Глава 3: Круговая оборона

Вой тварей снаружи стал оглушительным. Они бились в запертую дверь, царапали по дереву и металлу когтями, издавая звук, от которого кровь стыла в жилах. Наш импровизированный барьер из стола и шкафов ходил ходуном.

«Бобстер, Эван — держите этот шкаф!» — крикнул Блейн, вставляя новый магазин в свой пистолет. Его лицо было сосредоточено, весь сарказм ушел, осталась только холодная эффективность. «Элли, Кэсси — отойди в глубь комнаты, за тот стол. Лена...»

«Я буду стрелять,» — отрезала я, проверяя тяжелый тактический фонарь, который мог ослепить, и отцовский охотничий нож, пристегнутый к поясу. Мои руки не дрожали. Внутри была только ледяная ярость и странная, пугающая ясность.

Чейз бросил на меня быстрый взгляд. Он видел это состояние — состояние до катастрофы, когда все чувства уходят, оставляя только цель. Он сам так работал. Он кивнул, коротко, одобрительно.

«Хорошо. Но за мной. Блейн, у нас слева окно, оно заколочено, но не надежно. Держи его в поле зрения.»

«Чувствую себя в любимом стрип-клубе — со всех сторон опасность, а платят копейки,» — процедил Блейн, но его взгляд был прикован к окну.

Сверху посыпалась штукатурка. Дверь не выдержала. В проем, раздирая барьер, втиснулась первая тварь. Она была как волк, слепленный из мокрого снега и теней, с горящими синими точками-глазами и пастью, полной ледяных игл.

Выстрел Чейза прозвучал громоподобно в замкнутом пространстве. Тварь взвыла и рухнула, расплываясь в лужу грязного тающего снега. Но за ней уже лезли другие.

Начался кошмар.

Мы отстреливались. Чейз и Блейн работали в жутком, отточенном синхронe, будто снова стали напарниками, прикрывая друг друга при перезарядке. Я била фонарем в морды тем, кто прорывался ближе, чувствуя, как ледяная крошка летит в лицо. Один раз коготь чиркнул по моей куртке, и я вонзила нож в бок существу. Оно не закричало — издало шипящий звук, будто на раскаленную сковороду вылили воду, и рассыпалось.

«Слева!» — закричала Кэсси.

Окно рухнуло. Из облака снега и щепок выпрыгнуло существо, похожее на огромную белую сороконожку. Оно метнулось к Элли.

Все произошло за секунду. Бобби, который толкал шкаф, рыкнул что-то нечленораздельное и бросился наперерез. Он не был бойцом, как Чейз или Блейн. Он был просто Бобби — лучший друг, шутник. И сейчас он просто заслонил Элли своим телом, подняв над головой обломок стула.

Тварь вцепилась ему в руку. Бобби закричал от боли и удивления.

Выстрел Эвана был точным. Пуля ударила в «голову» твари. Элли, с лицом, искаженным ужасом, рванула Бобби назад, а Кэсси уже тащила аптечку.

«Рука! Рука, Боже...» — Элли бормотала, пытаясь зажать рану. На рукаве Бобби проступал алый цвет, а кожа вокруг ранок странно синела, будто от обморожения, но гораздо быстрее.

«Яд или морозный некроз, — сквозь зубы произнес Блейн, отстреливаясь от очередной твари в дверном проеме. — Надо прижечь!»

«Чем?» — в панике спросила Кэсси.

Я увидела зажигалку матери на столе. Рядом с книгой. Я схватила ее, щелкнула и бросила Элли. «Доверяй мне!»

Элли посмотрела на меня, потом на стонущего Бобби. В ее добрых глазах вспыхнула решимость. Она кивнула. «Держи его.»

Чейз и Эван создали нам прикрытие, оттесняя тварей шквальным огнем. Я слышала, как Бобби сдавленно вскрикнул, когда пламя коснулось раны, и чувствовала тошнотворный запах паленой плоти. Но синее пятно перестало расползаться.

