Глава 2: Противоречивая мораль

О боги, о боги, что же со мной не так… Собственный голос эхом отдавался у Иккинга в голове, оглушая его, пока он сгорал от стыда. Он не понимал, что происходит, но как бы он ни старался собраться с мыслями и всё обдумать, это только ещё больше сбивало его с толку.

Ему не следовало позволять девушке-дракону целовать себя. У него было достаточно времени, чтобы остановить её, как бы ему ни хотелось убедить себя в обратном.

«Я чудовище. Я почувствовал влечение к девушке-дракону- ЕДИНИЦЕ- КАКОЙ БЫ ОНА НИ БЫЛА! — и я…»

О боже, ему всё ещё хотелось сделать это снова.

«НЕТ!» — закричал он, хватаясь за свои непослушные волосы. Ускорив шаг в порыве отрицания и отчаяния, он выбрался из леса и наконец вернулся на границу своей деревни. Когда он увидел Астрид дальше по дороге, его переполнявшие эмоции пронзили его, словно стрела. Астрид, бесспорно, самая красивая воительница в деревне, в которую влюблён каждый парень…

О боже, как бы она отреагировала, узнав, что для меня она теперь на втором месте после дракона.

С трудом подавив желание поежиться, он взбежал по лестнице в свой дом и рухнул на кровать, зарывшись в ворох мехов и свернувшись калачиком, чтобы отгородиться от мира и, возможно, никогда не выходить из этого состояния.

Я хочу сказать, как я мог смотреть в глаза людям, зная, что я целовался с нашим заклятым врагом и ПОЛУЧАЛ ОТ ЭТОГО УДОВОЛЬСТВИЕ?!

Его сердце кольнула вина, но он отмахнулся от неё.

Она не была умной. Она не могла быть умной. Это дракон. Драконы не думают, они безмозглые существа, которые только и делают, что сжигают мир вокруг себя шквалом огня и когтей. Они грабят, не обращая внимания на страдания и голод в деревнях, и после смерти им нет места в Асгарде. Они чудовища. Они монстры, они монстры, они монс-

Да, продолжай убеждать себя в этом. — непрекращающийся голос эхом отдавался у него в голове, заставляя Иккинга замирать, потому что это был его собственный голос.

Ш-ш-ш-ш!

Вам это понравилось. Она была хорошенькой, вам это понравилось.

НЕТ, Я НЕ ДЕЛАЛ ЭТОГО! Это возмутительно! Мне не нравится целоваться с чешуйчатой рептилией!

Почему бы и нет? Она показалась мне милой. Ты сейчас так думаешь.

Гр-р-р, ПРОЧЬ ИЗ МОЕЙ ГОЛОВЫ!

Я — твоя голова, тупица. И прямо сейчас твоя голова говорит тебе, что всё было даже на пять процентов не так плохо, как я себе представлял. И вообще, как что-то может быть настолько неправильным, если в тот момент всё казалось таким правильным?

Н-но... А как же всё то, за что выступают викинги! Драконы — наши смертельные враги, и я не думаю, что кто-то обрадуется, если ты будешь испытывать к ним влечение!

Э-э, держи это в секрете или что-то в этом роде. В противном случае найди способ это изменить. Ты — и я говорю «ты», но на самом деле имею в виду себя — серьёзно хочешь сказать, что всё, что говорит тебе культура викингов, безоговорочно верно? Драконов называют безмозглыми тварями, которых последние триста лет считали смертельными врагами, но что было до этого? Кто-нибудь действительно пытался подружиться с ними? Или заключить с ними союз? Нет. Всё потому, что викинги поступали так: «тыкали в него острой палкой, пока он не переставал двигаться, и никогда не сомневались в своей нравственности».

И что, мне просто вернуться туда, где мы обменялись слюной, и сказать: «Привет, мисс дракон, ты очень сексуальная и не похожа на кровожадного безмозглого монстра, как большинство твоих сородичей. Не хочешь стать моей девушкой или что-то в этом роде?» ?!

ДА.

Что... Ты с ума сошёл!

