7✨

Набрав в лёгкие побольше воздуха, Чимин подошёл к столику, где были все ребята. СокДжин остался в туалете, ему стало нехорошо, а принять помощь Пака он отказался. И вообще-то Чим понимал, что нормальные, спокойные отношения между ними уже не восстановить, он всё равно не хотел этого. Знаете ли, секс всегда немного отрезвляет. Именно поэтому Пак уже осознал весь пиздец случившегося и с очень грустным лицом опустился на диванчик, зарываясь руками в волосы. Все взгляды уставили на него. Во взгляде НамДжуна он видел ненависть и отвращение и не понимал, почему так. Разве ему не нравится Юнги? Разве он не должен быть счастлив тому, что Чимин сейчас конкретно проебался?

      — Чимин-и, всё образуется, — пытается успокоить друга Чонгук, но того осекает Тэхён. Никто за этим столиком не дурак. Каждый из них понимает, что в туалете эти двое далеко не в карты играли. Только вот не каждый понимает, почему они так сделали.       — Он никогда меня не простит, — хрипит Пак, кивая отрицательно на протянутую Хосоком рюмку соджу. Больше никогда он не будет пить.       — Ты можешь его догнать. Он не ушёл далеко, — вздохнул НамДжун, забирая из рук Хосока рюмку. Ему можно.       — Спасибо, хён. Спасибо вам всем, — грустно улыбается Чим и, даже не взяв верхнюю одежду, убегает на улицу.       Хоть и лето, на улице довольно прохладно. По ночам всегда так. Но почему-то именно сейчас он не чувствует холода. Ему важно догнать его хёна. Его любовь. Его жизнь. Его Сахар. По щекам текут слёзы, кожу стягивает, парень практически уже ничего не видит, но когда отчаяние уже готово накрыть его с головой, он наконец видит отдаляющийся всё дальше от него силуэт.       Ноги сами начинают бежать быстрее, мозг ничего не соображает, лёгкие нещадно жжёт, потому что воздуха всё меньше и меньше, Пак не делает вдохов. Он почти догнал парня, как спотыкается о камень, который так удачно расположился на тротуаре, и падает. Его никто не ловит, как в ту ночь. Его не прижимают сильные руки к своему торсу, а губы не целуют с любовью и нежностью. Чим начинает рыдать в голос, понимая, что всё это безнадёжно, но у него остаётся последняя попытка. Поворачивать ногу очень и очень больно, он не встанет, остаётся…       — Хён, я люблю тебя! … кричать. Юнги оборачивается, как только слышит до боли знакомый и любимый голос. Только что-то в этом голосе не то. Мин не может понять, что именно не так, пока взглядом не находит тело, сидящее на земле. И плевать на обиду в груди, что затмевает почти всё сознание. Он срывается с места, подбегая к парню и садясь напротив.       — Минни, что случилось? — обеспокоенно спрашивает старший, вытирая слёзы с щёк парня, но они не останавливаются, поэтому это бесполезно. Юнги прижимает парня к себе, гладя того по волосам.       — Я люблю тебя, хён. Я никогда в жизни так никого не любил. Я люблю тебя! — рыдает младший, сжимая ветровку парня в своих ладошках. Мин на это лишь вздыхает. Да, он видел в туалете, как Пак его любит. Больше всяких слов.       Юнги продолжает молчать, Чимин из-за этого начинает рыдать сильнее. Он просто сломался. Заслонка, которая держала все негативные эмоции, резко опустилась, выпуская всё это наружу.       — Минни, перестань. Ты слышишь меня? Пак Чимин, прекрати плакать сейчас же, — строго сказал Юнги, но это слабо помогло. Точнее, совсем не помогло. Вздохнув, Мин накрыл губы младшего своими. Он целовал нежно, но реакции и ответа на поцелуй не было. Когда закончился воздух в лёгких, парень отстранился и сразу наткнулся на удивлённый взгляд Пака. Это было больше, чем неожиданно.       — Успокоился? — устало спрашивает Мин, поднимаясь на ноги.       — Я… Юнги-я, прости меня, умоляю. Я проебался. Очень сильно. Я знаю. Но молю тебя, прости меня, пожалуйста. Я ревновал тебя к НамДжуну, потому что ты ты перестал обращать на меня внимание, как только мы приехали. Я злился, СокДжин тоже. Мы не знали, что делаем. Мы не понимали. Хён, умоляю, дай мне шанс. Я не буду таким идиотом. Умоляю, Юнги, я люблю тебя, — слёзы с новой силой полились из глаз Чимина.       — Ты глупый, Минни, — прохрипел Юнги, вновь усаживаясь напротив младшего и закусывая губу. В нем сейчас велась борьба не на жизнь, а на смерть. Он хотел простить его, но что-то мешало. Это что-то называлось гордостью.       — Перестань плакать, пожалуйста, и объясни все по порядку, — попросил старший, сжимая чиминовы ладошки в своих.       Несколько минут потребовалось Паку на то, чтобы успокоиться до состояния разговаривать, и, вдохнув побольше воздуха, он заговорил.       — Ты не обращал на меня внимания, как только увидел НамДжуна. Я начал ревновать. Злился, разговаривал с другими, но тебе было будто плевать. В клубе у меня окончательно сорвало крышу, потому что даже от постоянно целующегося Чонгука я получал внимания больше. Я заметил, как СокДжин-хён смотрел на вас, и сразу все понял. Он был в той же лодке, что и я. Я вытащил его в туалет. Я не понимал, что делаю, он тоже. Мы… Юнги, я люблю тебя. Умоляю, прости меня! — всхлипнул Пак, угрожая заплакать опять, но Юнги решил плюнуть на всё. В конце концов, сам виноват. Чимин прав, что когда они приехали, Юнги совсем не уделял ему времени.       — Только не плачь, пожалуйста. Я люблю тебя, Минни. И у нас всё будет хорошо, — улыбнулся старший, целуя тыльную сторону ладони младшего. Чимин подавился воздухом. Он не верил своему счастью, но быстро сориентировавшись, затянул Юнги в поцелуй. Как он скучал по этим губам. Они не сравнятся ни с чем, потому что это его любимые. Это его наркотик.       Парни отстранились, и только сейчас Юнги понял, что младший до сих пор сидит на земле.       — Вставай, пойдём домой, — улыбнулся Мин, сжимая руку Пака в своей. Он скучал по этой нежной коже, по этим прикосновениям.       — Я это… Встать не могу, — как-то виновато улыбнулся Чим, опуская взгляд в землю и нервно кусая губу.       — В смысле? — нахмурился Юнги, стараясь не смотреть на губы младшего, которые тот так по-блядски облизывал.       — Я пока к тебе бежал, упал, ногу подвернул…       — Горе ты моё, — улыбнулся Мин, поднимая младшего за талию так, словно тот ничего не весит.       — СокДжин-хён пять лет влюблён в Джун-хёна, а тот не замечает. Как можно быть слепым пять лет? — возмущался Пак, пока парни стояли и ждали такси.       — Ты серьёзно? — хмыкнул Мин, прижимая того к себе покрепче, потому что спокойно стоять Пак не мог. Так и норовил вновь упасть.       — А что такого? — нахмурился Чимин, стараясь не так сильно облокачиваться на парня.       — НамДжун практически столько же. Идиоты, — хмыкнул Юнги, заталкивая младшего в только что подъехавшее такси. Парня, стоящего позади, они так и не заметили.

