5 ГЛАВА : ГРОМ СРЕДИ ЯСНОГО НЕБА

Хоукинс, Индиана. Пятница, октябрь 1982 года.Пятница в Хоукинсе дышала предчувствием бури. Небо затянуло свинцовыми тучами, а воздух стал вязким и холодным. В доме Байерсов паника ощущалась почти физически — она вибрировала в дребезжании чашек на кухне и в том, как Джойс металась по дому, лихорадочно собирая вещи. Очередной звонок из придорожного автомата подтвердил худшее: Лонни уже проехал развилку у шоссе 6. Он был близко. Слишком близко.— Джонатан, — Джойс схватила старшего сына за локоть, её пальцы впились в ткань его куртки. — Уводи его. Пятнадцать минут, не больше. Если Лонни увидит его здесь... если он увидит его таким, он просто посадит его в машину и уедет. Я знаю его. Он считает, что имеет на это право.Уилл стоял в тени коридора, бледный, в своей старой фланелевой рубашке, которая теперь казалась ему на два размера больше. Он всё еще чувствовал слабость в ногах после лихорадки, но страх перед отцом действовал как ледяной душ, вытесняя остатки болезни.— Мы поедем в город, мама. — коротко бросил Джонатан. Он не взял камеру. Сегодня ему нужны были свободные руки и холодная голова.***Когда «Форд» Джонатана вырулил на главную дорогу, Уилл вжался в сиденье, провожая взглядом знакомые деревья. Ему казалось, что за каждым кустом прячется тяжелый синий пикап Лонни. Чтобы хоть как-то унять дрожь в руках, он заговорил.— Джонатан... как ты это сделал? Майк под арестом. Его отец... Тед Уилер, он же никогда не меняет решений. Как он отпустил Майка?Джонатан крепче сжал руль, на его скулах заиграли желваки. — У каждого взрослого есть свой фасад, Уилл. И каждый боится, что в этом фасаде появится трещина. Твой отец думает, что сила в кулаках, а Тед Уилер думает, что сила в репутации.Он на мгновение отвел взгляд от дороги, посмотрев на брата с горькой, взрослой улыбкой. — Я зашел к нему вчера вечером. Принес кое-какие снимки. Помнишь, я снимал банкет в загородном клубе в прошлом месяце? Тед там был... скажем так, не один. И не с Карен. Он очень переживал, что эти кадры могут испортить его имидж «идеального семьянина» перед выборами в городской совет.Уилл затаил дыхание. Его всегда тихий, меланхоличный брат пошел на настоящий шантаж.— Ты пообещал отдать ему негативы? — Я пообещал ему, что сделаю для него новую серию снимков, — тех самых, где он выглядит «героем общины», — и что старые пленки навсегда исчезнут в проявителе. Взамен он разрешил Майку выйти на «дополнительные занятия по биологии». На три часа. Под мой личный присмотр.Уилл смотрел на брата с нескрываемым восхищением и легким ужасом. Он понял, что Джонатан пожертвовал частью своей честности, чтобы выкупить для него несколько часов свободы.***Они затормозили у дома Уилеров. Майк уже ждал на крыльце, переминаясь с ноги на ногу. Он выглядел так, будто не спал всю неделю: глаза горели лихорадочным блеском, волосы превратились в абсолютный хаос. Как только машина остановилась, он рванул к двери, едва не вырвав ручку. Когда Майк ввалился в салон и увидел Уилла — похудевшего, с огромными испуганными глазами, но живого и настоящего — его плотина рухнула. Всю неделю он копил в себе гнев на родителей, страх за друга и ярость на Лонни.— Уилл! — выдохнул Майк. Его голос сорвался.Он не смог сдержаться. Наплевав на всё, Майк подался вперед и обхватил Уилла руками, прижимая его к себе так сильно, что тот едва не охнул. Майк уткнулся лицом в плечо Уилла, и его плечи мелко задрожали. Он не просто обнимал его — он проверял, не исчезнет ли Уилл, не окажется ли он снова лишь голосом в потрескивающем эфире рации. Одинокая слеза скатилась по щеке Майка, оставляя след на рубашке друга.Уилл замер, ошеломленный этой открытой, болезненной нежностью. Он осторожно положил руки на спину Майка, чувствуя, как бешено бьется его сердце. В этот момент мир вокруг перестал существовать — не было ни школы, ни Лонни, ни злых слов.Но тут Майк почувствовал на себе взгляд. Он вскинул голову и встретился глазами с Джонатаном, который наблюдал за ними через зеркало заднего вида. Взгляд Джонатана был спокойным, но пронзительным — он видел всё.Майк мгновенно покраснел до корней волос и неловко отстранился, лихорадочно поправляя куртку и отворачиваясь к окну. — Я... я просто думал, что ты вообще не выберешься, — буркнул он, пытаясь вернуть голосу твердость, которая всё равно предательски дрожала. — Привет, Джонатан. Спасибо, что... ну, вытащил.— Не за что, Майк, — тихо ответил Джонатан, заводя мотор. — Пристегнитесь. Нам нужно место, где нас не будут искать. Едем в «Бенни».***Пока они ехали к окраине, стараясь держаться подальше от центральных улиц, к дому Байерсов медленно подкатил синий пикап с номерами другого штата. Лонни вышел из машины, громко хлопнув дверью. Он поправил кепку и оглядел поросший лесом двор с брезгливым выражением лица. Он вошел в дом без стука, толкнув незапертую дверь. — Джойс! — крикнул он, и его голос заставил задрожать стекла в окнах. — Выводи парня. Я не собираюсь тратить на вас все выходные. Нам пора делать из него мужика.