Лицемерно, ведь я — ты.

Bu-

Послушай себя. С каких это пор ты ставишь традиции викингов выше собственных решений и морали? Тебе с рождения твердят, что нужно убивать драконов, но от одной мысли об этом тебя тошнит, независимо от того, считаешь ты их безмозглыми или нет. Ты никогда не был воином, не любил пить медовуху и сражаться ради забавы. Ты бы предпочёл нарушить эти традиции и изобретать что-то с помощью кузнечного дела и подделки. Вы предпочитаете рисовать или читать, в то время как большинство викингов не смогли бы написать даже базовые руны, даже если бы от этого зависела их жизнь. Вы ненавидите войну и кровопролитие, в то время как большинство относится к ним как к спорту, ритуалу или проявлению чести! Так скажите себе: почему вы делаете это сейчас? Относитесь к этому как к закону, которому нужно беспрекословно следовать?

…

А теперь, мистер тайный поклонник драконов, не хотите ли вы сделать что-то в духе Иккинга: совершить какую-нибудь глупость (которую вы, вероятно, уже совершили), а затем сделать что-то безумное, чтобы доказать, что традиции совершенно неоправданны и ошибочны? Или вы просто будете сидеть здесь и хандрить из-за того, что ваш мозг говорит вам, что ему это нравится и что он прав?

В голове у Иккинга промелькнуло несколько образов, и все они усиливали его влечение к девушке-дракону, которую он видел раньше. От каждого образа у него кружилась голова и темнело в глазах, а из носа чуть ли не шла кровь.

Я ублюдок. Я знаю это, верно?

Конечно. Довольно сложно забыть, когда я тону в собственном сарказме. Буль-буль.

В глубине души Иккинг разочарованно и раздражённо поджал губы, стараясь не рассмеяться над собственным грустным чувством юмора.

Черт возьми.

С этими словами он выглянул из-под одеяла. Прошло десять минут, но на улице уже начало темнеть, приближались сумерки. Он выбрался из своего «кокона», на цыпочках подошёл к двери и приоткрыл её. Похоже, отец ещё не вернулся с ежедневной встречи с вождями, что немного облегчало его задачу. Ему было запрещено покидать безопасное пространство дома или кузницы с наступлением темноты из-за паранойи отца, который боялся, что в темноте его, как и мать, унесёт дракон и он никогда не вернётся.

Добравшись до опушки леса, он сделал глубокий вдох, чтобы собраться с мыслями и обдумать свой следующий шаг.

Как только я вступаю в лес, мои намерения становятся ясны: я предаю свою деревню.

Саркастический голос в его голове съязвил: Значит, ничего необычного, да, Иккинг?

С этими словами он обнаружил, что его ноги двигаются, по-видимому, ему наскучила его медлительность. Он мог только вздохнуть, поскольку не делал ничего, чтобы остановить себя от продвижения вперед, к тропинке, которая бежала вдоль ручья. Та, по которой он проходил ранее. Где он встретил ее.

Одна его половина надеялась, что каким-то чудом, каким бы невероятным оно ни было, она всё ещё там, где он её оставил, или хотя бы где-то поблизости. Другая половина насмехалась над его «самоубийственной глупостью» и молилась, чтобы она была как можно дальше от него.

Добравшись примерно до того же места, откуда он убежал, он с ужасом услышал звуки, похожие на плач, — писк и скулёж. Вполне возможно, что его гипотеза была ошибочной, но…

Но, судя по всему, он явно расстроил ту девушку-дракона, и он почувствовал, как от чувства вины у него по коже побежали мурашки.

— П-привет?.. — он раздвинул кусты, чтобы его присутствие было очевидным, но в то же время не пугало. Просунув голову сквозь высокую траву и заросли, он увидел небольшой пустой участок травы, освещённый лунным светом, который пробивался сквозь кроны деревьев. Он удивился, что там никого нет, но каким-то образом, даже не зная почему, почувствовал, что едва не столкнулся с кем-то.

