Предчувствие грозы

Весна семестра медленно переходила в финальную стадию. В университете объявили расписание выпускных экзаменов. Время разлук и новой жизни. Феликс чувствовал, как давит тревога: душа, привыкшая к теплому отношению Хёнджина, начинала дрожать при малейшем отголоске бумаг. Он сочинял эскизы к диплому и думал лишь об одном: как бы ему не испортить отношения, ведь Хёнджин ждал выпускного наравне с друзьями — и он не видел, что завтра их истории уже не будет.

Тем временем популярность Хёнжина зашкаливала. Он получил предложение вести школьный блог, где выкладывал видеоуроки по граффити, по ночам устраивал импровизированные перформансы на заброшенных стенах, а утром в класс нёс фотографии своих «трофеев» друзьям. Он был вплотную к цели стать настоящей легендой в своём круге. Ему казалось, что мир у его ног. Только вот рядом стоял Феликс, всё ещё думающий о словах, которые Хёнджин сказал полгода назад: «Посмотрим».

Одним утром Феликс задержался у доски объявлений в коридоре корпуса. Над расписанием выпускных экзаменов висела жёлтая бумага, заламинированная под стеклом. Он слегка наклонился, всматриваясь в даты и номера аудиторий, будто там скрывался какой-то шифр, ключ к его спокойствию. Вместо того чтобы успокоиться, он почувствовал, как сердце застучало сильнее.

– Феликс! – раздался сзади знакомый голос.

Он обернулся и увидел Хёнджина: рюкзак весел сбоку на одном плече, в руках кусок мелованного картона с новым эскизом. Развеяться перед серьёзными разговорами у друга было проще простого.

– Привет, – ответил Феликс, улыбнувшись сквозь напряжение, и поцеловал в щёку поднимаясь на носочки. – Куда идёшь, Джини?

– В студию, – бодро отозвался Хёнджин, поглаживая талию своего парня – Завтра собираюсь снять ролик для школьного блога. Будем расписывать старый ржавый забор на окраине. Представляешь весь процесс от подготовки до финального кадра? Кстати, не хочешь присоединится, котён?

– Это, ээ... интересно! Ага.. – Феликс попытался звучать так же уверенно и мотивирующие – Только завтра у меня первая пара в девять. Дипломная комиссия. Надо ещё эскизы доделать. Прости, любимый

Хёнджин остановился и поднял брови:

– Ох, не у каждого ведь полноценно работает ночная смена и утренние совещания? Блядство. Как ты вообще жив?

Феликс глубоко вздохнул, руки предательски задрожали:

– Я пытаюсь успеть. Но, блин, чувствую себя на грани нервного срыва. Не хочу испортить ни твои планы, ни свои. Понимаешь?

Хёнджин молча протянул ему листок:

– Держи. Это заметка к следующему стенду. Завтра вечером. Приходи, если сможешь. Мне нужен оператор.

Феликс взял листок и спрятал его в карман:

– Спасибо. Но я... я не знаю.

– В смысле? – усмехнулся Хёнджин, — как не знаешь?

Его спокойная лёгкая ухмылка звучала для Феликса почти издевкой, но вместе с тем и поддержкой. Он кивнул, хотя и понимал что сердце подсказывает ему согласиться, а разум — отказаться.

В аудитории было пусто, только на доске висели формулы и схемы, а на крайних партах — портфели студентов, находившиеся на дежурстве. Феликс собирал свои карандаши, линейки и планшет для эскизов: сегодня ему предстояло показать преподавателям, что дипломная работа полностью готова к исполнению. В дверь тихонько зашёл доцент Чхве, суровый чел, чей взгляд мог свернуть даже самый твёрдый камень:

– Феликс, вы готовы? – спросил он, проверяя часы на руке. – Через пять минут начнётся первая часть показа.

– Да, готов, – ответил Феликс, сдерживая волнение. – Я показывал эскиз фасада старого театра.

– Очень хорошо. Мы ждём. В аудитории на первом этаже, Ли.

Седовласый доцент удалился, и Феликс едва сдержал дрожь рук, вынимая свои рисунки из папки. Перед глазами будто мелькали тени ночных выступлений Хёнджина — его стремительные мазки аэрозолем, звук пробуждающегося города. Ему хотелось быть там, где всё движется и горит, но он должен был остаться здесь, с бумагами и линейками.

На ступеньках перед аудиторией Феликс встретил Суа, одногруппницу, давно уже странствующую по проектам с ним плечом к плечу:

– Как ты? – спросила она мягко. – Я видела в расписании твоё время. Боюсь, этот экзамен будет твоим самым.. напряжным.

– Надеюсь на лучшее, – улыбнулся Феликс. – А ты готова?

– Да, я передумала набирать слоёв штукатурки и решила перепланировать стены. Думаю, им понравится. Ладно пора бежать. Удачи, Ликс!

Они приобнялись, и Суа прошла в аудиторию. Феликс же остался стоять на коридоре, вынимая из кармана листок-приглашение от Хёнджина и уставши вздыхая.

