Глава 36: Исповедь

Глубокий, дрожащий вдох, который она сделала, казалось, выжег последние остатки кислорода в её лёгких. Воздух вокруг костра был раскалённым, обжигающим, несмотря на ночной холод. Все взгляды, прикованные к ней, ощущались как физическое давление, сжимающее её горло, не давая словам вырваться наружу.

Она не смотрела на них. Она уставилась в огонь, в эти пляшущие языки пламени, которые пытались сжечь белый пепел, падавший с неба. В этом огне она видела всё: зал Шиганшины, экран своего компьютера, Колоссального Титана, кровь, слёзы, улыбку Саши, печальные глаза Эрена в Потоке.

— Я не шпионка, — её голос прозвучал тихо, хрипло, едва слышно сквозь треск поленьев. Но в наступившей гробовой тишине он прозвучал как выстрел.

Жан, всё ещё стоявший, сжал кулаки, но не сказал ни слова. Он ждал. Все ждали.

— И у меня нет памяти Предков, — продолжила она, всё так же глядя в огонь, как будто заклинание в нём заключалось. — Я... — она сглотнула ком в горле. — Ваш мир... ваша боль... ваша жизнь... для меня это была история.

Тишина стала ещё глубже, ещё тяжелее. Она видела, как Армин замер, его аналитический ум уже начал обрабатывать это немыслимое признание.

— Я заснула, — выдохнула она, и в её голосе послышались первые слёзы. — Просто заснула за просмотром финала... финала «Атаки на Титанов». А проснулась... в вонючем переулке Шиганшины. В день, когда всё началось.

Кто-то резко ахнул. Показалось, Конни.

— Сначала я думала, это сон. Кошмар. Потом пришёл Колоссальный... и я поняла, что нет. Это было реально. Слишком реально. Я видела, как умирают люди... как рушится стена... и я знала имена каждого солдата, который погибал рядом со мной. Я знала, потому что видела их смерть... на экране.

Она наконец оторвала взгляд от огня и посмотрела на них. Их лица были масками шока и непонимания.

— «Атака на Титанов»? — прошептал Жан, и в его голосе было не столько неверие, сколько попытка осмыслить абсурд. — Что это?

— Это... — Шарла сдавленно рассмеялась, и это звучало ужасно. — Это было аниме. Мультфильм. Сериал. Развлечение. Для меня. Для миллионов людей в моём мире. — Она посмотрела на Армина. — Ты, Армин, всегда был моим любимым персонажем. Твоя логика, твой ум... я восхищалась тобой. — Её взгляд перешёл на Микасу. — А ты, Микаса... ты была символом преданности и силы. Мы спорили о тебе на форумах... кто-то считал тебя идеальной, кто-то говорил, что ты слишком одержима Эреном.

Микаса застыла, её пальцы сжали шарф так, что костяшки побелели.

— Эрен... — голос Шарлы дрогнул. — О Эрене спорили больше всего. Был ли он героем? Монстром? Жертвой? Я была в команде «Жертва». Я плакала, когда он... когда он в моём мире, на экране... начинал Разгром.

Она видела, как по лицу Армина пробежала тень. Он вспомнил их разговор в Потоке. Эрен говорил что-то подобное.

— Я не из вашего времени, — продолжала она, и поток слов уже было не остановить. Это была исповедь, выжигающая душу. — Я из будущего. Из другого будущего. Где ваша борьба, ваши жертвы, вся эта кровь... всё это было упаковано в серии по двадцать четыре минуты. Мы с друзьями обсуждали их за чашкой кофе. Мы покупали футболки с вашими символами. Мы... мы жили своей обычной, безопасной жизнью, пока вы сражались и умирали.

Она снова посмотрела на Конни, и слёзы, наконец, потекли по её грязным щекам.— И да, Конни. Я знала, что Саша умрёт. Я знала, что она умрёт от руки той девочки, Габи. Я видела этот эпизод. Я видела, как ты плачешь над её телом. И когда это случилось наяву... я не выдержала. Потому что для меня это был не просто шок от потери друга. Это было ужасное дежавю. Это было подтверждение, что всё, чего я боялась, сбывается.

Конни смотрел на неё с широко раскрытыми глазами, в которых плескался ужас. Жан медленно, как подкошенный, опустился на землю.

— Я знала о Райнере, Бертельде и Энни с самого начала. Я знала, что они шпионы. Я знала о бочке, в которой мы плыли к тебе, Энни. Я знала, что Эрвин умрёт, отдав штурм Армину. Я знала, что Леви останется жив, но будет искалечен. Я знала каждую крупную битву, каждую смерть главного персонажа... — её голос сорвался. — Я знала финал. Я знала, чем всё закончится. Ещё до того, как попала сюда.