Внезапное дуновение ветра на его шее заставило его остановиться. Когти впились ему в шею, а ноги подкосились, и он упал на колени. Он тут же поднял руки в знак капитуляции.

— П-подожди! Я-я не хотел ничего плохого! — его голос дрожал, но он стоял неподвижно, молясь лишь о том, чтобы дракон позади него понимал по-норвежски.

Пальцы, сжимавшие его шею, нерешительно дрогнули, а затем разжались, и он смог рухнуть на землю, хватая ртом воздух и пытаясь унять бешеное сердцебиение. Иккинг был искренне удивлён тем, что она его отпустила, ведь в тот момент он думал, что точно умрёт, но жаловаться он не собирался.

«Спасибо…» — он потёр горло, а затем обернулся и снова увидел лишь пустоту позади себя. «Да ладно! И как ты только умудряешься так незаметно подкрадываться!» — прошептал он, поворачивая голову, пока не увидел дракона, снова устроившегося впереди него (позади него) в лунном свете. Она стояла, неловко держась одной рукой за другую, явно не зная, что делать.

Хм… Ладно, значит… может, не все драконы — безмозглые твари? По крайней мере, не те, что похожи на людей…? Погодите, а что, если она последняя в своём роде? Я никогда раньше не слышал о людях-драконах, так что, возможно, она одинока… Он отвлёкся от своих мыслей, когда она наклонила голову и вопросительно заворковала, а затем развернулась и без предупреждения скрылась в кустах. «Эй, подожди!» — выпалил он и неуклюже бросился за ней, толком не понимая, почему она убегает и почему он за ней гонится, но, похоже, она вела его куда-то определённо, потому что каждый раз, когда он догонял её и видел, как шевелится её чёрный хвост или шелестит куст, она снова убегала. «Подожди минутку!» Было ясно, что при желании она могла бы оставить его далеко позади. Он не сомневался в её скорости, судя по тому, как ловко она уворачивалась, но было ли действительно необходимо бежать с такой почти смертельной скоростью?

Они спустились по узкой расщелине, где Иккингу пришлось замедлить шаг, чтобы не сломать себе что-нибудь, споткнувшись и упав на крутом спуске. Наконец он продрался сквозь последний куст, рухнул на землю и тяжело задышал. Его конечности были растопырены, как у морской звезды, а над ним нависло лицо с чёрной чешуёй, на котором ясно читалось: 'Серьёзно, ты уже запыхался?'.

«Эй, я прекрасно понимаю, что я не самый подходящий кандидат на роль викинга, но не нужно тыкать меня в это носом!» — возмущённо фыркнул он, мельком взглянув на её лицо и увидев, как она виновато хмурится. Увидев выражение её лица, он замолчал. Именно тогда он понял, что очень трудно злиться на надутого, расстроенного дракона, который на самом деле не сделал ничего плохого. «Не волнуйся, всё в порядке. Прости, что накричал, мне не стоило злиться из-за таких незначительных и беспомощных вещей, как гены». Он вздохнул и вдруг удивился, когда она протянула руку, чтобы помочь ему.

Избегая острых, как бритва, когтей, он согласился. Было странно ощущать чешую, покрывавшую её руку. Она была какой-то тёплой и, несмотря на то, что была твёрдой, как камень, и защищала, как броня, всё же оставалась немного мягкой — или, возможно, это была просто кожа между чешуйками и под ними, которая впитывала давление, как его собственная кожа.

Она отвернулась от него и посмотрела по сторонам. Теперь он понял, что мы спустились в небольшую бухту через узкую расщелину и тропинку. Стены были отвесными и скалистыми, высокими и неприступными. С одной стороны бухты росли деревья, а в центре лежало большое, безмятежно спокойное озеро, в котором виднелись тёмные силуэты рыб.

На самом деле это было потрясающее место, определённо самое красивое из всех, что Хиккуп когда-либо видел. И, судя по её горделивой позе, это место было её домом.

«Ого… Ты здесь живёшь?»

Она кивнула и что-то промычала в ответ, вызвав у него лёгкую любопытную улыбку.

«Значит, ты меня понимаешь, да?»

