Помехи в эфире и Неоновый шум

​Неделя в Отеле Хазбин выдалась удушающей. Эффи почти не выходила из своей комнаты, а если и спускалась, то передвигалась как бледная тень. Никаких едких комментариев, никакой привычной агрессии или споров с Энджелом. Она просто сидела в углу, уставившись в одну точку пустым взглядом, в котором всё ещё отражался холодный блеск залов Рая. Чарли пыталась подходить с печеньем, Вэгги — с тренировками, но Эффи лишь качала головой. Она была сломлена осознанием того, что её падение не было ошибкой.​Однако был в Отеле тот, кого чужая меланхолия не трогала, а скорее... забавляла.

​Сцена 1: Предложение от Радио-демона.

​Аластор возник из тени рядом с креслом Эффи так внезапно, что воздух вокруг затрещал от статических разрядов. Его улыбка была шире обычного, а из микрофона доносился тихий джаз 30-х годов, перемешанный с белым шумом.​— Дорогуша, твой вид начинает портить эстетику этого прекрасного вестибюля! — его голос прозвучал как старая радиозапись. — Уныние — это грех, который даже в Аду считается скучным. Не хочешь ли прогуляться? Мне нужно нанести визит вежливости в один... технологичный район, и мне кажется, тебе не помешает свежая порция чужого раздражения.​Эффи даже не вздрогнула. Она медленно подняла на него глаза.— Отвали, Аластор. Иди ешь своих оленей или что ты там делаешь.​— О, как грубо! — Аластор склонил голову набок, и его зрачки на мгновение превратились в радио-шкалы. — Но я настаиваю. В четырех стенах ты окончательно завянешь, а мне бы не хотелось потерять такого... экспрессивного жильца. Ну же, это будет весело. По крайней мере, для меня.​Эффи посмотрела на портал, который Аластор уже начал ткать из теней. Мысль о том, чтобы провести еще один вечер в тишине со своими мыслями о петле и Сере, была невыносимой.— Ладно, — буркнула она, поднимаясь. — Веди, куда хочешь. Мне уже всё равно.

​Сцена 2: Башня «V-Тройки».

​Они оказались перед колоссальным зданием из стекла и металла, залитым агрессивным неоновым светом. Внутри всё выглядело как футуристический кошмар: бесконечные коридоры, экраны на каждой стене и холодный синий свет, от которого ныли зубы.​— Что мы тут забыли? — Эффи недоверчиво оглядывалась. После визита в Рай этот холодный блеск технологий казался ей еще более фальшивым.​— Просто заглянем к одному старому знакомому, который слишком много о себе возомнил, — Аластор шел уверенно, его трость мерно постукивала по металлическому полу.​Внезапно впереди раздался резкий, дребезжащий звук, похожий на шум сломанного телевизора. Из-за поворота вышел высокий демон в дорогом костюме с широкими плечами. Вместо головы у него был огромный плоский экран, на котором сейчас пульсировал ярко-синий фон с бегающей строкой загрузки.

​Сцена 3: Столкновение миров.

​— Аластор? — голос демона-телевизора прозвучал как оцифрованный рык, искаженный помехами. На экране мгновенно появилось изображение злого, зубастого смайлика. — Ты что здесь забыл, кусок антиквариата? Решил проверить, не отключили ли в твоем приюте для неудачников электричество?​— Вокс! — Аластор расплылся в хищном оскале, и из его микрофона донесся закадровый смех из старых ситкомов. — Приятно видеть, что ты всё еще работаешь от розетки. Не боишься, что твоё эго вызовет короткое замыкание? Твои передачи стали еще бессмысленнее, чем обычно.​— Пошел ты! — экран Вокса замигал красным, по краям побежали искры. — Убирайся из моей башни, пока я не пустил твой радио-сигнал на помехи для рекламы кошачьего корма!​Эффи стояла чуть поодаль, в полном шоке. Она переводила взгляд с Радио-демона на этот ходячий монитор, чувствуя, как между ними искрит такое напряжение, что волосы на затылке вставали дыбом.

