Новое мясо и старые привычки

​Сцена 1: Эффектное появление.

​В Аду шёл обычный кислотный дождь, и небо было цвета тухлой вишни. В Отеле Хазбин всё шло своим чередом: Хаск протирал стаканы, Энджел жаловался на жизнь, а Пентиус пытался объяснить Нифти, что его яйце-парни — это не мусор, который надо выметать.

​Вдруг входная дверь распахнулась с таким пафосом, будто за ней стоял как минимум Люцифер. Но нет. На пороге стоял Джулиан. Его костюм-тройка был слегка подпален, а на лице застыло выражение крайнего недоумения, смешанного с высокомерием.

​— Так, — Джулиан брезгливо отряхнул лацкан пиджака. — Я так понимаю, это не пентхаус на Манхэттене. Это место пахнет серой, дешёвым одеколоном и... отчаянием?

​Чарли, учуяв запах нового постояльца, материализовалась перед ним со скоростью пули.

— О боже, привет! Ты новенький?! Я Чарли, принцесса Ада, и ты как раз вовремя! Мы тут занимаемся искуплением душ, чтобы ты мог попасть на Небеса!

​Джулиан оглядел Чарли с ног до головы, задержал взгляд на её рожках и нервно сглотнул.

— Искупление? Небеса? — он поправил галстук. — Ну, вообще-то, я при жизни был топ-менеджером в крупной IT-компании. Я не должен быть здесь. Это ошибка системы! Я хочу к свету, к ангелам, к... — он замолчал.

​В этот момент из кухни вышла Эффи. Она была в своём белом ангельском платье, её ярко-голубые волосы были небрежно заколоты кистью, а нимб над головой мягко пульсировал.

​Джулиан замер. Его челюсть буквально встретилась с полом.

— О... мой... бог... — прошептал он. — Кажется, я всё-таки в Раю.

​— Не обольщайся, сладкий, — хмыкнула Эффи, проходя мимо. — Ты в самой заднице мироздания. Просто у нас тут временный филиал по спасению таких мудаков, как ты.

​Сцена 2: Передача «имущества».

​Чарли, заметив искру в глазах Джулиана, радостно захлопала в ладоши.

— Вот! Эффи и Пентиус — наши лучшие специалисты! Они сами прошли путь из Ада в Рай и теперь вернулись помогать нам. Эффи, дорогая, возьмёшь его под опеку? Ему нужно срочно объяснить, что подкуп и манипуляции здесь не работают.

​Эффи остановилась и посмотрела на Джулиана как на кусок недоеденного обеда.

— Опять мне возиться с этими «белыми воротничками»? — она вздохнула и посмотрела на Пентиуса. — Пент, готовь бланк первичного осмотра. Будем препарировать его эго.

​— С радостью, мисс Эффи! — прошипел змей, доставая блокнот.

​Джулиан, не отрывая взгляда от Эффи, подошёл ближе. Он уже успел включить свой режим «профессионального обольстителя».

— Я готов на любые... процедуры, — он попытался поцеловать её руку, но Эффи резко её отдёрнула. — Под руководством такого божественного существа я искуплюсь за неделю. Нет, за три дня!

​— За три дня ты только научишься не бесить меня своим присутствием, — отрезала Эффи. — Пошли, «топ-менеджер». Твой номер на четвёртом этаже, и если я увижу хоть одну твою попытку «оптимизировать» наши правила — вылетишь из окна без парашюта.

​Сцена 3: Начало подкатов.

​Весь остаток дня Джулиан вёл себя как приклеенный. Пока Эффи и Пентиус показывали ему отель, он постоянно ошивался рядом.

​— Эффи, а скажите, — мурлыкал он, — в Раю все такие... ослепительные? Или вы — единственное исключение, которое сошло на землю, чтобы осветить этот притон?

​— Слышь, Джулиан, — Эффи остановилась у лифта. — В Раю все очень вежливые. А я — нет. Если ты не закроешь свою хлеборезку, я попрошу Аластора устроить тебе экскурсию в его радио-эфир. Поверь, там тебе не понравится.

​— О, вы говорите про того высокого господина в красном? — Джулиан усмехнулся, поправляя причёску. — Он выглядит... старомодно. Девушке вроде вас нужен кто-то более современный, понимающий ценность личного бренда.

​В этот момент за их спинами раздался тихий, леденящий душу смешок. Из тени колонны медленно вышел Аластор. Его монокль зловеще блеснул, а улыбка была такой широкой, что казалось, она сейчас разделит его голову пополам.

