Глава №5

                                              Глава 5: Красное в зеркале и серая теньПосле инцидента с борщом что-то сдвинулось. Не в правилах — они оставались железными. Не в разговорах — Армен говорил ещё меньше. Но в самой тишине между ними появилась новая частота. Не доверие, нет. Скорее, взаимное признание факта: они заперты в этой клетке вдвоём, и другого выхода, кроме как как-то уживаться, у них нет.Булат стал замечать больше. Он заметил, что Армен всегда ставит кружку ручкой строго на восток. Что он вздрагивает от неожиданного гула грузовика во дворе. Что по вечерам, после ужина, он иногда замирает с пустым взглядом, пальцами теребя мочку уха, пока не вздрогнет и не вернётся в реальность.На десятый день Армен принёс домой странный сверток.—Держи, — бросил он Булату, даже не глядя.Внутри были простые спортивные штаны и футболка. И кроссовки. Новые, дешёвые, но новые.—Спасибо, — пробормотал Булат, поражённый.—Не за что. Твои старые воняют больницей и страхом, — отрезал Армен, но было ясно: это не про запах. Это попытка стереть следы того дня. Дать ему что-то своё, уже здесь приобретённое.Булат примерил всё в ванной. Кроссовки сидели идеально. Как Армен угадал размер? Он вышел, неуклюже вертясь перед небольшим зеркалом в прихожей.—Нормально? — спросил он.Армен, проходивший мимо с чашкой чая, на секунду остановил на нём взгляд. Быстрый, оценивающий.—Сойдёт, — бросил он и прошёл дальше. Но в его красных глазах мелькнуло что-то... удовлетворение? Или просто констатация, что задача по экипировке выполнена?Вечером Булат сделал то, на что не решался раньше. Пока Армен возился на кухне, он подошёл к полке с книгами и взял не сборник сказок, а толстый учебник по органической химии. Он открыл его наугад. Страницы были испещрены пометками на полях. Аккуратный, чёткий почерк Армена. Но не только. Там были схемы, стрелочки, вопросительные знаки, и в одном месте, рядом с формулой какого-то сложного соединения, было мелко-мелко нарисовано... драконье крыло. Искусное, детализированное.Булат замер, поражённый. Это была щель. Не та, что в линзах. Другая. Тайная жизнь за холодным фасадом. Химик, который рисует драконов на полях.— Нашел что-то интересное? — раздался голос прямо за его спиной.Булат вздрогнул и чуть не выронил книгу. Армен стоял в двух шагах, скрестив руки на груди. Его лицо было невозмутимым, но в уголке рта играла едва заметная искорка — не злости, а скорее вызова.—Я... я просто...—Просто снова полез, куда не просили, — закончил за него Армен. Он протянул руку. Булат молча отдал книгу. — Не удивляйся. Даже у роботов есть режим сна, в котором они видят схемы. Или драконов. — Он швырнул учебник обратно на полку. — Ужин готов.На одиннадцатый день пришла весть. Не через дверь. Через Клайпа.В половине седьмого вечера на экране старого телевизора (который Армен включал только для фонового шума) погасла заставка канала, и на чёрном фоне появились зелёные строчки текста, как в старых хакерских фильмах.«Армен. Это Клайп. Канал шифрованный, на 5 минут. Банан активизировался. Ищет не только Бишку. Ищет того, кто его прячет. Будь осторожен. И передай Булату, что Хданил сделал ему тату «Не сдавайся» на левой лопатке. Пьяный партак. Ужасная работа. Может у него получится что-то вспомнить. Конец связи.»(Партак - это татуировка, которая была нанесена неудачно.)Текст погас, и снова заиграло ток-шоу.Армен сидел в кресле, не двигаясь. Его лицо было каменным, но пальцы сжимали подлокотники так, что кости побелели.