глазами Нитеяма

Среди хаоса и криков, у дальних скал, где небо дымилось от сбитых машин, Нитеям приземлился на своем икране. Его дыхание было тяжелым, а лук — теплым от бесконечной стрельбы. Именно там, среди обломков человеческого десанта, он увидел её.Ми’ри не была похожа на лесных на’ви Оматикайя или водных Меткайна. Её кожа отливала глубоким лазурным цветом, а на руках были странные костяные щитки — метка клана, живущего в глубоких подводных пещерах, о которых лишь ходили легенды.Она стояла одна против троих Серых. Один из врагов уже занес нож, неестественно вывернув шею, чтобы видеть её со спины, но Ми’ри двигалась как тень. Она не просто сражалась — она танцевала, используя длинное копье с наконечником из зуба морского дьявола.Нитеям не раздумывал. Его стрела прошила плечо Серого ровно в тот момент, когда тот готов был нанести удар. Ми’ри резко обернулась.На мгновение время остановилось. Гул битвы стих. Нитеям замер, пораженный её взглядом — диким, гордым и совершенно бесстрашным.— Я бы и сама справилась, — бросила она, легко перепрыгивая через поверженного врага. Её голос звучал как перекат гальки в прибое.— Не сомневаюсь, — Нитеям невольно улыбнулся, опуская лук. — Я Нитеям, сын Торука Макто.Ми’ри окинула его коротким, оценивающим взглядом, и в уголках её губ промелькнула едва заметная усмешка. Она знала, кто он, но её это не пугало.— А я Ми’ри. И если ты не хочешь, чтобы твой следующий выстрел был последним, лучше смотри на небо, Лесной мальчик. «Самсон» прямо над нами.Она протянула ему руку, помогая подняться на скалу, и Нитеям почувствовал странное тепло, которое было сильнее, чем жар от пожаров вокруг. В этот миг, посреди войны, он понял: его судьба только что изменилась.Нитеям и Ми’ри сорвались с места одновременно, будто тренировались вместе годами. Над ними, разрезая густой дым, завис «Самсон» людей, поливая землю свинцовым дождем.— За мной, Лесной мальчик! — крикнула Ми’ри, и вместо того чтобы искать укрытие на суше, она сиганула прямо с высокого обрыва в бушующий океан.Нитеям, не колеблясь, прыгнул следом. Воздух свистел в ушах, пока он не врезался в ледяную воду. Оказавшись под водой, он на мгновение растерялся — шторм, поднятый Аонунгом, превратил верхние слои океана в смертельный микс из пузырей и песка. Но Ми’ри была в своей стихии.Её тело под водой начало светиться: биолюминесцентные пятна на её коже вспыхнули ярко-бирюзовым, указывая путь. Она обернулась и схватила Нитеяма за руку. В её глазах не было страха, только холодный расчет. Она указала пальцем вверх, на днище пролетающего низко над водой десантного бота.Ми’ри прижала ладонь к своей груди, а затем вытянула её в сторону цели. Нитеям понял без слов. Он натянул тетиву своего лука прямо под водой — тяжелое дерево сопротивлялось, но сила воина Оматикайя взяла верх. Ми’ри коснулась наконечника его стрелы своим костяным щитком, передавая какой-то странный, вибрирующий заряд из глубин.Нитеям вынырнул лишь на секунду. Выстрел!Стрела, усиленная энергией глубоководного клана, пробила топливный бак «Самсона» как бумагу. Машина вспыхнула ярким шаром, рухнув в волны.Они вынырнули вместе, жадно хватая воздух, пропитанный солью и гарью. Ми’ри отбросила мокрые волосы с лица и впервые по-настоящему улыбнулась Нитеяму.— Неплохо для того, кто привык прыгать по веткам.— Это только начало, — выдохнул Нитеям, чувствуя, как адреналин сжигает остатки усталости.Впереди, сквозь пелену дождя, они увидели золотое сияние щита Лу’ай и ревущий смерч Аонунга. Битва входила в свою финальную стадию. Четыре судьбы Пандоры сплетались в одну стальную нить, готовую перерезать горло захватчикам.