Бонус. ВиГуки 💫

Тихая и пустая квартира. Единственное, что встречает Чона на протяжении четырёх дней. Парень привык, что в этом помещении всегда есть хоть какой-то шум. Просто работающий телевизор, не громкая музыка, доносящаяся из комнаты старшего или даже какие-то разговоры из кухни. Этого всего теперь нет. Его лучший друг куда-то уехал со своим парнем, а парень просто пропал, оставляя после себя недопонимания, пустоту в душе и приятные воспоминания в голове. Кажется, только сейчас парень понял всю суть первой любви. Не симпатии, не влюблённости, а именно любви. Она нужна для того, чтобы показать все прелести и горести отношений, чтобы потом вспоминать её и понимать, как делать не стоит. Чтобы мучаться потом, потому что первая любовь самая сильная.

      Вот и Чонгук мучается. Он проходит в свою комнату, по пути скидывая одежду, и падает на кровать. Живот урчит, но Чон даже не собирается принимать пищу. Даже не помнит, когда ел нормально в последний раз. Зато отчётливо помнит, что час назад он влил в себя несколько бутылок пива с новыми друзьями. И нет, они очень хорошие парни. Они заметили изменения в парне, они даже знают причину, по которой Тэхён уехал, а Чонгук теперь мучается, но исправить это никак не могут. Ким запретил говорить что-либо младшему. И плевать вообще-то, что Тэ мягкий и нежный по отношению к своим хёнам, он страшный в гневе. Они просто не могут рассказать обо всём Чону, но стараются как-то ему помочь. Только вот не помогает ни хрена, ведь Чонгук говорит, что всё в порядке, маску каждый день надевает, и ему верят. Не знают, что по ночам он плачет в своей кровати, а звонить лучшему другу, который единственный мог бы помочь, он не собирается. Пак заслуживает отдыха со своим любимым, а Чон как-нибудь справится. Он сильный.       Алкоголя не хватает, чтобы без мыслей о личном демоне уснуть, поэтому Чонгук встает с кровати, переодевается в домашнюю одежду, понимая, что потом времени не будет, и идёт на кухню. Там должно быть любимое вино, которое они с другом пьют иногда по вечерам после тяжёлых сессий. Парень немного шатается, но справляется отлично. Но только он хочет влить в себя первый бокал, как в дверь звонят. Вздохнув, Чон направляется к двери. Чимин не мог вернуться так рано, к тому же у него есть ключи. Но кто мог прийти ещё? С парнями он расстался не так давно, чтобы они успели соскучиться, а никого другого он не ждал. Да и и не общался ни с кем вовсе в последнее время. Парень ревновал. При мысли о Киме, Чонгук грустно ухмыльнулся и, даже не посмотрев в глазок, открыл дверь. Когда-нибудь его так убьют.       Чону кажется, что это сон или галлюцинации от выпитого алкоголя, только вот родной тихий голос… — Я скучал, Кук-и. …выбивает из колеи. Он готов провалиться сквозь землю, потому что перед ним стоит его личный ночной кошмар. Он думает, что это сон, от того сильно кусает себя за внутреннюю сторону щеки. Нет, не сон. Понимание бьёт обухом по голове, а обида накатывает с двойной силой. Как и слезы, что грозятся политься в любой момент. Каким бы сильным в душе он не был, каким бы альфой не казался людям, внутри он был другим. Ему всего двадцать лет, из которых половину он был закрыт от общества. Он маленький и нежный парень. Именно поэтому он с сильным хлопком закрывает дверь перед носом счастливого и ничего не понимающего парня.       Чон скатывается по двери вниз, прижимая ко рту ладонь, чтобы подавить всхлипы. До одури обидно и грустно, что с ним так поступили. Слёзы текут ручьём, сердце бешено стучит, а мозг. который говорит, что парня надо выслушать, благополучно послан в жопу.       — Кук-и, что происходит? — тихий голос из-за двери. Тэхён сидит точно так же, ровно напротив Чона. Да, он понимает, почему младший на него обижается, но не настолько же он виноват, чтобы его сейчас даже не впустить в квартиру. А может и настолько. Но ведь он не виноват, что если расскажет кому-то о своей работе, убьют не его, а того человека, который узнал. Он просто хочет уберечь своего любимого парня.       — Убирайся, Ким Тэхён, — холодный голос, который Чону было сделать очень тяжело. Попытка показаться холодным с треском провалилась в самый последний момент. Он всхлипнул непозволительно громко.       — Кук-и, я виноват, я знаю. Но я не изменял тебе, я могу тебе всё объяснить. Умоляю, не плачь и впусти меня в квартиру. Мы должны просто поговорить, — у старшего от всхлипов младшего сердце в груди сжимается, иногда пропуская удары. Больно от осознания того, что его любимый крольчонок плачет сейчас по его вине. Он ведь давно уже хотел прекратить, только вот откладывал всё почему-то.       — Я не хочу видеть тебя сейчас, Тэхён. Уходи, — очередной всхлип от накатывающей истерики.       — Я не уйду, пока мы не поговорим. Если ты не откроешь дверь, то я её выломаю, — голос становится строже, но остаётся всё таким же нежным, в нём чувствуется такая же любовь что и несколько дней назад.       Чонгук сдаётся.       Щелчок замка, после чего Чон молча, вытирая кулачками слёзы, как маленький ребёнок, плетётся на кухню. Он хочет шоколадного молока. Чимин всегда ему его даёт, когда у младшего истерика. И сейчас это должно подействовать. Он ещё такой ребёнок.       Тэхён идёт следом, оставляя дистанцию в два шага, но когда видит, что Чон никак не может успокоиться, не выдерживает и прижимает того к себе. Плевать, что у того истерика, и он ему противен. Плевать, что его сейчас бьют в грудь (и откуда в этом малом столько силы?). Он просто не может смотреть на то, как его ребёнок плачет из-за него. Да и плачет совсем в принципе.       — Кук-и, я уезжал по работе. Рассказать всего сразу не мог, мне запретили. Прости меня, умоляю. Такого больше не повторится. Я очень люблю тебя. Если ты подумал, что я изменял тебе, то прошу, не думай больше так. Кроме тебя мне никто не нужен, — шептал Тэхён, прижимая это маленькое создание к себе. Чонгук хотел в это верить, потому что он не перестал любить старшего за такой короткий срок.       — Прошу, перестань плакать. Моё сердце сжимается, когда ты плачешь. Ты не заслуживаешь слёз, ты всегда должен улыбаться. Ты самый лучший человек в моей жизни, и я всегда буду любить тебя. Прости за всю боль, что я тебе причинил. Я не достоин тебя, — всё ещё шепчет парень, всё сильнее прижимая парня к себе и гладя того по волосам. Точно в последний раз.       Когда истерика Чонгука начинает немного проходить, старший целует того в макушку и грустно улыбается. Ему надо уйти, потому что он приносит этому парню только боль. Может без него Чон сможет найти своего истинного, своё счастье.       — Прощай, Кук-и. Ты навсегда в моём сердце, — разжимает объятия, отступает на один шаг, а Чон просто стоит и не может пошевелиться. Он же не может так просто уйти. Он же не может бросить его одного во второй раз! Он не может! Тэхён не может разгадать взгляд младшего сейчас, хотя всегда получалось, поэтому просто отступает ещё. Шаг, второй… пятый. Он уходит из квартиры и, кажется, из жизни Чона навсегда.       Но нет. Теперь он его не отпустит. Пусть он ему угрожает, умоляет… Чонгук больше не потеряет его. Срывается с места, догоняет Кима уже на лестничной площадке, хватает за руку и без слов впивается в губы. Четыре дня он скучал по ним. Четыре грёбаных дня он не мог поцеловать их, дотронуться до тела старшего. Он безумно скучал, и отрицать это было глупо и бесполезно.       — Я люблю тебя, Тэхён-и, — шепчет Чон, когда воздуха уже не хватает, и он отстраняется.       — Я люблю тебя, Кук-и. А ещё я очень перед тобой виноват, — так же шепчет Тэхён, обнимая парня и зарываясь тому в шею и вдыхая родной запах. Как он по нему скучал.       После таких слов Чонгук отстранился и с хитрым прищуром посмотрел на старшего. В его глазах загорелся озорной огонёк похоти, а от недавних слёз не осталось и следа. В голове как будто щёлкнул какой-то выключатель, и улыбка, больше похожая на оскал, озарила лицо младшего. От этой картины старший невольно даже сглотнул.       — Виноват, поэтому я тебя накажу, пока не прощу, — хитрая ухмылка, после чего Тэхён не успевает даже ничего сказать. Его рот затыкают страстным поцелуем, а тело куда-то тащат. А что сказать про душу? Душа давно продана Дьяволу в обличии Чон Чонгука.