—Идиоты, — прошептал он в тишину. — Божественные, непрошибаемые идиоты. Татуировка. При пьяном Хданиле. Это не помощь, это клеймо. Теперь его опознать проще простого.Булат машинально потянулся к своей левой лопатке, хотя, конечно, ничего не чувствовал. Татуировка, которой он не помнил. Ещё один чужой след на его теле.—Он... он что, мог рассказать? Хданил? Про тебя?—Не думаю, — отрезал Армен. — Хданил, скорее откусит себе язык. Но он мог проболтаться пьяным, что ты жив и не в больнице. И этого достаточно, чтобы начать прочёсывать все возможные варианты. Включая меня. — Он поднялся, подошёл к окну, раздвинул шторы на сантиметр. Во дворе было пусто. — Время тихой жизни, похоже, истекает.Он повернулся к Булату. Его красные глаза в полумраке комнаты казались раскалёнными углями.—Завтра утром, — сказал он тихо, но очень чётко, — мы уходим. Ненадолго. На пару дней. Есть место.—Куда? — выдохнул Булат.—Подальше отсюда. Правила те же. Тишина. Послушание. Но будет... сложнее.В ту ночь Булат не мог уснуть. Он лежал на диване и слушал, как за перегородкой Армен не ворочается, а методично, почти бесшумно, собирает какие-то вещи в рюкзак. Звук застёгиваемых молний, лёгкий стук чего-то металлического о что-то мягкое.Булат закрыл глаза, и перед ним встал образ: Хданил, пьяный и ревущий, с машинкой для тату в руках. Глупая, уродливая татуировка «Не сдавайся» на его собственной, ничего не помнящей коже. И он вдруг понял, что хочет его увидеть. Доказательство того, что кто-то там, снаружи, в этом шумном, опасном мире, настолько отчаянно хочет, чтобы он остался собой, что готов испортить ему кожу. Это была самая идиотская, самая душераздирающая форма заботы из всех возможных.Он услышал шаги. Армен вышел из-за перегородки и остановился посередине комнаты. Он был одет во всё тёмное. В руках — два рюкзака.—Спишь? — тихо спросил Армен.—Нет.—Тогда слушай последнее правило перед выездом. Правило номер ноль. Самый главный приоритет — это твоя безопасность. Не моя. Не наших друзей-идиотов. Твоя. Если что-то пойдёт не так, ты делаешь только то, что я скажу. Без вопросов. Даже если тебе покажется, что это глупо или страшно. Ты — мой груз. И я отвечаю за его сохранность. Понял?Булат кивнул в темноте. Его горло сжалось.—Армен?—Что.—Зачем ты это делаешь? Ведь ты же меня... терпеть не мог.Долгая пауза. В свете уличного фонаря, пробивавшегося сквозь щель в шторах, Армен был похож на призрака.—Потому что, — сказал он наконец, и голос его звучал устало и странно откровенно, — если с тобой что-то случится сейчас... это будет уже моя вина. А я свою вину не люблю. Она хуже, чем старая вражда. Спи. В шесть утра выдвигаемся.Он растворился в темноте своей комнаты.Булат лежал, глядя в потолок. «Моя вина». Это было не про благородство. Это было про долг. Про ответственность. Про ту самую пачку помятых купюр за разбитое стекло, только теперь возвращаемую в другой валюте — риском и заточением.Он перевернулся на левый бок, туда, где под футболкой должна была быть татуировка. «Не сдавайся». Глупо. Пьяно. Искренне. Как и всё в этой его новой, разбитой жизни. Он сжал кулаки. Он не сдавался. Он изучал. И его главный объект изучения, красноглазый, рисующий драконов химик-затворник, завтра утром выведет его из этой первой клетки прямо в неизвестность. И Булат, к своему удивлению, почти ждал этого. Страх был, да. Но ещё было жгучее любопытство. Увидеть мир за стеклом. Увидеть того Армена, который существует за пределами этой запертой квартиры.***1050 слов