Тишина длиной в полтора года

​Часть 1: Отчаяние.

Первые недели после взрыва планшетов Эффи вела себя как одержимая. Она не верила, что это конец. Она бегала к Пентиусу по десять раз на дню, трясла его за плечи и орала: «Почини эту хуйню! Сделай что-нибудь, ты же гений, черт тебя дери!». Но Пентиус только виновато разводил руками — уникальные кристаллы выгорели в труху.​Эффи пыталась сама. Она рисовала магические печати прямо на золотых воротах Рая, надеясь пробить брешь. Она пыталась докричаться до Ада через «Колодец Душ», срывая голос до хрипа:

— Аластор! Энджел! Вы меня слышите?! Сука, хоть кто-нибудь, ответьте!Но Рай оставался стерильно тихим. Ангелы-пограничники смотрели на неё как на сумасшедшую, а Сера просто игнорировала её прошения. Когда Эффи поняла, что ничего не работает — ни наука, ни магия, ни мольбы — она сломалась.

​Часть 2: Тот самый момент с кистью.

Она вернулась в свой пустой дом, швырнула палитру в стену и замерла перед зеркалом. Взгляд был мертвым.

— Нахуй всё, — прошептала она. — Если я не могу достучаться до них своим искусством, значит, я больше не художница.​Она взяла свою любимую кисть, которой рисовала ребят в Отеле. Секунду она смотрела на неё, сжимая пальцы так, что костяшки побелели. А потом... она не сломала её. Она резко собрала свои ярко-голубые волосы в тяжелый, небрежный узел на затылке и, словно ставя жирную точку, насквозь проткнула его кистью, закрепив прическу. Это был её обет. Больше ни одного мазка. Кисть стала просто куском дерева, удерживающим волосы.

​Часть 3: Депрессия.

Прошел год. Весь этот год Эффи была тенью самой себя. Она почти не выходила из дома, неделями лежала на кровати, уставившись в потолок, и не зажигала свет. Ей было плевать на райские сады и вечное блаженство.​Эмили и Сэр Пентиус приходили к ней постоянно.

— Эффи, ну съешь хоть что-нибудь, — умоляла Эмили, принося небесные сладости.

— Оставь на столе и проваливай, Эм, — доносилось из темноты.Пентиус пытался рассказывать ей новости, но Эффи только натягивала одеяло на голову. Она была в глубочайшей яме, из которой, казалось, нет выхода.

​Часть 4: Возвращение к жизни.

Прошло еще полгода. Боль не ушла, она просто стала привычным фоном, как старый шум в ушах. Эффи начала потихоньку выходить. Она начала привыкать к Раю, потому что альтернативой было просто окончательно сойти с ума.​Она начала общаться с Авелем и другими людьми, которые не тыкали в неё пальцем из-за её «адского» прошлого. Она гуляла по паркам, вежливо кивала знакомым, и со стороны казалось, что она наконец-то стала «нормальным» ангелом. Но кисть всё так же неподвижно торчала в её волосах.

​Часть 5: Лампочка.

Однажды вечером они сидели с Сэром Пентиусом на краю парящего облака, глядя на закат.

— Знаешь, — тихо сказал Пентиус, — я часто вспоминаю Чарли. Её веру в то, что каждый заслуживает шанса... Даже такой неудачник, как я, в итоге оказался здесь.​Эффи горько усмехнулась:

— Да... Она была чертовски упрямой. Мы здесь — её победа. Но какая в этом радость, если она там, внизу, думает, что всё было зря?​Они начали вспоминать теплые моменты из Ада, говорить об искуплении, о том, как это на самом деле работает и почему это так важно. И пока Пентиус рассуждал о морали, в голове у Эффи словно что-то взорвалось.​Бум. Яркая вспышка. Лампочка загорелась так мощно, что у неё перехватило дыхание. Она замерла, её пальцы непроизвольно коснулись кисточки в волосах, но она не стала её вынимать.

​— Эй, Пентиус... — прошептала она, и в её глазах впервые за полтора года зажегся тот самый дикий, азартный огонек.

​— Что такое, мисс Эффи? Вы выглядите так, будто сейчас предложите мне взорвать посольство...​Эффи медленно повернула к нему голову, и на её губах заиграла дерзкая, почти пугающая улыбка.— У меня есть план, — отчеканила она.