Война

Лу’ай понимала: секунды решают всё. Лицо Аонунга стало серым, как кожа тех жутких на’ви, а его связь пульсировала ядовитым светом. Он отдал ей всё, и теперь океан, которым он только что правил, затягивал его в бездну.— Эйва, услышь меня! — мысленно закричала Лу’ай, обращаясь к самому сердцу Дерева. — Он мой защитник, а не твоя жертва! Отпусти его! Он исполнил свой долг!Как Избранница, она не просто просила — она приказывала. Собрав остатки воли, Лу’ай совершила невозможное: она резко рванула всю энергию обратно на себя. Это было похоже на удар молнии. Вся мощь океана, которую удерживал Аонунг, сокрушительным потоком вернулась в её тело. Девушка выгнулась, чувствуя, как кости едва не лопаются от напряжения, но смертельная хватка на связи Аонунга ослабла.— Ротхо, сейчас! — выдохнула Кири, чьи пальцы уже светились от перенапряжения, пока она пыталась «усыпить» пульсацию корней.Ротхо, не теряя ни мгновения, обхватил Аонунга за плечи и с силой рванул его назад. С влажным щелчком нейронные косы разъединились. Аонунг рухнул на землю, как подкошенный, его дыхание было едва заметным, а кожа — ледяной.Лу’ай, приняв на себя двойной удар силы, на мгновение замерла в сиянии Дерева Душ. Она видела всё: и страх Ротхо, и молитву Кири, и поверженных серых на’ви, которых корни окончательно утянули в землю. Но её внимание было приковано только к неподвижному телу Аонунга.— Он… он дышит? — прохрипела она, чувствуя, как её собственное сознание окончательно меркнет, теперь, когда связь разорвана и цель достигнута.Когда пыль улеглась и корни Дерева Душ окончательно поглотили последних серых на’ви, над поляной повисла мертвая тишина. Лу’ай медленно открыла глаза, чувствуя, как каждая клетка тела вибрирует от пережитого шока. Рядом, тяжело и хрипло дыша, лежал Аонунг.Она коснулась его лица, и он вздрогнул. Когда его веки приподнялись, Лу’ай отпрянула: его глаза больше не были просто бирюзовыми, как у всех Меткаина. В самой глубине зрачков теперь пульсировал вечный ультрамариновый свет — отблеск бездны, которую он оседлал. Он выжил, но частица океанской мощи навсегда осталась в его крови, превращая его в нечто большее, чем просто воин.— Лу’ай... — его голос звучал как рокот далекого прилива. — Они еще здесь. Я слышу их... под землей.— Он прав, — Кири резко вскочила, оглядываясь на туман, сгущающийся между деревьями. — Тот всплеск энергии был как маяк. Сюда идут другие «серые», и их сотни. Они почувствовали Хозяина Океана.Ротхо уже помогал Аонунгу подняться, закидывая его руку себе на плечо. Аонунг пошатнулся, его движения стали непривычно плавными, почти текучими.— Нам нужно уходить к воде, — скомандовала Лу’ай, чувствуя, как лес вокруг начинает шептать тысячи враждебных голосов. — В лесу они нас окружат, но в море... в море у них нет шансов против того, кем стал Аонунг.Они бросились прочь от священного места, преследуемые хрустом ломающихся ветвей и тихим, леденящим душу щелканьем — серые на’ви выходили из теней, вращая головами в поисках своей добычи.Гул человеческих винтов заглушал крики раненых. Кири была зажата в тиски двумя Серыми — они держали её за руки, и их головы неестественно дергались, сканируя небо на 360 градусов в поисках угрозы.— Отпустите её! — взревел Аонунг.Он взмахнул руками, вырывая из океана огромные водяные хлысты, которые вдребезги разнесли ближайший десантный бот. Но за это пришлось платить. Его кожа побледнела, из носа потекла тонкая струйка крови. Контроль над стихией выпивал из него жизнь. Аонунг рухнул на колени прямо в прибой, тяжело опираясь на руки. Он был истощён, его глаза закатывались, но он всё равно пытался подняться, глядя на то, как Серые заносят над Кири свои механические клинки.Лу’ай поняла: он не выдержит.Она прижалась ладонями к пульсирующим корням Древа Душ, чувствуя, как через неё проходит ток всей Пандоры. Как Избранница, она была лишь сосудом.— Великая Мать, возьми всё, но спаси их... — прошептала она.Лу’ай рванулась к Аонунгу и обхватила его со спины, прижимаясь всем телом. Она буквально вытолкнула из себя всю мощь океана, которую накопила через Древо, передавая её ему через прикосновение.Аонунг вскрикнул, когда в его вены хлынула ледяная, сокрушительная сила. Ему было почти пофиг на боль от истощения — ярость и новая энергия ослепили его. Он вскочил, и за его спиной из океана поднялась стена воды высотой с гору. Одним ударом он стер Серых с лица земли, освобождая Кири и превращая технику людей в груду металлолома.Он стоял посреди хаоса, чувствуя себя богом океана. Но когда действие силы начало спадать, Аонунг обернулся:— Лу’ай, мы сделали это! Ты видела?..Его голос оборвался. Лу’ай лежала на красном песке, неподвижная и пугающе хрупкая. Она отдала слишком много. Под её боком расплывалось густое алое пятно, смешиваясь с морской пеной — старая рана открылась от напряжения, а жизненные силы ушли на подпитку его магии.— Лу’ай! — Аонунг упал рядом, его руки, только что ворочавшие тоннами воды, теперь мелко дрожали, боясь коснуться её в луже крови.