***

      Ким НамДжуну уже 45 лет, и он всю жизнь был один. Когда родители бросили его, думая, что если обучили школьной программе, некоторым жизненным ситуациям и до сих пор присылают деньги, то этого будет достаточно, Джуну было всего шестнадцать. В принципе, обычный возраст, когда подростки могут жить самостоятельно. Но НамДжун знал, что легко не будет. Он выучился иностранным языкам, пару лет поработал переводчиком в какой-то компании… Ему всё нравилось, не считая того, что он знал, что скоро ему придётся покинуть родной город, возможно, страну, и заводить друзей категорически нельзя. Когда на работе шутки про возраст парня начали сыпаться из уст коллег всё чаще, НамДжун понял, что пора. Уволился, собрал все вещи из квартиры и уехал.       Доминиканская Республика была для него чем-то необычным и новым, но в то же время не уютным. Он снимал маленькую квартирку, в которой практически ничего не было, на краю моря и каждый день проводил по-разному. Участвовал в гонках, иногда зачитывал собственно написанный реп, устроился на работу всё тем же переводчиком, но не заводил лишних знакомств. Общался с теми, кто был ему не приятен из-за боязни боли потом, когда опять придётся уезжать. Только вот не получилось. Он влюбился. Она была гонщицей, которую в этой стране уважали практически все. Длинные светлые волосы, выразительные голубые глаза, губы, которые она имела привычку сжимать в тонкую полоску, длинные изящные пальцы от игры на фортепиано. Он увидел её впервые, когда она обставила его на одном из заездов, тогда и влюбился. Любовь с первого взгляда? Да, это была именно она. Только вот девушка его не замечала. Пока однажды на пляжной вечеринке они вместе не напились и не провели всю ночь в квартире НамДжуна. На утро Мия, как звали девушку, назвала скромное жилище Кима уютным гнёздышком для молодой семейной пары, а потом осталась в этом гнёздышке. Так же, как и в мыслях и сердце Кима. Только вот счастье продлилось недолго. Мия имела большую популярность в своих кругах благодаря своему мастерству, что многим не нравилось. На одном из заездов у неё просто перестали работать тормоза. Она влетела в стену какого-то дома, машина взорвалась. Стоит ли говорить о том, как НамДжун корил себя в том, что это он виноват? Он не смог прожить там больше года, всё напоминало о его первой любви, поэтому и уехал, даже не взяв ничего кроме медальона, что был символом их любви, и денег. Оставил всё в прошлом, взяв с собой только воспоминания о девушке, как о счастливом сне.

      Дальше были Канада и Швейцария. Хотелось чего-то нового. Он не знал их культуру, достопримечательности казались через чур интересными, поэтому он полностью углубился в путешествия. Он объездил почти каждый городок этих стран, а когда спустя три года такого образа жизни он собирался уезжать из Бёрна, в его жизни случилось, наверное, одно из самых важных знакомств в его жизни.       Мин Юнги ворвался в жизнь НамДжуна резко, без предупреждения. Ворчливый, больше похожий на старичка, с белыми волосами, улыбкой дёснами… Они начали общаться как-то спонтанно. НамДжун вывел пьяного Юнги из клуба, когда до того доебались какие-то парни, а потом Юнги чем-то тоже помог НамДжуну, а потом они уже и не могли представить друг без друга жизнь. НамДжун без вечно спящего Юнги, Мин без вечно умного Джуна. Вместе-то они и уехали спустя год в Бразилию, где позже познакомились с остальными. И вообще-то хрен знает, почему они сошлись вместе, они ведь все такие разные на первый взгляд. Но на самом деле нет. Они все были не совсем обычными людьми, каждый из них любил приключения и адреналин, каждый из них был готов жизнь отдать за родных людей. Они чувствовали себя рядом друг с другом в безопасности.       