохновением, будто они только что выиграли мировой чемпионат.

Хотя их команда не то чтобы реально выходила по навыкам даже на окружной уровень. Да что там — в дружеских матчах они выигрывали не так часто, как хотелось бы. Но рыжему на это, похоже, было совершенно плевать.

Когда новостей не хватало, а контролировать его было некому, Нил превращал эфир в целый разбор стратегий. В конце обязательно выдавал каждому «дельные» комментарии — будто действительно являлся их тренером.

Всем Лисам было насрать на болтовню пацана из радиобудки.

Но его это тоже никак не задевало.

А ключевой темой, дробящей зубы и въедающейся в дёсны, всегда оставался он.

Эндрю.

За последние месяцы никто не вспомнил бы хотя бы один день, когда Нил сдержал свою слащавую словесную тошноту и не облизал ментально каждый сантиметр вратаря Лисов.

Казалось бы — ну понравился ему Эндрю, ну кидает он эти не двусмысленные намёки, даёт о себе знать.

Эндрю постоянно находил в шкафчике записки на тему «Уединитесь уже».

Был уверен, что Нил получал и похлеще.

Только вот... дальше своих утренних од он не заходил.

С окончанием новостей будто выключался. Выполнил квоту по обожанию тела Эндрю и пошёл жить нормальную жизнь.

Ни разу за все эти месяцы Нил не подошёл.Не оставил напоминания о себе.Не написал. Не позвонил.Даже не приходил на игру.

И вот это уже было странно.Эндрю заинтересовался в начале и перестал понимать в конце.

Рене говорила:

— Может, он ждёт от тебя дальнейших шагов?

Эндрю думал:

А мне это нахера?

Не то чтобы у Эндрю, как у основного вратаря Лисов, поднявшегося в национальном рейтинге на сороковое место, вообще могли быть проблемы с вниманием. Он играл в ущербной команде, но с выдающимися данными.

И лестные комментарии получал не только от Нила.

Просто остальные выбирали пути менее заметные и куда более практичные.

Можно было бы пойти по пути размышлений Рене.Сказать, что парень не из смелых. Что стесняется. Что храбрости хватает только гудеть в микрофон.

Можно было бы.Если бы Эндрю никогда его не видел.

Да, лично они не общались, но в школе пересекались достаточно часто. Рыжий кролик с поджатыми ушами попадает в поле зрения удивительно быстро.

Невообразимо яркие волосы, глаза цвета льда под солнцем, вечные футболки Лисов, будто у него других нет.

У Джостена сучий взгляд, тот, что откидывает за километр всех недостойных. И он никогда не бывает один.

Обычно Эндрю не делает выводы по внешности, но внешность Нила — исключение, которое ломает собственные правила.

В довесок рыжий регулярно, до первой взбучки от директора, успевает в прямом эфире пересказать очередные страсти своих похождений.

Имена называет редко, но по подсчётам Эндрю человек семнадцать. За два месяца.

Нил явно не тратит время на учёбу.

А самое забавное,  даже между этими историями он обязательно успевает вставить пять копеек про «недосягаемого вратаря Лисов, на которого у него стоит каждую игру».

И нет, это не вырвано из контекста.

Короче, Эндрю уверен: внимания Джостену хватает.И храбрости.И смелости.И сучести.

Всего — с лихвой.

Кевин говорил:

— Да пошёл он нахуй.

И Эндрю думал:

Пошёл нахуй ты. И он. В придачу.

У него была своя теория.Рыжий нарывался. Выводил до состояния белого каления и чего-то ждал.

Драки?Скандала?Разборок?

Возможно, он просто ненавидел Эндрю настолько, что хотел спровоцировать мордобой, за который того могли бы исключить.

Он не понимал, когда именно успел насолить Нилу.

Не припоминал ни одной сцены, где мог бы перейти дорогу, задеть, унизить или хотя бы просто случайно пересечься.Они никогда не разговаривали.Не стояли рядом.

Не сталкивались в коридоре, не сидели за одной партой. Для Нила Джостена он был просто именем из школьных новостей и лицом с командных фото.

Ни прошлого, ни привязок.

И всё равно рыжий выбрал его.Выбрал именно его.

Чтобы хихикать в микрофон, растягивая фамилию на весь корпус. Чтобы в прямом эфире делать из него утренний ритуал, как чашку кофе.

Почему?

Эндрю перебирал варианты.

Может, Джостен просто идиот.Может, из тех, кто ищет повод для внимания, для реакции и неважно какой.А может, правда ненавидит. Тихо, последовательно, с маниакальной настойчивостью.

Решил подцепить, вывести, довести, а потом смотреть, как треснет.

Но за что?

Ответа не было.И это  раздражало ещё сильнее.

Потому что Эндрю не привык быть чужой навязчивостью.

Не привык быть чьей-то идеей.

В повисшей тишине Эндрю доходит до своего шкафчика, кивает Рене, которая идёт в другую сторону, и внутренне готовится к тираде Дэя. После утренних новостей тот всегда становится слишком разговорчивым.

— Мне плевать, — начинает Кевин, как по сценарию. — Но, может, ты дашь ему уже, и он успокоится? Меня заебала вся эта история.

Кевин отражает своё раздражение в каждом действии. Резко дёргает дверь шкафчика, потом вспоминает, что, вообще-то, сначала нужно ввести код, а потом ещё кулаком прицельно бьёт по дверце.

Эндрю чувствует, как по венам растекается тихое расслабление. Ладно. Что-то в этих новостях действительно есть.

Если они выводят Дэя с пол-оборота — значит, работают.

Да, Эндрю дал бы. Чего скрывать.

Нил по оценочной доске девчонок занимал девятое место. По личной доске Эндрю — первое.

Только вот рыжий умел прятаться похлеще мыши. Мало того, что сам не искал встреч, до кучи ещё и избегал Эндрю. Хотя, может, он просто преувеличивает и нихера он не пуп земли. Но объяснить эти молниеносные переглядки и резкие сворачивания в другой коридор, когда их взгляды хоть на секунду пересекались, Эндрю не мог.

Снова подтверждается теория: Нил просто выводит его на драку. Старается никогда не оставаться один, чтобы свидетелей было побольше. И провоцирует всё так, чтобы Эндрю сам его нашёл.

Хитрая собака.

— А меня заебало твоё нытьё. Может, тебе тоже дать и ты заткнёшься, — лениво бросил Эндрю.

Самое мерзкое, что можно отыскать в этом мире, — это советы от Кева. От них априори хочется сделать наоборот, даже если изначально думал в том же направлении.

Но в противовес его советам всегда идёт этот взгляд. Кевин смотрит так, будто Эндрю в очередной раз ткнул его носом в ссаный ковёр.

Ммм... вот теперь можно жить.

После первого урока шкафчик Кевина был доверху заполнен открытками с пожеланиями скорейшего выздоровления. Хотя в драке он участвовал скорее косвенно. Дэн успела разнять их до реального мордобоя.

Дежурный заставил убирать весь этот бумажный мусор, и Кевин долго бухтел, но в итоге всё же взял метёлку.

Эндрю в очередной раз отметил, что в этих утренних новостях, по сути, нет ничего плохого.

Если, конечно, пропускать ту часть, где речь идёт о нём самом.