Глава 33: Прощание с богом

Удар. Не физический, а метафизический, разрывающий ткань реальности. Один миг Шарла летела на всех парах к основанию черепа Эрена, чувствуя свист ветра в ушах и яростный крик, вырывающийся из её собственной груди. Следующий миг — всё исчезло. Звук, свет, тяжесть собственного тела, запах гари и крови — всё растворилось в абсолютной, оглушающей тишине и белизне.

Она стояла. Вернее, ощущала себя стоящей, хотя под ногами не было никакой поверхности. Бесконечное, безликое пространство простиралось во всех направлениях. Воздух (если это был воздух) был неподвижен и пахнет статическим электричеством и... песком. Да, едва уловимым запахом бескрайней пустыни.

— Блять — прошептала она, и её голос не имел звука, а лишь мысленно отозвался в её черепе.

Это было не так, как в аниме. Это было в миллион раз реальнее. Она чувствовала, как пространство давит на её сознание, как сама ткань времени здесь иная — нелинейная, запутанная. Здесь не было «прошлого» и «будущего». Здесь всё было «сейчас».

— Да. Дороги.

Голос был знакомым до боли. Он звучал не снаружи, а внутри, как её собственные мысли, но были они чужими, исполненными бездонной, древней печали.

Она обернулась. Вернее, просто изменила фокус своего восприятия.

Он стоял в нескольких шагах от неё. Не титан, не монстр, не бог. Просто... Эрен. Тот самый мальчик из Шиганшины, каким она видела его в первых сериях. Высокий, с длинными каштановыми волосами, заплетёнными в хвост, в простой белой рубашке и брюках. Но его глаза... Его глаза были теми же, что у Имир — светящимися зелёными безднами, в которых плескались тысячи, миллионы прожитых и непрожитых жизней.

— Ты знала, что окажешься здесь, — сказал он. Это не был вопрос.

Шарла могла лишь кивнуть, потеряв дар речи. Её ярость, её страх, её тактическое превосходство — всё испарилось в этом месте, перед этим существом. Она чувствовала себя микроскопической, ничтожной.

— Я знала всё, — наконец выдавила она. Её «голос» дрожал в пространстве мыслей. — С самого начала. С того дня в Шиганшине. Я знала о стенах, о титанах, о твоей силе. Я знала о Райнере, Бертельде, Энни. Я знала о резне в Либеро. Я знала, что ты сделаешь это. Всё это.

Эрен смотрел на неё, не моргая. В его лице не было удивления.— Ты пришла из мира без стен, — констатировал он. — Из мира, где наша боль... наша борьба... была для тебя историей. Развлечением.

В его словах не было упрёка. Была лишь констатация ужасающего факта, от которого у Шарлы перехватило дыхание.

— Да, — прошептала она, и её охватил жгучий стыд. — Для меня ты был... персонажем. Трагедией, написанной другим человеком. Я сидела в своей тёплой комнате, ела попкорн и смотрела, как ты страдаешь.

Она ждала гнева. Осуждения. Но он лишь медленно покачал головой, и в его сияющих глазах что-то дрогнуло.

— Я видел это, — сказал он тихо. — Фрагменты. Отголоски. Через Поток. Миры, где мы — куклы в чужом спектакле. Где наши слёзы — это сюжетный поворот. Где нашу судьбу обсуждают на форумах. — Он сделал паузу, и пространство вокруг содрогнулось. — Это было... одиноко.

Шарла смотрела на него, и её собственная ярость начала возвращаться, смешиваясь с непонятной, извращённой жалостью.— Одиноко? — её мысленный голос зазвучал резче. — Ты уничтожаешь мир! Ты убиваешь миллиарды людей! И ты говоришь об одиночестве? Ты мог выбрать другой путь! Дипломатию! Переговоры! Что угодно!

Эрен вздохнул, и это был звук ветра, дующего над пустыней веков.— И ты знаешь, к чему привела бы дипломатия, не так ли? — спросил он. — Ты видела будущее, которое я видел. Вечный страх. Вечная вражда. Рано или поздно они уничтожили бы нас. Я... просто ударил первым. Я выбрал уверенность. Я выбрал своих друзей. Даже если цена — стать монстром.

— Ты не должен был становиться монстром! — закричала она мысленно. — Ты был героем! Ты боролся за свободу! А потом... потом ты просто сломался! Ты стал тем, с кем боролся!

— Свобода... — Эрен произнёс это слово с горькой иронией. — Я так долго стремился к ней. К тому, чтобы увидеть тот огненную воду, тепустыни, те ледяные поля. А когда я получил её... я понял, что настоящей свободы нет. Есть только выбор между разными видами рабства. Рабством у стен. Рабством у страха. Рабством у судьбы. Как у тебя.

Его слова вонзились в неё, как нож.— Что?

— Ты, — его взгляд стал пронзительным. — Ты была рабом своего знания. Ты знала, что должно случиться, и пыталась это изменить. Но каждое твоё действие, каждый твой шёпот Армину, каждый спасённый солдат... всё это уже было частью Потока. Ты не изменила судьбу, Шарла. Ты всего лишь исполнила в ней свою роль.

