Глава 32: Битва с призраком

Земля содрогалась. Не от шагов титанов, а от рёва, который, казалось, исходил из самого сердца мира. Грохот Цепей, активированных Эреном, разрывал небо и давил на уши, превращаясь в физическую боль. Воздух звенел, наполненный энергией Потока, и Шарле казалось, что она не дышит, а пьёт электричество.

Она стояла на скалистом выступе, вцепившись в рукоятки своих устройств, пока костяшки не побелели. Перед ними, там, где ещё час назад была долина, теперь высилась стена из гигантских скелетов. Бывшие Обладатели. Призраки истории, вызванные на службу апокалипсису. И среди них, как предсказывал её ужас, мелькала фигура в плаще — Зик, Обладатель Титана-Зверя.

— Первая волна! — крикнул Армин, его голос, обычно такой спокойный, был напряжён до предела. — Как и предска... как мы и думали! Леви, правее, та скала!

Отряд капитана, словно стая стальных птиц, ринулся в указанном направлении. Шарла смотрела, как они уменьшаются на фоне чудовищных рёбер, и её сердце бешено колотилось. Он направит туда Титан-Молот. Леви уклонится, но Гельгар будет ранен в плечо. Сейчас.

И это случилось. Из-за глыбы выросла фигура с молотом. Вспышка. Удар, от которого содрогнулся воздух. Леви и его люди, предупреждённые, не были застигнуты врасплох. Они отскочили, и молот лишь задел край скалы, обдав их осколками. Но один из солдат, Гельгар, не успел отпрянуть до конца. Он крикнул, схватившись за плечо, где кожаный ремень униформы был разорван, и текла кровь.

— Ранен, но жив, — прошептала Шарла, и это знание стало крошечной, хрупкой победой в море хаоса. Он должен был погибнуть. Он жив. Я изменила одно мгновение.

Но триумф длился секунду.

— Череп! — завопила Ханджи, указывая в небо. — Целится в дирижабль!

Шарла взглянула вверх. Гигантский череп, пасть которого была неестественно вытянута, уже заносил для броска огромную, ржавую ферму корабля. В её памяти всплыл кадр: огненный шар, обломки, падающие тела.

— Нет! — крикнула она, обращаясь к Армину. — Он бросает не прямо! Он бросает с упреждением! Траектория — дугой! Нужно сместиться на пятьдесят метров к востоку!

Армин, не задавая вопросов, взмахнул рукой, передавая сигнал флажками. Пилот дирижабля, видевший ту же угрозу, но не знавший её точных параметров, резко изменил курс. Металлическая ферма с оглушительным рёвом пронеслась в считанных метрах от кормы, вонзившись в склон горы и подняв фонтан земли и камней. Дирижабль качнуло, но он уцелел.

Шарла стояла, тяжело дыша. Она спасла их. Она спасла жизни, которые в другой реальности были лишь цифрой в списке потерь. Но каждая такая победа выжигала в ней кусочек души. Она не предвидела — она вспоминала. Её разум был полем боя, где сражались память о том, что было, и реальность того, что есть.

— Шарла! — её окликнул Жан. Он и Конни приземлились рядом, их лица были испачканы дымом, в глазах — дикая смесь адреналина и страха. — Там, в ущелье, засада! Тот, что с длинными руками! Он выскакивает из тени и хватает! Мы потеряли двоих... — его голос дрогнул.

Титан-Снайпер. Бывший Обладатель Титана Прародителя. Он атакует из засады в узком ущелье слева. Сейчас. Сердце Шарлы упало. Она знала об этой засаде. Она думала, что успеет предупредить. Но хаос битвы, её собственная паника... она упустила момент.

— Я... я знаю, — выдавила она, и её голос прозвучал как предательство. — Теперь он отступит в расщелину. Не преследуйте его. Он ждёт этого.

Жан смотрел на неё с странным выражением — благодарность, смешанная с невысказанным вопросом. Как ты можешь знать? — кричал его взгляд. Но спрашивать было некогда.

— Понял, — кивнул он и, оттолкнувшись, снова ушёл в бой, увлекая за собой Конни.

Битва продолжалась, превратившись в кошмарный танец, где Шарла была и участником, и дирижёром, видящим партитуру на несколько тактов вперёд. Она кричала предупреждения, меняла маршруты, указывала на слабые места в строю призраков. Каждое её слово, подхваченное Армином или сразу переданное в бой, спасало чью-то жизнь. Но цена была ужасна.

Она видела, как Микаса, яростная и прекрасная, рубила гигантские позвонки одного из титанов, и знала, что через несколько минут Эрен обратится к ней. Что он покажет ей тот тихий, невозможный мир в Хижине . И Шарла видела тот самый момент — как азарт боя в глазах Микасы сменился растерянностью, потом шоком. Она замерла в воздухе, её движение прервалось, лицо стало пустым, будто она смотрела в иное измерение.

— Микаса! — закричал кто-то, но она не слышала.