​Сцена 4: Узнавание.

​Вокс наконец перевел камеру (свои глаза) на Эффи. Его экран на мгновение погас, а потом на нем высветился огромный вопросительный знак.— А это еще что за недоразумение? — он подошел ближе, сканируя Эффи синим лучом. — Новая игрушка Аластора? Выглядит как побитая молью ветошь. Эй, ты! У тебя мозг перегорел или ты просто говорить не умеешь?​Эффи присмотрелась к нему. В голове всплыла картинка из недавних новостей Ада, которые крутили в баре Хаска.— Я... я тебя знаю, — выдавила она, нахмурившись и пытаясь вспомнить. — Ты тот чувак с картины... или фото. Ну, где ты рядом с тем розовым мотыльком, Валом. Вы там еще так пафосно стояли в обнимку, будто весь Ад вам должен.​Вокс замер. Его экран на секунду выдал «ошибку 404».— «Чувак с картины»? — прошипел он, и по его корпусу пробежали видимые электрические разряды. — Я Вокс! Медиа-магнат, хозяин всей системы вещания, один из Ви-тройки! А ты называешь меня придатком к Валентино?!​Аластор разразился громким, заливистым смехом, который звучал как запись из комедийного шоу 30-х годов.— О-хо-хо! Браво, дорогая! Кажется, ты задела его за живое... или что там у него вместо процессора. Его Величество Телевизор обиделся, что его не узнали в лицо! Какой удар по рейтингам!​— ТЫ! — Вокс ткнул пальцем в Эффи, его экран стал ярко-пурпурным от ярости. — Ты хоть понимаешь, КТО я такой? Я контролирую всё, что ты видишь и слышишь в этом городе!​Эффи, у которой из-за стресса в Раю и недельной депрессии окончательно сдали нервы, вдруг почувствовала, как к ней возвращается её старая добрая злость.— Слушай, ящик с картинками, — она шагнула вперед, игнорируя искры. — Мне только что в Раю самые главные серафимы сказали, что я — мусор. После этого твой пафос и твои костюмы кажутся мне просто дешевой рекламой товаров из телемагазина. Так что захлопни свой монитор и не ори на меня. Я видела вещи и пострашнее твоих пикселей.​В коридоре повисла мертвая тишина. Вокс просто молча смотрел на нее, его экран показывал «белый шум». Аластор за его спиной выглядел так, будто только что выиграл джекпот.​— Ну что, Вокс, — Аластор похлопал Эффи по плечу, и тени начали окутывать их. — Кажется, аудиенция окончена. У тебя, я вижу, намечается системный сбой. Попробуй выключить и включить себя снова. Может, поможет!​Прежде чем Вокс успел выстрелить молнией, они растворились в воздухе под аккомпанемент издевательских радио-помех.

​Сцена 5: Послевкусие.

​Когда они материализовались в холле Отеля, Эффи тяжело дышала. Адреналин впервые за неделю вытеснил тупую боль в груди. Она посмотрела на Аластора, который выглядел крайне довольным.​— Зачем ты меня туда таскал? Чтобы поиздеваться над этим телевизором?​— Чтобы ты вспомнила одну важную вещь, дорогая, — Аластор склонил голову набок, его улыбка стала чуть мягче (если это вообще возможно для него). — В этом месте даже самые могущественные идиоты — всего лишь шум. А ты... ты умеешь этот шум затыкать. Твоя гордыня никуда не делась, Эффи. Она просто спала. Не давай ей уснуть снова, это делает тебя скучной.​Он исчез, оставив Эффи одну. Она посмотрела на свои руки. Они больше не дрожали. Гордость Рая её сломала, но наглость Ада, кажется, начинала склеивать осколки обратно. Она не была «хорошей», но она определенно была живой. И впервые за неделю она захотела есть.