Любовь к СокДжину пришла незаметно. Просто нравились его шутки, забота с примесью нежности, готовка, ночные разговоры, когда ему было плохо. Ему нравился старший целиком и полностью. Он не видел в нём изъянов, считая, что хён идеальный. И это не было противно, необычно или плохо. Это казалось чем-то обыденным, будто НамДжун родился для того, чтобы восхищаться этим парнем.       — Как ты понял, что влюбился? — однажды спросил Юнги, когда они остались одни в квартире. Тогда НамДжуну уже было сорок один, а парни остановились в Португалии. Парни куда-то уехали, ссылаясь на слишком сильный шум города, а у них выпал отличный шанс провести вечер вдвоём. Просто в компании друг друга и нескольких бутылок пива. Им этого порой не хватало. Но признаться друг другу в этом никто из них не мог.       — Просто в один момент понял, что слово «нравится» не хватает для того, чтобы описать мои чувства, — поделился НамДжун. И ведь это была правда. Ему уже не нравился голос СокДжина, его внешность, умение готовить и красиво говорить, его шутки. Этого было мало. Он влюбился во всё это. И представить уже день без этого было сложно и больно.       НамДжун весь извёлся, видя, как старший ведёт себя рядом с другими. Он шумный, всегда смеётся, шутит свои шутки. Но с Кимом он другой. Старается быть тише воды, ниже травы, сидит себе в уголочке, молчит в основном. И это изрядно подзаёбывало. НамДжун уже устал искать в своём поведении то, что могло не нравится старшему. Да, он неуклюж, иногда через чур умный, но раньше ведь всё было прекрасно. Первое время, что они познакомились, старшему в Джуне это нравилось. А тут ни с того, ни с сего Джин начал отдаляться. И НамДжун, наверное, долго бы ещё мозг ломал, если бы чисто случайно не послушал разговор Юнги и Чимина. Нет, подслушивал специально, но не с целью узнать что-то про старшего. Просто он искренне беспокоился за Юнги, и если бы тот не простил сейчас Пака, то Ким бы сорвался за ним. Помог Паку, а потом побежал за Мином. Но он узнал это. И терпеть теперь всё это он не намерен.       Злой как чёрт НамДжун врывается в мужской туалет, в то время, как СокДжин умывал лицо холодной водой, чтобы прийти в себя. И как бы Джуну было плевать, что у старшего мокрые руки, лицо и всё такое. Он мучился чуть меньше пяти лет, поэтому пусть сейчас все просто идёт к хуям.       Джун буквально подлетает к недоумевающему старшему и тут же впечатывается в его губы своими. Он заебался представлять их на своём теле (члене), поэтому поцелуй вышел сразу грязным, развязным, больным. Младший кусался, показывая всё своё желание к старшему, а тот плавился от ощущений. И плевать было на всё. На недавний секс Джина с Чимином в этом чертовом туалете и на пять грёбаных лет ожидания. Они нуждались в этом поцелуе.       — НамДжун-а… — тянет старший, отрываясь, наконец, он манящих губ.       — М? — мычит младший, утыкаясь лбом в широкое плечо Джина и прикрывая глаза. Так хорошо.       — Что это значит? — тихо спрашивает парень, перебирая пальцами тёмные волосы Джуна.       — Что ты хрен теперь от меня куда денешься, — серьёзно говорит НамДжун, на что старший просто счастливо смеётся.       Больше они не разговаривали. Зачем разговоры, когда можно просто держаться за руки, смотреть друг другу в глаза и видеть там любовь, просто знать, что теперь всё будет прекрасно. Они молчали до последнего. Зашли в квартиру, лениво целуясь, прижимаясь друг к другу, предвкушая будущее наслаждение. И вообще-то НамДжун хотел грубо, резко, чтобы выбить из головы старшего всю дурь, посадить его голос из-за стонов, которые СокДжин бы не смог контролировать, но в последний момент просто не смог. С Джином хотелось нежно, чувственно, потому что сам парень был таким. И по-другому он просто не смог, полностью утопая в этом парне и его нежности.