На этот раз она посмотрела на него, а затем склонила голову набок и проворковала:

Он не был уверен, что означает эта реакция, но, похоже, это было что-то вроде 'что-то вроде'.

Она протянула руку, и он рефлекторно отпрянул, из-за чего она заскулила и отступила. Иккин почувствовал себя неловко: она явно не была дикаркой и вела себя очень цивилизованно для дракона, так что самое меньшее, что он мог сделать, — это проявить дружелюбие. «Прости, прости, всё в порядке. Я просто не… э-э-э… привык к тому, что кто-то прикасается ко мне по уважительной причине, особенно драконы». Но ты кажешься довольно милой», — он попытался улыбнуться, чтобы успокоить девушку.

Поняв, что он не собирается двигаться, она снова протянула руку, но на этот раз медленно и осторожно, за что он был ей благодарен. Она нежно обхватила его руку своими когтистыми пальцами, явно стараясь не раздавить её и не поранить его, а затем улыбнулась и потянула его за собой.

Она... невероятно умна. Его разум охватило благоговение.

Видишь? Всё не так плохо, как ты думал, не так ли? — возразил ему надоедливый внутренний голос, за что получил молчаливое ворчание.

Да-да, хорошо. Всё не так плохо, как я думал. А теперь можешь перестать меня раздражать? Я сам себя свожу с ума.

Ты всегда был безумцем, любитель драконов. Голос фыркнул в ответ на поток ругательств, адресованных ему, и снова исчез в подсознании.

Подняв глаза, Иккинг понял, что стоит перед пещерой, которая вгрызалась в склон бухты. Девушка-дракон — боже, ему действительно нужно было придумать ей имя — выжидающе смотрела на него, приглашая войти.

«Погоди, мы заходим? Зачем? Что там внутри? Подожди, это твой дом?» Она сделала паузу, чтобы обдумать множество нахлынувших вопросов, а затем кивнула, хотя по-прежнему не была уверена ни в том, что он имел в виду, ни в том, что ответила. Вероятно, первое. Иккинг решил, что ему следует говорить помедленнее, чтобы развеять её сомнения.

У него не было возможности возразить, когда она практически затащила его внутрь. Как только они погрузились во тьму, стало всё труднее не спотыкаться о неровный каменный пол, по которому она, казалось, передвигалась без труда. Иккинг предположил, что у неё либо хорошее ночное зрение, либо она знает местность по памяти, либо, что более вероятно, и то и другое. Казалось, она наконец заметила, как он пытается что-то разглядеть в темноте. В пещере начало формироваться голубое свечение, исходившее из её рта. Она словно замерла в поисках чего-то, но в конце концов решила, что этого там нет, что бы это ни было.

Иккинг почувствовал, как она легонько похлопала его по плечу, что он воспринял как «побудь здесь минутку», после чего она шмыгнула обратно к выходу и через полминуты вернулась с охапкой расщеплённых веток. Одна из них уже была подожжена с одного конца и меняла цвет с холодного синего на тёплый красный по мере того, как угли слегка остывали и впитывали кислород.

Она протянула ему палку, но в ответ получила лишь пустой, застывший взгляд.

Ночная Фурия. Она Ночная Фурия. По-видимому, была очевидная причина, по которой Ночные Фурии не были зарегистрированы в «Книге драконов». Там не было ничего, кроме фразы «прячься и молись, чтобы она тебя не нашла». Ночные Фурии считались самыми смертоносными драконами, известными викингам, с их взрывными синими струями разрушения и безошибочной меткостью. Их никогда не видели и никогда не убивали. Нет никаких сомнений в том, что это голубовато-фиолетовое пламя такого же оттенка, как у Ночной Фурии, и теперь я заперт с ней в пещере без какой-либо защиты.

Он был близок к тому, чтобы просто убежать куда глаза глядят от этого места, но заставил себя сосредоточиться, когда почувствовал, как что-то легонько потянуло его за тунику, почти осторожно, отметил он.

Взглянув на источник физического контакта, он успокоился, увидев обеспокоенное и растерянное лицо дракона.

