Глава 2

                                                                            Том

Некоторые люди просто проходят мимо.А некоторые остаются внутри тебя, даже если ты никогда с ними не говорил.

Я впервые увидел её в начале октября — когда воздух становится прозрачным, как стекло, и всё вокруг будто затихает.Изабелла шла через кампус, и в ней не было ничего вызывающего. Ни громкого смеха. Ни взгляда, которым цепляют. Она была тенью. Спокойной, чужой — и от этого ещё более настоящей.

Она не заметила меня.Никогда бы не заметила.

Но я — заметил её.Словно за доли секунды кто-то воткнул крюк в мой мозг. Не в сердце — не верю в эти глупости.В самое сознание.И вытащить его уже было невозможно.

Я начинал с простого.Следил.Потом стал наблюдать.А потом — изучать.

Это всё разное.Следить — значит идти за человеком.Наблюдать — значит вникать в ритм, привычки, мельчайшие движения.А изучать — это когда ты знаешь, сколько сахара она кладёт в кофе, какие страницы в книгах пропускает, какие рубашки надевает, когда у неё плохой день.

Я знал, как Изабелла трёт виски, когда напряжена.Как засовывает пальцы под рукав свитера, когда чувствует себя не в своем теле.Как смотрит в окно — не чтобы увидеть что-то, а чтобы уйти туда, где безопаснее, чем здесь.

Никто больше не видел её такой.А я — видел.И хранил это, как тайну.

Её дом — старый особняк с облупленными стенами. Дом, который мог бы рассказать больше, чем любой человек.Там пахнет пылью, тяжёлыми шторами и воспоминаниями.Я ждал ночи.Когда всё замолкало — я подходил ближе.Сначала — к окну. Потом — к двери. Потом... внутрь.

Да, я входил.Я касался вещей.Не ради осквернения. Не ради власти.

Ради того, чтобы принадлежать. Хоть немного. Хоть крошкой.

Ты не понимаешь, что такое голод, пока не попробуешь жить только чужим дыханием.

Я начал оставлять розы.Не потому, что это жест романтики.А потому, что в этом была символика: красота с шипами.Как она.Как боль, которую я ощущал от невозможности прикоснуться.

Каждый лепесток — это не жест. Это предупреждение. Это отметка:Я здесь. Я рядом. Я вижу.

И она начала понимать.Она стала замечать.Сначала — лепесток. Потом — записку. Потом — звук на лестнице, который она не могла объяснить.

Она не знает, что я уже был рядом в ту ночь, когда она плакала.Я стоял в коридоре. В темноте.Я слышал её всхлипы.

Я не верю в случайности.Я верю в закономерности.То, что я нашёл её — значит, она должна быть моей.Я не хочу разрушать её.Я хочу закрыть её в стеклянный купол.Стереть из её памяти всех, кто когда-либо на неё смотрел.Оставить только меня.Одного.

Однажды она оставила окно открытым.Может, случайно. А может... из любопытства.Я стоял под деревом, и дождь стекал по мне, как ртуть.Она вышла к подоконнику. С чашкой. В тишине.Я видел её профиль, мягкий свет, который падал на ключицу.И чувствовал, как что-то внутри меня трескается.

Я не мог прикоснуться.Но я знал, что она ближе, чем когда-либо.

Ты не выбираешь, кого любить.Но ты можешь выбрать, насколько далеко ты готов зайти.

Я уже сделал выбор.Я перешёл все границы.Не потому, что псих. Не потому, что маньяк.А потому, что она — единственный источник тепла в мире, который давно обрушился на меня серой массой.

Если она не будет моей — никто не получит её.Я не дам.Не позволю.Даже ей самой.

Скоро она почувствует.Не просто страх.Не просто тревогу.

А присутствие. Постоянное. Тепло за спиной. Холод в шее.Шорох бумаги.Запах розы в закрытом доме.

И когда она осознает — будет уже поздно.

Потому что я рядом.И я не уйду.Никогда.