***

      Утро было самым прекрасным в жизни НамДжуна, наверное. Хотя, у каждого человека оно было бы прекрасным. Просыпаться в обнимку с любимым человеком, вдыхать запах его волос, видеть опухшее ото сна лицо, когда это не выглядит противным, а наоборот привлекательным, и улыбаться. Улыбаться, потому что ты счастлив с этим человеком. Потому что ты всю жизнь хотел именно этого.       Парни валялись в кровати очень долго, не желая отпускать друг друга. Около пяти лет ожидания давали о себе знать, когда тишина полностью поглощала комнату. Парни не спали, просто лежали рядом, крепко прижимая к себе другого, лениво целуясь или даже просто не двигаясь. Было прекрасно. Но всё хорошее когда-то заканчивается…       — Не буду больше пить, — воет Хосок, буквально вползая в квартиру. Тэхён заботливо пинает его под зад, толкая дальше в квартиру, в то время, когда Чонгук медленно проходит в кухню, желая выпить ещё больше воды. Практически всю ночь они были в клубе, а потом просто не хотели идти далеко и просто сняли два номера в отеле напротив. И, кажется, не стоит говорить, что ночь у каждого из них была весёлой. Правда, последствия теперь не очень.       — Идите проспитесь, идиоты, — сказал НамДжун, кидая в каждого из парней по пачке обезболивающего. Вообще-то он заботливый хён, но напиваться до потери пульса он не позволяет никогда. И если бы вчера они с СокДжином остались в клубе, такого бы вообще не было. Но эти трое не умеют находить границы, поэтому пусть теперь мучаются. А НамДжун будет счастлив со своим СокДжином.