И Шарла знала, что не может ей помочь. Это была битва, в которую она не могла вмешаться. Это была часть сценария, которую нельзя было пропустить.

Затем случилось то, чего она боялась больше всего. Со стороны Леви донёсся не крик, а короткий, резкий звук — хлопок, а затем шипение. Взрыв.

Его взрывное устройство. Оно сработает у него в лицо. Он ослепнет на один глаз, получит ожоги, будет выведен из строя.

Шарла зажмурилась, но не могла не видеть. Она увидела, как отряд Леви, лишившись своего лидера, на мгновение запаниковал. Они попытались оттащить его, но атака призраков усилилась.

— План Б! — закричал Армин, его голос пронзил грохот сражения. — Ханджи, прикройте их! Жан, фланг!

Они отработали, как и договаривались. Знание Шарлы позволило им подготовиться к потере своего сильнейшего бойца. Леви был эвакуирован, его отряд, хоть и понёс потери, не был уничтожен.

Шарла смотрела на то, как уносят окровавленного, без сознания капитана, и её охватила волна тошноты. Она знала. Она знала и не могла предотвратить. Она лишь смогла сделать последствия менее катастрофическими. Это была победа? Или просто менее болезненное поражение?

— Шарла, смотри! — Армин схватил её за локоть.

Она подняла взгляд. Основное тело Эрена — тот самый гигантский скелет, что нёс на себе его голову, — начало движение. Оно было чудовищно медленным и неотвратимым, как сама судьба. И оно шло именно по тому маршруту, который был начертан на их карте в палатке. Маршруту, который она им подарила.

— Пора, — сказал Армин, и в его глазах горел огонь решимости, смешанный с ужасом. — Финальный бросок. К шее.

Они рванули вперёд. Вся оставшаяся элита Разведкорпуса — Армин, Шарла, Жан, Конни, Райнер, Пик, Энни — стала клином, который врезался в образующийся строй титанов. Это был безумный, отчаянный прорыв. Они летели сквозь град обломков, которые метал Череп, уворачивались от когтистых лап и кусающихся челюстей призраков.

Шарла действовала на чистом инстинкте и памяти. Её тело двигалось само, повторяя траектории, которые она видела когда-то. Она видела атаку за секунду до того, как она происходила, и успевала отскочить. Она кричала предупреждения другим, её голос стал хриплым от напряжения.

— Конни, вниз! — Он пригнулся, и над его головой пронеслась костяная рука.— Райнер, правее! Там слабое звено! — Бронированный титан рванулся в указанном направлении и проломил строй.— Жан, он целится в тебя! — Жан резко сменил направление, и камень, пущенный Черепом, разнёс скалу позади него.

Она была их глазами, их предчувствием, их живым щитом от судьбы. И с каждым спасённым жизнью, с каждым удачным манёвром, её собственная душа всё больше каменела. Она не чувствовала триумфа. Она чувствовала лишь леденящую пустоту машины, выполняющей свою программу.

Наконец, они прорвались. Перед ними, как гора из костей и мышц, высилась шея Эрена. Конечная цель.

Вокруг царил хаос. Грохот, взрывы, крики. Но здесь, в эпицентре бури, на спине у этого идущего бога смерти, наступила странная, зловещая тишина. Они выстроились в линию, готовясь к последней атаке.

И тут Шарла увидела его. Не титана. Эрена. Его настоящее тело, вмурованное в позвонки, лишь голова и торс виднелись из гигантского ребра. Его глаза были открыты, но в них не было ни злобы, ни торжества. Лишь бесконечная, вселенская печаль.

Их взгляды встретились.

В этот миг всё остальное перестало существовать. Шарла смотрела на того, кого когда-то считала героем, трагическим антигероем, монстром. А он смотрел на неё — на аномалию, на сбой в своей предопределённой реальности, на того, кто знал всю его историю от начала до конца.

Она увидела в его глазах не удивление, а... понимание? Признание? Как будто он всегда знал, что кто-то, подобный ей, может появиться. Как будто её знание было частью того бремени, которое он нёс.

Этот безмолвный диалог длился всего секунду. Но для Шарлы он растянулся на вечность. В нём была вся её боль, всё её предательство, вся её бессильная ярость. И его — его одиночество, его отчаяние, его ужасный, непоправимый выбор.

— Теперь! — крикнул Армин, и его крик разорвал этот миг.

Все они, как один, ринулись вперёд. Клинки блеснули в гаснущем свете. Это был финальный акт. Актом, партитуру для которого написала она.

И пока её тело летело вперёд, нанося удар по судьбе, её разум кричал изнутри. Он кричал не от страха перед смертью, а от ужаса перед знанием. От цены, которую она заплатила, чтобы немного изменить ход этой проклятой истории. Она спасла жизни, но её душа была исколота и истерзана этими спасениями, как будто она сама прошла сквозь все те смерти, которых избежала.

Битва с призраками была почти выиграна. Но битва с призраком внутри неё — с призраком её собственного знания — только начиналась.