​— Старомодно? — Аластор наклонил голову, и в воздухе затрещали радиопомехи. — Как любопытно слышать это от человека, чья душа стоит меньше, чем подержанный граммофон.​Эффи закатила глаза:

— Ой, началось... Аластор, знакомься, это Джулиан. Он считает, что он слишком крут для Ада. Джулиан, это Аластор. Он считает, что он слишком крут для всего сущего. Разбирайтесь сами, а я пошла пить чай.

​Она развернулась и ушла, оставив Джулиана под тяжёлым, плотоядным взглядом Радио-демона.

​— Ну что ж, мой юный друг, — прошипел Аластор, подходя к Джулиану вплотную. — Давай-ка обсудим твой «личный бренд» и то, почему тебе стоит держать его подальше от нашего ангела...

Джулиан, конечно, выжил, но его самомнение явно нуждалось в капитальном ремонте. Впрочем, когда ты при жизни привык продавать воздух и манипулировать акциями, угрозы Радио-демона кажутся просто «агрессивными переговорами». Весь следующий день этот придурок ходил за Эффи хвостиком, игнорируя Пентиуса, который честно пытался впихнуть в него основы этикета.

​Сцена 4: Урок смирения (или попытка №5).

​Эффи сидела в холле, пытаясь сосредоточиться на графике уборки Отеля. Джулиан примостился на подлокотнике её кресла, благоухая каким-то приторным парфюмом.

​— Эффи, душа моя, — пропел он, заглядывая ей в глаза. — Зачем вам эти бумажки? Посмотрите на свои руки, они созданы для того, чтобы держать что-то более изысканное. Почему вы не рисуете? Весь Отель шепчется, что вы — великая художница, но я вижу только заколку в ваших волосах.

​Эффи напряглась. Эта тема была для неё как открытая рана, посыпанная солью.

— Джулиан, отвали. Моё рисование — это не твоё собачье дело. Иди лучше помоги Хаску пересчитать пустые бутылки.

​— О, вы так холодны! — Джулиан ничуть не смутился. Он протянул руку и попытался коснуться кисточки в её волосах. — Позвольте мне освободить этот инструмент. Такая красота должна...

​— РУКИ! — Эффи перехватила его запястье так быстро, что Джулиан ойкнул. Её глаза сверкнули небесным огнем. — Еще раз потянешься к моим волосам — и я сделаю так, что твои руки будут расти из задницы. Это ясно?

​— Ясно-ясно... — пролепетал он, но в глазах всё еще прыгало самодовольное «я всё равно тебя добьюсь».

​Сцена 5: Олений гнев.

​Аластор в это время стоял на втором этаже, опершись на перила. Его тень на стене за спиной росла и принимала чудовищные формы, разевая пасть. Он видел всё. Он слышал каждое слово. И то, что этот смертный коснулся (почти!) волос его художницы, заставляло его радио-эфир визжать на ультразвуке.​Он не выдержал. Воздух в холле внезапно стал густым и едким. Послышался звук расстроенного пианино.

​— Мистер Джулиан! — голос Аластора прозвучал прямо над ухом грешника, хотя демон был еще на лестнице. — Кажется, я давал вам совет насчет тишины. Вы, должно быть, очень плохо усваиваете информацию?

​Джулиан подпрыгнул, едва не свалившись с кресла.

— О, мистер Аластор! Мы просто обсуждали... творческий кризис Эффи!

​— Творческий кризис? — Аластор медленно спустился, и с каждым его шагом тени в комнате становились всё длиннее. — Какая ирония. Человек, чей высший творческий акт — это создание презентации в PowerPoint, рассуждает об искусстве?

​Аластор встал между Джулианом и Эффи, отгородив её своей фигурой. Он наклонился к парню, и его лицо на мгновение превратилось в кошмарную маску с вываливающимися глазами-циферблатами.

— Если ты еще раз коснешься её волос... или даже посмотришь на эту кисть дольше трех секунд... я сделаю так, что твое «искупление» будет длиться вечность в комнате, полной голодных теней. И поверь, они очень любят жевать таких надушенных индюков, как ты.

​Джулиан побледнел настолько, что стал почти прозрачным. Он промямлил что-то про «срочные дела в библиотеке» и сбежал так быстро, что за ним остался только шлейф его парфюма.

​Сцена 6: Минута правды.

​Эффи выдохнула, откидываясь на спинку кресла.

— Аластор, ты его до инфаркта доведешь. А Чарли потом будет ныть, что мы пугаем постояльцев.

