Взгляд сквозь время: Пепел Нового Орлеана

​Утро в Отеле Хазбин началось с визита, который заставил даже Аластора на секунду сбавить громкость своего радио-эфира. На пороге стояла высокая, окутанная мягким светом фигура — ангел по имени Аниэль. Её внешность завораживала и пугала одновременно: один её глаз сиял небесным золотом, а второй был абсолютно черным, как бездонный колодец.​Аниэль пришла в Отель как гостья, «в целях наблюдения за процессом искупления». Она обладала абсолютной памятью и уникальным даром: золотой глаз видел грешников такими, какими они стали после смерти, а черный — пронзал десятилетия, видя их живыми людьми, какими они ходили по земле много лет назад.

​Сцена 1: Раскрытие тайны.

​В гостиной собрались почти все. Нифти, завороженная блестящими деталями одежды ангела, так настойчиво просила рассказать «что-нибудь о них», что Аниэль не выдержала. Она мягко улыбнулась и прикрыла свой золотой глаз, оставляя открытым только черный — тот, что видит прошлое.​— О... — выдохнула ангел, поворачивая голову в сторону дивана, где сидели Аластор и Эффи. — Аластор? Эффи? Как же чудесно, что вы снова встретились спустя столько лет. Даже смерть не смогла разлучить ваши пути, хотя вы об этом и не подозреваете.​В комнате повисла тяжелая, звенящая тишина. Эффи нахмурилась, пытаясь выудить из памяти хоть какое-то лицо из своего прошлого, но десятилетия в Раю и потрясения в Аду стерли мелкие детали её земной жизни. Аластор лишь слегка наклонил голову набок, и в его микрофоне послышался сухой, предвещающий грозу треск помех.​— Мы... встречались? — недоверчиво переспросила Эффи, глядя на Радио-демона.​— О, вы не помните, — кивнула Аниэль, в её голосе послышалась легкая грусть. — У вас, смертных, память — как дырявое сито. Но я могу показать вам тот момент. Хотите увидеть?​Эффи и Аластор переглянулись. В их глазах читалось замешательство, но любопытство взяло верх. Они синхронно кивнули. Ангел подошла к ним и прижала ладони к их лбам. Реальность гостиной мгновенно растаяла, превращаясь в живое, яркое кино, которое разворачивалось прямо перед их глазами.

​Сцена 2: Воспоминание. 1933 год. Новый Орлеан, Луизиана.

​Воздух был пропитан запахом дорогого табака, джаза и изысканных французских духов. Пышный бал в одном из богатых особняков. Молодая Эффи, в элегантном платье, сидела у массивной колонны, скучающе потягивая вино из тонкого бокала. Ей было невыносимо скучно среди этих напыщенных аристократов, пока её взгляд случайно не замер на мужчине в центре зала.​Он был необычным. Смуглая кожа, идеально уложенные кудрявые волосы, и глаза... в них плясали искры чего-то дикого и волшебного одновременно. А его улыбка — она буквально притягивала к себе весь свет в комнате. Эффи почувствовала, как пальцы закололо от внезапного прилива вдохновения. Забыв про вино, она лихорадочно выхватила из сумочки блокнот и карандаш.​Её руки летали по бумаге, выписывая каждую линию его лица, каждый завиток волос с невероятной изящностью и быстротой. Она не замечала ничего вокруг, для неё в тот момент существовал только он. Закончив, она сделала глубокий выдох, чувствуя, что создала маленький шедевр. Эффи поднялась и подошла к нему.​— Добрый вечер, — проговорила она, чуть смущенно улыбаясь. — У вас потрясающе необычная внешность. Вы меня так вдохновили... Пожалуйста, примите это в подарок.​Она протянула ему рисунок. Мужчина ослепительно улыбнулся, его глаза сверкнули теплом.— Благодарю вас, леди. Это весьма любезно с вашей стороны, — его голос был бархатным и мягким.​В этот момент Эффи позвали подруги, и она ушла, чувствуя странный трепет в груди. После того дня она вспоминала это лицо каждое утро, но с каждым днем время безжалостно стирало черты, оставляя лишь смутный образ прекрасного незнакомца.

​Сцена 3: Горький финал.

​Но видение не закончилось. Камера времени задержалась на мужчине. Как только Эффи скрылась в толпе, выражение его лица мгновенно изменилось. Вежливая маска вежливости сползла, сменившись ледяным безразличием.​Он подошел к камину, где весело трещали дрова. Глядя на изящные линии своего портрета, он просто разжал пальцы. Бумага коснулась углей, вспыхнула ярким пламенем и за несколько секунд превратилась в черный пепел.​— Как глупо, — бросил он с коротким, сухим смешком.​Он вернулся к своим собеседникам как ни в чем не бывало. Один из аристократов, потягивая коньяк, спросил:— Кстати, друг мой, мы так и не познакомились официально. Как вас зовут?​Мужчина поправил манжету и улыбнулся своей самой обворожительной и опасной улыбкой:— Аластор.

​Сцена 4: Настоящее время.

​Воспоминание оборвалось. Эффи стояла посреди гостиной, её грудь тяжело вздымалась, а руки дрожали. Весь тот трепет, который она хранила в душе десятилетиями, всё то светлое вдохновение из прошлого было только что выброшено в огонь на её глазах. Она в глубоком шоке смотрела на Аластора.​Радио-демон, ни на секунду не сменив выражения лица, лишь поправил монокль. С самым невозмутимым видом, будто он только что посмотрел скучный прогноз погоды, он подошел к кофейному столику и спокойно налил себе чашку черного кофе.​— Почему? — голос Эффи прозвучал непривычно серьезно и низко. В нем не было её обычной агрессии, только глубокая, болезненная обида.​Аластор сделал глоток, даже не оборачиваясь к ней.— Дорогуша, неужели ты собираешься обижаться из-за такого пустяка? Это было почти сто лет назад. В Новом Орлеане было слишком много восторженных дам с карандашами. Ты действительно думала, что я храню каждый клочок бумаги?​Эффи сжала кулаки так, что ногти вонзились в ладони. Она долго смотрела ему в спину, чувствуя, как внутри закипает не просто гнев, а ледяное разочарование.— С тобой всё понятно, — бросила она сквозь зубы.​Она развернулась и стремительно взлетела по лестнице на второй этаж. Грохот захлопнувшейся двери её комнаты заставил вздрогнуть всех присутствующих. В гостиной воцарилось неловкое молчание. Чарли и остальные стояли в полном недоумении, боясь даже вздохнуть, не понимая до конца, почему этот старый рисунок вызвал такую бурю. Только Аниэль печально вздохнула, а Аластор продолжал пить свой кофе, хотя помехи в его эфире стали заметно громче и резче.