Вечером на складе было полумрачно: тёплый свет уличных фонарей смешивался с желтоватым сиянием прожекторов Хёнджина. Ровно в восемь подъехал разбитый старый «УАЗик», внутри  которого болтались несколько баллонов с краской. Друзья уже собрались у огромной бетонной стены, готовой принять рисунок.

– Рад видеть вас всех! – крикнул Хёнджин, размахивая баллончиком. – Сегодня сделаем не просто граффити арт, а объявление о весне, переменам и наших мечтах!

Кто-то громко выкрикнул «Ура!», и Феликс почувствовал, как в душе зажглась искра. Ещё буквально полчаса назад на него давили экзамены, дипломные терминологии, а сейчас — запах краски, смех, музыка из портативной колонки. Он прошёлся по линии, которую Хёнджин уже набросал мелом:

– Покажи мне, – попросил Феликс у своего парня.

Хёнджин подошёл, подправил мел, потом отступил.

– Здесь будет сердце, – объяснил он, — раздваивающееся на тысячу вен. А здесь стилизованная линия или что-то подобное, пересекающая сердце, как символ нашей логики и нашей импровизации.

Феликс улыбнулся:

– Вау... Да ты сумасшедший!

– Почему сумасшедший? – удивился Хёнджин. – Это два мира, что сливаются в одно. Это ты и я.

В ладони Феликса задрожал баллончик. Он обвел контур. Первый шорох аэрозоля по забору вызвал дрожь. В миг он ощутил, как страх отступает, а на смену приходит лёгкий кайф.

Рядом кто-то включил плейлист: Deep House, пульсирующий ритм обволок всех теплою волной. Феликс аккуратно прошёлся по линии, и получилось не так уж плохо. Он выдохнул и посмотрел на Хёнджина:

– Спасибо. Я... давно так не рисовал.

– Солнце, – Хёнджин взял его за плечо, – иногда надо просто позволить себе отдохнуть от бумаг. Ты ведь тоже выращиваешь что-то своё, не так ли?

Феликс задумался:

– Да, но экзамены...

– Сломанные нервишки не принесут блестящих идей, – рассмеялся Хёнджин. – Держим баланс. И экзамены сдаём, когда придёт время. А пока вот это вот всё.

Группа студентов, собравшись вокруг, начала делать фото и видео, а Феликс и Хёнджин позировали на фоне только что начатой работы. Лунный свет добавлял романтики: ржавый забор казался холстом для чего-то большего, чем просто рисунок.

– Смотри, – показал один из парней в телефоне, – подписчики уже лайкают сторис: «Город просыпается».

Хёнджин широко улыбнулся:

– Мы же обещали стать легендами?

Феликс кивнул, а внутри что-то щёлкнуло, как в старом фотоаппарате: кадр, который нужно сохранить.

Ночью, когда мир вокруг засыпал, Феликс остался допивать кофе, сидя на ступеньках на второй этаж. Посмотрев наверх на панорамное окно в потолке, он увидел как высоко в небе тянулись тусклые облака. Рядом с ним опустился Хёнджин:

– Вы двое уже разошлись?

– Да, – ответил Феликс, — только я остался тут.

– Я решил проверить скрипт и сценарий блога и... подумал, что тебя там не хватает.

Они молчали минуту, потом Хёнджин осторожно спросил:

– Феликс... как ты себя чувствуешь по поводу завтрашнего экзамена?

Феликс прикрыл глаза, вздыхая обречённо, дрожа и глубоко вдохнул прохладный воздух:

– Не могу сказать, что я доволен и уверен собой. Но теперь я знаю... что мне важно не только бумажки, диплом и сроки.

– Я рад слышать это, – улыбнулся Хёнджин, — но ведь за дипломом кроется твоя мечта.

– Да, – кивнул Феликс, – но прежде чем её осуществить... может, стоит вспомнить, почему я туда шёл. Не только ради галочки и росписи на сертификате и дипломе, но и ради свободы, вдохновения и... дружбы.

Хёнджин молча обнял его за плечи. Феликс почувствовал, как напряжение медленно тает:

– Давай сейчас просто помечтаем. Без волнений о том, каким будет наш следующий проект, день, события... Ну ты понял

– Я хочу сделать что-то грандиозное, – задумчиво сказал Хёнджин. – Не просто один какой-то рисунок на заборе не понятно какого здания, а целую серию в разных городах и местах. Ты со мной?

Феликс прижал к себе парня:

– Всегда.

И, глядя на улицы пустого города, они молча прокручивали в голове планы будущей жизни, где единственным расписанием станет ритм вдохновения и дорог, которые они ещё не прошли.

Пусть завтра их ждут экзамены, а за ними — новые испытания. Сейчас была та самая ночь, когда страх отступал, а надежда подмигивала неоновыми отблесками — и два художника, стоящие плечом к плечу, были готовы встретить любой экзамен, любой стык двух миров: официального и уличного, бумаги и краски, разлук и новой жизни.