​Радио-демон выпрямился, вернув себе элегантный вид. Он не обернулся к ней, но его голос прозвучал удивительно спокойно, без привычных насмешливых помех.

— Он раздражает, Эффи. Слишком много шума от пустого места. И он... — он замялся на долю секунды, — он лезет не в свои дела.

​— Ты про кисть? — спросила она.​Аластор наконец повернулся. Он посмотрел на неё — на её голубые волосы, на эту несчастную кисточку, которая заменяла ей жизнь.

— Ты не рисуешь не потому, что не хочешь, — проскрежетал он. — Ты боишься. И этот... клоун... пытается вскрыть замок, к которому у него никогда не будет ключа.

​Эффи промолчала. Ей хотелось сказать что-то колкое, матерное, в своём стиле, но слова застряли в горле. Аластор был прав. Он всегда видел её насквозь, даже когда она сама пыталась от себя спрятаться.

​Сцена 7: Праздничный переполох.​Чарли, не замечая напряжения, влетела в холл с охапкой разноцветных лент.

— Ребята! У нас неделя до годовщины Отеля! Мы должны устроить что-то грандиозное! Эффи, Пентиус, вы как наши почетные гости и наставники будете в центре внимания!

​Весь вечер Отель стоял на ушах. Люцифер снова достал свои гирлянды-уточки (он был ими просто одержим), Энджел Даст спорил с Вэгги о том, сколько блесток — это «слишком много» (по мнению Энджела — блесток много не бывает).

​Джулиан, немного придя в себя после взбучки, снова попытался вклиниться. Он подошел к Эффи, которая помогала Чарли расставлять стулья.

— Эффи, — прошептал он, опасливо косясь на тень Аластора в углу. — Я знаю, вы на меня злитесь. Но позвольте мне хотя бы помочь вам с украшениями. Я отлично разбираюсь в эстетике!​Эффи только вздохнула.

— Ладно, Джулиан. Бери ленты и вешай их на ту люстру. Только не упади, я не хочу потом оттирать твои мозги от ковра.​Джулиан просиял и полез на лестницу. Но стоило ему оказаться наверху, как он снова начал:

— Знаете, Эффи, в Раю вы, наверное, были главной звездой...​Хрусть!​Лестница под ним внезапно начала вибрировать, а люстра — раскачиваться сама собой. Джулиан взвизгнул, вцепившись в металл.

— Помогите! Она падает!

​Аластор, стоявший у бара с чашкой чая, даже не шевельнулся. Он просто слегка постукивал пальцами по своей трости в такт раскачиванию люстры. В его глазах плясали веселые искорки.

​— Какая досада! — пробасил он. — Видимо, люстра тоже не выносит твоего голоса, мой юный друг.

​Эффи подошла к лестнице и придержала её.

— Аластор, прекрати! — крикнула она, не сдержав смешка. — Ты его убьешь раньше, чем он успеет искупиться!

​— Убить? — Аластор невинно приподнял бровь. — О нет, дорогая. Смерть — это слишком быстро. Я просто преподаю ему урок равновесия. Во всех смыслах.

​Сцена 8: Грустный финал вечера.

​Когда праздник был почти подготовлен, все разошлись по комнатам. Эффи осталась в гостиной одна. Она подошла к большому зеркалу и долго смотрела на своё отражение. Она — ангел. На ней белое платье. У неё нимб. Она вернулась в Ад, чтобы спасать других.

​Она коснулась кисточки в волосах. Пальцы мелко дрожали. В памяти всплыли слова Аластора про «замок, к которому нет ключа».

​— Сука... — прошептала она, и одинокая слеза скатилась по щеке.

​Она так скучала по тому времени, когда рисование было её кислородом. Но сейчас она чувствовала себя сломанной. Она могла учить Джулиана добру, могла помогать Пентиусу, но не могла помочь самой себе.

​В тени за диваном на мгновение показались оленьи уши и красный блеск глаз. Аластор не ушел. Он стоял там, в темноте, молча наблюдая за её минутой слабости. Он не подошел, не утешил — он не умел этого делать. Но помехи в воздухе стали мягче, превращаясь в тихую, едва слышную колыбельную старого джаза.

​Эффи вытерла слезу, поправила кисть в волосах и, не оборачиваясь, сказала:

— Уходи спать, Аластор. Шоу окончено.​— Шоу только начинается, дорогая... — прошептал его голос из темноты, прежде чем тень окончательно растворилась.