Глава 6

Глава 6: Улица в оттенках серого***Пять утра. Армен разбудил его не словом, а лёгким толчком в плечо. В полумраке его красные глаза были двумя точками пламени.—Вставай. Одевайся во всё тёмное. Что я дал. Быстро.Булат, не проронив ни слова, пополз в ванную. Он переоделся в новые чёрные спортивки и тёмно-серую толстовку. Когда вышел, Армен уже стоял у двери, закинув рюкзак на одно плечо. Второй, поменьше, он сунул в руки Булату.—Еда, вода, смена. Не тяни, просто неси.Он в последний раз обвёл взглядом квартиру, потрогал рукой стол, будто прощаясь, и открыл дверь. В подъезде было холодно и пахло сыростью. Они вышли во двор не через парадную, а через чёрный ход — дверь рядом с мусоропроводом, которую Булат даже не замечал. Она вела в узкий, тёмный проход между гаражами.Армен шёл быстро и бесшумно, его силуэт сливался с тенями. Булат едва поспевал, спотыкаясь о неровный асфальт. Они вышли на другую улицу, не главную, а тихую, с облезлыми хрущёвками. Стоял туман, растворяя контуры мира. Это было хорошо. Они были двумя призраками в серой мути.— Такси, — коротко бросил Армен, когда они вышли к широкой, но ещё пустынной дороге. Он не стал вызывать машину через приложение, а поймал старую «десяточку», стоявшую у обочины с потухшим «шашечками». Водитель, мужчина лет пятидесяти с усталым лицом, лишь кивнул, когда Армен назвал ему улицу на другом конце города. Булат втиснулся на заднее сиденье, прижимая к груди рюкзак. Армен сел рядом, но смотрел не на него, а в боковое зеркало, следя за пустой дорогой позади.Город проносился за окном, безликий и спящий. Булат видел его впервые — не из больничного окна, не из окна квартиры. Огни рекламы, громады торговых центров, тёмные скверы. Он ничего не узнавал. Это мог быть любой город в мире. Его город.Такси высадило их у какого-то променада, набережной реки, которая в предрассветной мгле была широкая и свинцовая. Армен заплатил наличными, и они пошли вдоль чугунной ограды. Потом свернули, прошли через пустынную автостоянку, обошли забор какого-то заброшенного заводика и оказались перед пятиэтажным общежитием старого типа. Окна были тёмными, на многих — решётки.Армен достал из кармана ключ (не один, а целую связку) и открыл тяжёлую дверь подъезда. Внутри пахло затхлостью, варёной капустой и мышами. Лифта не было. Они поднялись на пятый этаж по лестнице, ступени которой были заляпаны неизвестной грязью. Армен был настороже, каждый поворот прослушивал, прежде чем сделать шаг.Квартира (или комната?) на самом конце коридора. Армен открыл её последним ключом с синей биркой. Внутри было почти пусто. Маленькая прихожая, крошечная кухня с газовой колонкой, одна комната. В комнате — два разномастных старых кресла, матрас на полу, застеленный чистым, но потрёпанным бельём, и окно, заклеенное снаружи газетами. На столе — лампа-прищепка и пачка книг, прикрытая плёнкой от пыли.— Санаторий «Солнечный», — с едва уловимой горчинкой произнёс Армен, сбрасывая рюкзак на пол. — Бывшая хата одного знакомого. Он уехал, ключи оставил «на всякий случай». На всякий и пригодились.Булат стоял посреди комнаты, ошеломлённый. Это было не убежище. Это было укрытие. Временная нора.—Надолго?—Пока не уляжется. Пару дней. Неделю. Зависит от того, как быстро Клайп и Костя найдут способ нейтрализовать Банана. — Армен подошёл к окну, отогнал угол газеты, выглянул. Вид был на стену такого же дома. — Здесь главное — не шуметь. Соседи в основном алкаши и бомжи, но лишние глаза нам не нужны.Он вытащил из своего рюкзака небольшую коробку с печеньем, бутылку воды, пачку влажных салфеток.—Осваивайся. Я скоро вернусь.—Куда? — панически спросил Булат.—За продуктами. И кое-что проверить. Ты остаёшься. Дверь не открывать никому. Даже если будут стучать и говорить, что это сантехник. Особенно если это будут говорить. Понял?Булат кивнул, чувствуя, как холодный комок страха снова подкатывает к горлу. Армен на секунду задержался в дверях, изучая его лицо.