Ледяной ужас сковал её. Это было самое страшное, что она могла услышать. Что все её усилия, вся её боль, всё её чувство вины — всё это было предопределено. Что она была всего лишь шестерёнкой в его чудовищной машине.

— Нет... — простонала она. — Это неправда. Я спасла Гельгара. Я спасла пилотов дирижабля. Леви выжил, потому что мы были готовы!

— Да, — согласился Эрен. — Ты спасла их. Потому что я видел, что ты их спасешь. И я позволил этому случиться. Потому что это тоже вело к этому моменту. К нашему разговору.

Он сделал шаг вперёд. Пространство вокруг них замерцало, и Шарла увидела мимолётные видения: себя, спящую перед монитором; себя, плачущую в переулке Шиганшины; себя, шепчущую предупреждение Леви; себя, рассказывающую правду Армину.

— Ты думаешь, ты изменила что-то? — спросил он, и в его голосе впервые прозвучала боль. — Я видел всё. Все варианты. Все временные линии. В одних Микаса отвечала иначе, и мы вместе уничтожали мир. В других Армин находил иное решение, и Парадиз стирали с лица земли через пятьдесят лет. В третьих... в третьих я просто умирал в тот день в Шиганшине. — Он сжал кулаки. — Это... это единственный путь, где мои друзья... где хотя бы некоторые из них... имеют шанс прожить долгую жизнь. Где их помнят как героев, остановивших монстра. А не как пешек в бессмысленной резне.

Шарла смотрела на него, и её гнев начал таять, сменяясь всепоглощающим, парализующим ужасом. Он не был богом. Он был мальчиком, запертым в клетке собственного всеведения. Мальчиком, который видел столько ужасных концов, что выбрал наименее ужасный, по его мнению, ценой собственной души и миллиардов жизней.

— Ты... ты просто несчастный ребёнок, — прошептала она, и в её словах не было презрения, лишь бесконечная жалость и отчаяние.

Эрен закрыл глаза. Свет в них погас, и на мгновение он снова стал просто мальчиком.— Да. Я всегда им был. С того дня, когда мама умерла. Я просто хотел, чтобы мои друзья были в безопасности. Это всё, чего я хотел. А чтобы это получилось... мне пришлось стать дьяволом.

Он снова посмотрел на неё, и теперь в его взгляде была та самая печаль, которую она видела в реальном мире.— А ты, Шарла... Ты была для меня... надеждой.

Она застыла.— Надеждой?

— Аномалией. Чем-то, чего я не мог полностью просчитать. Чем-то извне. Я не знал, что ты сделаешь. Ты была единственным сюрпризом в этой предопределённой аду. И часть меня... самая слабая, человеческая часть... надеялась, что ты найдёшь выход. Другой путь. Тот, который я не смог увидеть.

Слёзы, которых не могло быть в этом бестелесном пространстве, наполнили её сознание.— Но я не нашла, — прошептала она. — Я просто следовала за тобой. Я играла по твоим правилам.

— Потому что других правил нет, — тихо сказал Эрен. — Я заперт. И ты заперта вместе со мной. Прости.

Внезапно пространство начало дрожать. Белизна помутнела, послышались отдалённые, искажённые звуки битвы.

— Они почти у цели, — сказал Эрен, глядя куда-то вдаль. — Микаса... она сделает то, что должна. Она освободит меня.

— Эрен, — позвала Шарла, чувствуя, что реальность начинает её засасывать. — Я... я ненавидела тебя. Боялась тебя. Но теперь... теперь я просто тебя жалею.

На его губах тронулась слабая, печальная улыбка.— Это... уже что-то. Прощай, Шарла из другого мира. Возвращайся к ним. Живи той жизнью, которую я никогда не смогу иметь.

Он повернулся, и его фигура начала растворяться в свете.

— Подожди! — крикнула она в последний раз. — Ты... ты настоящий?

Он обернулся. В последний раз.— Разве это имеет значение? Для них... для тебя теперь... я был настоящим. Так же, как и ты для них.

И он исчез.

Удар. На этот раз — физический. Она снова почувствовала своё тело, летящее вперёд по инерции. Воздух, наполненный гарью, обжёг её лёгкие. Грохот битвы оглушил её.

Она летела прямо к шее Эрена, где уже метались в атаке Армин, Микаса и другие. Но теперь она видела всё иными глазами.

Она видела не монстра. Она видела несчастного мальчика в гигантской, чудовищной ловушке, который выбрал самый ужасный из всех возможных путей, чтобы подарить своим друзьям шанс на будущее.

И когда Микаса, с лицом, залитым слезами и озарённым странным, неземным решимостью, ринулась вперёд, чтобы нанести последний удар, Шарла не чувствовала триумфа.

Она чувствовала лишь бесконечную, вселенскую грусть. Она прощалась не с тираном. Не с богом. Не с персонажем.

Она прощалась с трагедией. С мальчиком, который так и не смог быть свободным.

И когда клинок Микасы рассек плоть, и мир взорвался ослепительным светом, Шарла закрыла глаза, и по её лицу потекли настоящие, солёные слёзы.