Джойс стояла посередине кухни, сжимая в руках пустой чайник. Она была одна. И впервые за много лет она не отвела взгляд.

— Его здесь нет, Лонни, — твердо сказала она. — И ты его не получишь.***Джонатан припарковал «Форд» на самом краю стоянки, в тени раскидистого вяза, подальше от ярких витрин. Он не глушил мотор — старая машина тихо ворчала, создавая уютный кокон из вибрации и тепла.— Я зайду внутрь, — сказал Джонатан, не оборачиваясь. — Возьму что-нибудь перекусить. Что вам взять?Уилл молчал, глядя на свои руки, а Майк, кажется, вообще забыл, как дышать. — Мне всё равно. — тихо ответил Уилл. — Понял. Сидите тихо. — Джонатан вышел, хлопнув дверью, и его долговязая фигура быстро скрылась за стеклянными дверями закусочной.

В машине воцарилась тишина, нарушаемая только тиканьем часов на приборной панели. Майк чувствовал, как внутри него всё дрожит — этот странный микс из ярости на весь мир и запредельного облегчения. Он посмотрел на Уилла. Тот казался таким хрупким в свете тусклых уличных фонарей, таким... беззащитным. Майк медленно, словно боясь, что Уилл исчезнет, протянул руку и положил её другу на плечо. Пальцы невольно сжали плотную ткань куртки.— Я так скучал! — выдохнул Майк, и его голос сорвался на высокой ноте. — Так скучал, Уилл! Так боялся...Он запнулся, глядя в окно, где по стеклу начали ползти первые капли холодного дождя. Он боялся не Лонни. Он боялся, что Уилл поверит во всю ту грязь, которую ему внушали. Что Уилл закроется от него. Уилл поднял голову. Он увидел, как у Майка дрожит подбородок, как он отчаянно пытается снова не расплакаться, изображая из себя сильного лидера группы.— Чего ты? — Уилл попытался улыбнуться, хотя губы слушались плохо. — Всё не так плохо вроде. Я же здесь. Джонатан рядом...— Нет, ты не понимаешь! — Майк резко повернулся к нему, его глаза в полумраке салона казались совсем темными. — Когда ты не отвечал по рации... после того звонка... я думал, что потерял тебя. Не просто потому, что тебе запретили гулять. Я думал, ты решишь, что я... что я такой же, как они. Что я брошу тебя из-за того, что сказал твой отец.Майк сжал его плечо сильнее, почти до боли, стараясь передать всю ту решимость, которую он копил всю неделю.— Мне плевать, что он говорит, Уилл. Слышишь? Плевать на него, на его слова, на его пикап и на всё, что он считает «правильным». Если он попробует тебя забрать... я... я под колеса лягу, но не пущу его.Уилл смотрел на него, и в груди у него что-то болезненно, но сладко сжалось. Та самая «неправильность», о которой орал отец, сейчас казалась ему единственной правдой, ради которой стоило дышать. Он накрыл ладонь Майка своей рукой — робко, одними кончиками пальцев.В этот момент двери кафе открылись, и на пороге показался Джонатан с двумя бумажными пакетами. Но он не спешил к машине. Он замер, глядя через дорогу. Там, на главной улице Хоукинса, медленно проезжал синий пикап, хищно притормаживая у каждого перекрестка. Лонни начал охоту.