—Ты не один, я вернусь. Ты не брошенка. Это тактика.Он вышел, и Булат услышал, как щёлкнули все три замка снаружи. Его заперли. Снова.Он медленно опустился на одно из кресел. Оно скрипело и пахло пылью. Он был один в незнакомом, грязном месте, в городе, который хотел его смерти. Но теперь у него был рюкзак с едой. И было слово «тактика». И была уверенность в голосе Армена, когда он сказал: «Ты не один».Булат вытащил из рюкзака бутылку, отпил. Вода была тёплой, безвкусной. Он встал, начал осматриваться. Под матрасом нашёл старый журнал про автомобили. На полке в кухне — три консервы тушёнки с истёкшим сроком годности и завалявшийся пакетик чая. В ящике стола — карандаш без грифеля и пузырёк из-под лекарств с непонятной этикеткой.Он вернулся в комнату и сел на пол, прислонившись спиной к стене под окном. Солнце уже поднялось выше, и сквозь щель в газете пробился узкий луч света. В нём кружились пылинки. Булат смотрел на них, и вдруг его накрыло.Не воспоминание. Чувство. Острое, как лезвие.Точно такой же луч, пыль, танцующая в нём. Но вокруг не грязные стены, а полки до потолка. Книги. Старые, пахнущие тайной. Он, Булат, сидит на стремянке где-то высоко, а внизу стоит кто-то... светловолосый. Он что-то говорит снизу, голос раздражённый: «Слезь оттуда, убьёшься же, идиот!» А он, Булат, смеётся и тянется к самой дальней, самой толстой книге в потрёпанном переплёте. Его пальцы скользят по корешку...Флэшбек выключился так же резко, как и включился. Булат дышал рвано, сердце колотилось. Книги. Стремянка. Раздражённый голос. Было ли это здесь? Нет, место было другое. Библиотека? Чей-то дом? И тот голос... он был молодым, но в нём уже была знакомая, едкая нота. Армен?Дверь щёлкнула. Булат вздрогнул, отполз от стены. Вошёл Армен. Он нёс сетчатый магазинный пакет. Его лицо было сосредоточенным, но не встревоженным.—Всё спокойно. Никаких хвостов. Принес поесть. — Он выложил на стол хлеб, сыр, пачку сосисок. Потом посмотрел на Булата. — Что с тобой?—Я... что-то вспомнил.Армен замер.—Что именно?Булат описал. Книги. Стремянку. Голос. Армен слушал, не перебивая. Когда Булат закончил, в его красных глазах что-то промелькнуло — признание? Досада?—Это была библиотека в старом ДК, — тихо сказал Армен. — Её уже снесли. Ты вечно лазил, куда не надо. И... да. Это был я внизу. Я боялся, что стремянка рухнет, а ты придавишь собой полку с редкими изданиями XIX века. — Он отвернулся, начал раскладывать еду. — Ничего важного. Просто глупость.Но это была не глупость. Это было доказательство. Их пути пересекались не только в драках и насмешках. Они пересекались в тихих, пыльных местах. И даже тогда Армен что-то кричал ему снизу. Заботился? Боялся за книги? Булат не знал. Но связь была. Глубже, чем вражда.— Съешь, — Армен протянул ему бутерброд с сыром. — А потом отдохни. Ночь может быть долгой.Булат взял бутерброд. Он сидел на грязном полу развалюхи-общежития, жевал безвкусный сыр и смотрел на спину Армена, который снова стоял у щели в окне, наблюдая за серым миром. Он вспоминал пыль в солнечном луче и раздражённый голос из прошлого. И понимал, что его память возвращается не большими кусками, а такими вот осколками — острыми, яркими, бессмысленными и от того ещё более ценными. Каждый осколок был частью мозаики под названием «Булат». И, возможно, частью другой мозаики — той, что называлась «Армен и Булат». Что-то между ними было, что-то, что существовало до вражды, до разбитых стёкол, до этой побегушки. И это «что-то» сейчас, в этой вонючей, серой норе, казалось самым важным открытием из всех.

***Извиняюсь, что долго не было глав. У меня есть несколько написанных, просто нужно немного времени когда мне станет лучше. С температурой 38,2 , я надеюсь, что я не допускаю грамматических ошибок. В общем, просто ждите. Надеюсь до нг уже завершу этот фф. Хотя планируется глав 20..1194 слов