«Т-ты ведь Ночная Фурия, не так ли…» — пробормотал он, всё ещё не веря своим ушам, но уже более спокойным тоном.

Она замолчала, услышав вопрос, сформулированный как утверждение, а затем опустила голову. Казалось, ей было немного грустно от того, что её так называют — заметил он.

Когда она снова подняла глаза, в них читались страх и тревожное ожидание. Он практически видел, как над ней витает вопрос: 'ты собираешься бросить меня из-за этого? пожалуйста, не оставляй меня снова одну…'

Верно, она не хочет меня съесть. Мне нужно успокоиться и перестать паниковать, это не поможет. Если бы она хотела моей смерти — что, к счастью, на данный момент кажется маловероятным, — у меня не было бы шансов сбежать, так что нет смысла об этом думать, ведь я всё ещё жив и, надеюсь, так будет и дальше.

С вновь обретённой смелостью он (всё ещё в лихорадке) выхватил зажжённый факел из её протянутых когтей, чем заслужил её благодарную, утешающую улыбку, после чего они оба продолжили путь вглубь пещеры. Пройдя около двадцати футов, они наткнулись на небольшой кристально чистый водоём, в центре которого был островок суши, а к тому месту, где стояли его ноги, вёл узкий каменный мостик. Здесь было невероятно спокойно и гораздо красивее, чем даже в бухте снаружи. Вода светилась голубым от грибов, которые казались почти волшебными, а стены пещеры были усеяны крошечными участками неоново-зелёного мха.

При виде этого у Иккинга перехватило дыхание.

Девушка-дракон Ночная Фурия (всё ещё нужно придумать более подходящее название для этого сочетания звуков…) взяла его за руку и повела к крошечному островку фиолетовой скалы. Похоже, там она и спала, потому что скала была выжжена до гладкости и ровности. Она была достаточно большой, чтобы на ней мог с комфортом спать дракон, так что для дракона размером с человека места было достаточно.

Догадки Иккинга подтвердились, когда она выпустила тонкую струю голубого пламени, которая лизнула камень и приятно нагрела его. Закончив, она шагнула вперёд и плюхнулась на другую сторону, жестом приглашая его последовать за ней.

Он шёл вперёд, чувствуя, как тепло камня с каждым шагом всё сильнее проникает сквозь его меховые ботинки, пока наконец не добрался до её места. Он сел всего в нескольких метрах от неё (чтобы не показаться грубым, но при этом оставить между ними достаточное расстояние), однако его встревожил тот факт, что тепло проникало сквозь его льняные брюки гораздо быстрее, чем сквозь утеплённые ботинки.

Он вскрикнул, подпрыгнул и отмахнулся от него. «ЙАХ! Ой-ой-ой-ой, горячо! Очень горячо. Тонкая одежда, человеческая плоть и тлеющий камень плохо сочетаются, мне действительно не стоило удивляться». Он остановился, когда чья-то рука схватила его за запястье и потянула обратно. Его ноги уже начали поджариваться, но тут он опешил, когда она легла на бок и накрыла перегретую землю своим крылом.

«Т-ты делаешь это для меня?» — удивлённо и в то же время пытливо спросил он. Она кивнула в ответ, одобрительно хмыкнула и жестом пригласила его подойти.

«Ух ты, спасибо, что ты так добра ко мне… Но ты уверена? Не причиню ли я тебе боль, если буду лежать на твоём крыле? Я имею в виду, что, хоть я и крепкий викинг, я всё равно довольно тяжёлый, а твои крылья выглядят немного… хрупкими». Он нервно почесал затылок, но больше не задавал вопросов, когда её хвост взметнулся вверх, обвился вокруг него и притянул в тёплые объятия быстрее, чем он успел моргнуть.

Его спина была прижата к её спине, руки обхватили его за пояс, а крылья окутали их, словно кокон. Он потерял дар речи, когда понял, что она прижимается к нему очень крепко, и по его телу пробежала дрожь, когда её голова снова мягко легла ему на шею, а от неё по его телу пробежала вибрация, когда она начала тихо и успокаивающе мурлыкать.