Она обвела взглядом всех, её тело сотрясали рыдания, но она не могла остановиться.— И я ничего не могла сделать! Я была слабой, испуганной девочкой из мира, где единственная опасность — это опоздать на автобус! Я пыталась... я пыталась слиться с толпой. Стать «Шарлой». Я думала, если буду знать сюжет, то смогу выжить. Но чем дальше, тем больше я понимала... я не хочу просто выживать. Я хочу, чтобы выжили вы. Все вы.

Она посмотрела на Жана.— Ты, Жан, должен был погибнуть в битве с Титаном-Молотом. Но я крикнула Армину, куда тот направит удар. И ты отскочил.Она посмотрела на Леви.— Капитан... твоё ранение. Я знала о нём. Мы подготовили план «Б». И ты выжил. Хотя должен был остаться там, и твой отряд был бы уничтожен.Она снова посмотрела на Армина.— Дирижабль, который Череп пытался сбить... он был бы уничтожен. Погибли бы все, кто был на борту. Но я знала траекторию. И мы его спасли.

Она говорила и говорила, вываливая на них всю свою боль, всё своё знание, как гной из вскрытой раны. Она рассказывала о мелочах, которые казались неважными, но для них были судьбоносными. Она рассказала про свою попытку подтолкнуть Армина к идее дипломатии, потому что знала, к чему приведёт путь Эрена. Она рассказала про свой ужас в Либеро, когда слышала речь Эрена и знала каждое слово.

— Я любила вас всех, — рыдала она, уже не обращаясь ни к кому конкретно. — Как персонажей. А потом я начала любить вас как людей. И это стало проклятием. Потому что я шла рядом с вами, зная, кто умрёт, а кто выживет. Зная, что наша дружба построена на лжи. Что каждое «спасибо» за спасение было для меня ножом в сердце, потому что я не была героем! Я была... читателем, который подсматривал в конец книги!

Она замолчала, окончательно выбившись из сил. Её тело обмяклось, и она, рыдая, уткнулась лицом в колени. Исповедь была окончена. Тайна, которую она хранила все эти годы, лежала теперь перед ними — грубая, невероятная, шокирующая.

В лагере воцарилась тишина. Но это была уже не тишина ожидания, а тишина шока, поглотившего все звуки. Даже ветер, казалось, замер, чтобы не нарушать этот момент.

Первым нарушил молчание Конни. Он медленно поднялся и, не говоря ни слова, развернулся и ушёл в темноту, за пределы круга света от костра. Его уход был красноречивее любых слов.

Жан сидел, уставившись в землю. Его лицо было скрыто тенью, но видно было, как напряжены его плечи. Он не смотрел на неё.

Микаса продолжала смотреть на Шарлу. Но теперь в её взгляде не было ярости. Был глубокий, бездонный ужас. Ужас от осознания, что вся её жизнь, вся её боль, вся её любовь к Эрену... кто-то где-то мог перематывать, ставить на паузу и обсуждать в интернете.

Райнер и Пик переглянулись. В их глазах читалось не столько осуждение, сколько ошеломление. Их собственная жизнь, полная предательства и боли, вдруг оказалась лишь частью чьего-то развлекательного контента.

Энни фыркнула. Это был короткий, сухой, лишённый всякого юмора звук.— Значит, мы все были куклами в твоём театре? — спросила она, и её голос был ледяным.

— Нет! — выдохнула Шарла, поднимая заплаканное лицо. — Нет. Вы всегда были настоящими. Это я... это я не знала, как быть настоящей.

Леви наблюдал за всей сценой со своей обычной невозмутимостью, но его единственный глаз был прищурен, взгляд — тяжёлым и оценивающим. Он всё это уже понял или догадался давно. Для него это было лишь подтверждением.

И только Армин смотрел на неё не с ужасом или гневом, а с безмерной, всепоглощающей печалью. Печалью учёного, который наконец нашёл разгадку великой тайны, и эта разгадка оказалась страшнее, чем он мог предположить.

— Весь этот мир... — тихо проговорил Армин, и его голос был хриплым от напряжения. — Вся наша борьба... это просто... история? Для кого-то?

Шарла молча кивнула, свесив голову. Она сказала всё. Теперь её судьба была в их руках. Она чувствовала себя пустой, выпотрошенной. Но странным образом, та ужасная тяжесть, что давила на её грудь все эти годы, чуть-чуть ослабла.

Она больше не лгала. Она была просто Шарлой. Девушкой из другого мира, которая совершила страшное путешествие и заплатила за него страшную цену.

А вокруг, как и прежде, медленно падал белый пепел, беззвучно хороня под собой старый мир и безразлично взирая на рождение нового — мира, в котором не осталось никаких тайн, кроме одной: что же они теперь сделают с этой правдой.