      Кое-как зайдя в квартиру, Чон захлопывает дверь ногой, не переставая целовать старшего. Грубо, страстно, с напором. Он просто скучал. Спускаясь поцелуями ниже к шеи, Чонгук выбил из груди парня стон, победно этому ухмыляясь. Его Тэ уже не контролирует себя, а значит будет намного лучше. И плевать, что собственное возбуждение давит сильнее некуда, а сперма скоро из ушей польётся.       — Кук-и, такими темпами я скоро кончу от одних только ласк, — прохрипел Тэхён, цепляясь пальцами за плечи младшего, когда тот подхватил того за попу и приподнял, заставляя обвить ногами торс.       — Ты виноват, Тэхён-и. Поэтому готовься потерять сознание сегодня, детка, — томно прошептал Чон, одновременно с этим сдавливая член парня через ткань джинсов и выбивая новый стон.       Самая близкая комната к коридору — кухня. Собирая каждый угол, но не переставая терзать губы Тэ и оставлять отметины на его коже, Гук донес парня до стола и, резко стянув с парня джинсы вместе с боксерами, посадил на холодную поверхность. Контраст холодного стола и горячей кожи немного отрезвил мозг Тэхёна, но ненадолго. Губы младшего сомкнулись на его члене, а из груди Кима послышался новый стон вперемешку с рваным выдохом. Чонгук сосал мастерски, как будто обучался этому где-то. И если бы Тэхён не знал, что у Чона никого не было до него, он бы подумал, что того заставляли делать минета каждый день.       Скрывать стоны было бесполезно. Соседи, скорее всего, уже всё слышали, а Чонгуку вообще не нравится, когда он не слышит прекрасный голос своего хёна, поэтому Тэ стонал как последняя шлюха, совсем не сдерживая себя. Когда до момента пика оставалось несколько движений, Чон резко вогнал в старшего один палец сразу на всю. Он изучил тело его практически досконально, поэтому сразу же нашёл заветный комок нервов. Пара движений губами на члене и пальцами внутри, и Тэхён кончает, громко выстанывая имя младшего. Чонгук глотает всё до последней капли, пока Тэ всё ещё не может отойти от такого оргазма, и ярко улыбается. Как же ему этого не хватало.       — Раз, — хрипло сказал Чон, смотря в затуманенные глаза напротив. Он никогда не сможет сполна насладиться их глубиной и красотой.       Рвано выдохнув, Тэхён даже боится представить, что будет дальше. Его тело все ещё не пришло в порядок, потому что он не чувствовал чего-то подобного четыре дня, но его уже переворачивают на живот.       — Это было не наказание, Тэхён-и. Сколько дней тебя не было? — шепчет младший, целуя парня в лопатку, а руками гуляя по телу старшего.       — Ч-четыре, — прохрипел парень, задыхаясь от вновь накатившего возбуждения. И всего-то поцелуй в спину и шаловливые руки на его теле.       — И ты совсем не скучал? — игриво сказал Чон, сжимая бёдра старшего, и укусил за шею. Знает, что скучал. Знает, что нужен. Знает, что любит, но играет. Это приносит удовольствие.       — С-скучал, — всё ещё заикаясь, задыхаясь и изнывая от желания почувствовать в себе далеко не пальцы, ответил старший, после чего резко вскрикнул, цепляясь пальцами за край стола, потому что у чёртого Чон Чонгука очень много сил даже в такой момент.       — Не убедительно, хён.       Чон прикусил мочку уха старшего, пальцами оглаживая место удара. Было больше, чем убедительно, потому что Ким стоял перед ним задом, широко расставил ноги, а колечко ануса так и манило, чтобы в тело вошли, но вообще-то парень всё ещё обижен и зол. А самое главное, возбужден.       - Я скучал, Кук-и. Очень скуча-а-х, — простонал парень, потому что ладонь вновь опустилась на ягодицу. Этот удар был немного больнее предыдущего, но было глупо отрицать, что эта боль приносит кайф. Чонгук — садист, Тэхён — мазохист, всё честно.       — Ты был один? — вновь спрашивает младший, проведя пальцем по сжимающемуся колечку, принося неимоверное наслаждение старшему, но совсем не торопясь проникнуть.       — Нет, — тихо, но честно признался парня. Это признание сильно разозлило Чона, но этот парень его, поэтому сцена ревности подождёт. Вместо этого сильный удар по ягодице, от чего старший взвизгивает сильнее, поджимая пальцы на ногах. Виноват и понимает это.       — Не извинишься? — очень зло спрашивает Чонгук, грубо хватая парня под ним за волосы и поднимая его голову.       — П-прости, — шепчет, а по щеке стекает слеза. Но он не изменял, и Гук это знает. По крайней мере, сейчас это проверит.       Он вошёл сразу, без подготовки и предупреждения. То, что он одним пальцем и губами довел Тэ до оргазма, ни сколько не помогло. Было очень больно, потому что у старшего не было близости четыре грёбаных дня. Что говорить про близость, если у него не было элементарного счастья все это время? Темп быстрый, грубый, но Тэхёну нравится. Чонгук это знает, поэтому тянет за волосы, заставляя прогнуться, оставляет синяки на бёдрах, кусает, толкается беспорядочно, рвано, резко, выходя и входя на всю длину, не позволяет коснуться себя, чтобы получить оргазм, скрепляя руки над головой. С последним толчком последний раз бьёт по заду старшего, после чего тот кончает, пачкая стол, который предназначен вообще-то для трапезы, а не жёсткого траха, и сжимая член младшего внутри себя. "Два," - шепчет Чонгук после чего выходит, так и не кончив, и даже не ждёт, пока Ким придёт в себя, тянет за руку и разворачивает к себе. Тэхёну говорить не надо, понимает всё без слов. Садится на колени и, вдохнув побольше воздуха, берёт член в рот. Широкая ладонь тут же ложится на его затылок, надавливая сильнее. Тэхён смаргивает слёзы, подавляет рвотный рефлекс и сосёт. Сосёт так искусно и смотрит так по-блядски, что Чонгук не выдерживает и кончает тому в рот с низким стоном, всё ещё сжимая волосы старшего в своём кулаке.       Тэхён облизывается, но остаётся сидеть на коленях. Чон тянет его за руку, чтобы встал, и накрывает его губы своими. Нисколько не неприятно. Это его парень и его член. Всё правильно.       - Я устал, Кук-и, давай отдохнём? - шепчет чуть отстранившись. Понимает, что на сегодня это не всё, но закусываео губу, опуская взгляд на грудь Гука, пока руки младшего обнимаю его за талию, притягивая ближе к себе.       - Ты не отделаешься от меня просто так, - ярко улыбается, чмокая старшего в губы. И Тэхён даже думает, что Чон согласится с его предложением, но нет. Гук хитро улыбается и тянет его в сторону ванной. Он планирует, взять этого парня сегодня на всех горизонтальных и не очень поверхностях. Делать нечего, Тэ следует за парнем, хныча как маленький, потому что устал, но понимает, что ему это нравится. Нравится на всех поверхностях, жёстко и мягко, грубо и нежно, медленно и быстро, потому что всякий раз с любовью.       Совсем не потому, что Чон Чонгук трахается как Бог, что вы. Совсем не по этому.

***

      - Я правда устал, - шепчет Тэ, но поцелуи Чона не останавливает. Они перепробовали почти все поверхности в этой квартире, а перерыв был всего один раз, когда из глаз уже искры сыпались от такого количества оргазмов. А закончили около пятнадцати минут назад, потому что через полчаса должны были приехать парни, а этим двоим ещё надо было поговорить о работе старшего, но сейчас Тэ сидит на подоконнике, а Чон его опять целует, удобно устроившись меж разведённых ног. На такую реплику младший всего лишь ухмыляется и вновь затягивает старшего в поцелуй, подминая под себя. Но видимо на сегодня им и правда хватит, так говорит сама судьба. Хрен знает, кто и когда успел открыть окно, но уже через секунду Ким летит из раскрытого окна вниз с третьего этажа. "Сука," - успел лишь подумать Тэхён, преждём чем потерять сознание. А Чонгук ещё минут пять стоял и тупил, что только что произошло, и только после этого вызвал скорую.

      И ведь не объяснишь ребятам, что это придумал далеко не Тэхён.