"Т-ты очень нежный"… Ты знаешь это, верно? нервно пробормотал он. Она просто пробормотала что-то печальным тоном поражения и признания, и только тогда все, казалось, действительно встало на свои места для Иккинга. - Тебе одиноко, не так ли?.. Он нахмурился. Это прозвучало скорее как утверждение, чем вопрос, но если падение уровня атмосферы было каким-то признаком, то он попал прямо в точку.

Она опустила взгляд на когти на своих ногах, явно стыдясь и смущаясь из-за того, что её уличили в таком.

«О, ты бедняжка…» — прошептал он себе под нос, достаточно тихо, чтобы его было слышно, но неразборчиво.

В этот момент ему в голову пришло, пожалуй, самое глупое, но в то же время самое доброе решение, и, оглядываясь назад, он понимает, что, возможно, его немного мотивировала мысль о сексуальной девушке, спящей рядом с ним, в его подростковом, полном гормонов сознании. «Может, ты останешься у меня на ночь?»

О боже, это прозвучало так глупо.

Она склонила голову набок, прежде чем мягко зарычать с явным намеком на "Ты хочешь, чтобы твое племя убило меня?", на что он попытался возразить. "Нононо, хорошо, просто выслушай меня… Как бы мне ни было жаль, я действительно не могу остаться здесь на ночь, мой отец метафорически ... нет, вычеркнул бы это; физически выпотрошил бы меня заживо за то, что я уже не дома. Я понимаю, что это звучит глупо, но я мог бы легко провести тебя внутрь, ведь уже почти полночь. Никто тебя не увидит, потому что мы будем держаться в тени, а когда доберёмся до моего дома, ты сможешь подлететь к окну, и я тебя впущу! Не нужно беспокоиться о том, что кто-то войдёт в мою комнату и нас поймает, мой отец не делал этого с тех пор, как мне было пять лет и у меня случались панические атаки. Утром он всегда просто стучит в дверь, чтобы разбудить меня, или оставляет записку. Ты будешь в полной безопасности, и тебе не придётся оставаться здесь одной! Видишь, надёжный план! — он оживлённо жестикулировал, рассказывая об этом, и к концу, несмотря на то, что разум подсказывал ему, что она вряд ли согласится, она выглядела воодушевлённой и полной предвкушения.

Даже обхватив его руками, она продолжала подпрыгивать на месте, едва сдерживая энергию. Она взвизгнула, а затем ещё крепче обняла его, чуть не сломав ему кости. Он посмотрел на девушку, уткнувшуюся ему в шею, и обрадовался, что в итоге все остались в выигрыше.

К его удивлению, она подняла голову и быстро чмокнула его в щёку, а затем потерлась об неё своей щекой и замурлыкала, как котёнок.

«Тогда я приму это за согласие? Ты хочешь пойти со мной?»

Она серьёзно кивнула, прижавшись к нему.

«Ну ладно, тогда мы уйдём, как только на улице совсем стемнеет», — сказал он.

Но пока что… Он ещё глубже погрузился в её тёплые объятия, закрыл глаза и умиротворённо улыбнулся. Казалось, ей это нравилось, она томно вздохнула и нежно лизнула его щёку.

... Иккин чувствовал себя так, словно его предали. Он знал, что не должен был испытывать такое тепло и почему-то... чувство признательности(?) как сейчас, когда его обнимает дракон, но он не позволял себе поддаваться эмоциям. То, что ещё утром отталкивало его, теперь казалось подарком судьбы.

Отец никогда в жизни не обнимал его так крепко, и только пережив это, он понял, что ему больше нет дела до того, к какому виду она относится, лишь бы она показала ему, каково это — быть связанным и окутанным уютным теплом.

Хиккап никогда не чувствовал себя таким... желанным — нужным, для кого-то в своей жизни, будь то просто компания или проявление привязанности, и будь он проклят, если упустит это сейчас, когда так маловероятно, что он когда-нибудь снова получит это от кого-то другого.______________________________________

3610, слов