Внезапно твари отступили. Их вой стих так же резко, как и начался. В проходе, заваленном тающим снегом и останками, стояла тишина, нарушаемая только нашим тяжелым дыханием.

«Перерыв?» — хрипло пошутил Блейн, прислонившись к стене. На его лбу выступил пот.

«Они ждут команды,» — мрачно сказал Чейз. Он смотрел в темноту коридора. Там, в конце, снова мелькнула тень в плаще. И то большое, белое существо рядом с ней.

«Она ведет их,» — прошептала я. Моя ненависть пылала ярче любого огня. Я сделала шаг к проему. «Мама!»

Чейз схватил меня за запястье. «Нет. Это ловушка. Она хочет выманить тебя. Тебя или...» Его взгляд скользнул по Бобби, которого Элли перевязывала, по Эван и Кэсси. «Добровольную жертву. Для ритуала.»

«Но солнцестояние... оно же сегодня ночью, — сказала Элли, поднимая заплаканное лицо. — Что нам делать?»

Я вырвала руку из хватки Чейза. Не из-за злости на него. Просто его прикосновение, полное заботы, могло растопить лед внутри, а я не могла себе этого позволить. Еще нет.

«Мы делаем то, зачем пришли, — сказала я, подходя к столу. Я взяла книгу. Старые страницы пахли плесенью и безумием. — Мы ищем способ закрыть эту «дорогу» навсегда. Кровью призвавшего... или жертвой.» Я посмотрела на них всех. «Никто из вас не станет жертвой. Никто. Значит, план один — найти ее и остановить. Физически.»

«Тебе она кровь из носу нужна, хулиганка, — заметил Блейн, подходя ближе. Он смотрел на книгу через мое плечо. — Но в ритуале сказано про «добровольность». Если мы ее просто пристрелим в отместку... может, это только усугубит? Магия любит такие нюансы.»

«Тогда мы выясним нюансы, — сказал Эван неожиданно твердо. Он все еще держал Кэсси за руку. — Но сидеть здесь — значит ждать, пока они снова пойдут на штурм или пока ритуал не завершится. Надо двигаться.»

«Куда?» — спросил Бобби слабым голосом. Он был бледен, но улыбнулся Элли. «Я, кстати, герой, да?»

«Идиот, — выдохнула она, но поцеловала его в лоб. — Полный идиот.»

Я изучала карту в книге. Старый город. Место силы. Там, где начиналась «Поворотная дорога» — заброшенная часовня на окраине, у старого кладбища. Туда, конечно. Туда все дороги ведут в ночь солнцестояния.

«Мы идем туда, — ткнула я пальцем в карту. — В эпицентр. Прерываем ритуал. И...» Я замолчала, глядя на кровавый шарф в кармане. «И я получаю свои ответы.»

Чейз долго смотрел на меня, его лицо было неприступной крепостью, но в глазах бушевала война. Он хотел оградить меня, унести отсюда, спасти от боли. Но он понимал, что единственное спасение теперь — пройти через боль до конца.

«Хорошо, — сказал он наконец. — Но мы делаем это по-моему. Мы не лезем на рожон. Мы разведка и диверсия. Понятно?»

Все кивнули. Даже Блейн, после короткой паузы, кивнул.

Мы собрали остатки сил и боеприпасов. Я засунула книгу за пояс. Чейз проверил повязку Бобби. «Держись, бобовый. Еще немного.»

Мы выбрались из архива через окно, в тишину, которая была страшнее любого воя. Город был пуст, но мы знали — за каждым сугробом, в каждой тени могла таиться смерть. И мы шли на встречу с ней, ведомые горем, верностью и хрупкой надеждой остановить зиму, которая грозила стать вечной.

А впереди, в сердце вьюги, нас ждала моя мать. И то, что она осмелилась призвать.

Большая глава получилась)