День на пляже и звёздное небо

Прошло два месяца с того случая в Новом Орлеане 1933 года. Эффи за это время мастерски овладела искусством «игнора»: она обходила Аластора по такой дуге, будто он был заразным куском плесени. Но вечное пекло Ада заставляло плавиться даже самые холодные обиды.​​Утро в отеле было кислым, как просроченное молоко. Чарли, не выдержав общего уныния, влетела в гостиную с воплем:— Всё, хватит! Мы едем на море!— В Аду нет моря, принцесса, тут только реки из мочи и крови, — проворчал Энджел, лениво почесывая одну из своих четырех рук.— А мы не в Аду будем! У меня есть связи! — хитро подмигнула Чарли.​Через час вся банда — Нифти, Вэгги, Аластор, Эффи, Хаск, Энджел с Черри Бомб, Бакстер и даже сонный Люцифер — стояла перед порталом. Секунда — и они в обшарпанном офисе I.M.P.— БЛИТЦ! — взвизгнула Чарли, бросаясь к красному бесу.— Какого хера, принцесса?! — Блитц едва не выронил кофе. — У нас обед!Узнав, что Чарли нужен доступ в мир людей для пляжного отдыха, Блитц оскалился:— Ладно, перенесу. Но мы идем с вами! Мои дегенераты тоже хотят кости размять. И Столаса прихвачу, этот пернатый нытик задолбал сидеть дома.

​Сцена 1: Соль на губах.

​Портал открылся прямо на пустынном калифорнийском пляже. Когда грешники ступили на мягкий песок, наступила тишина. Они не видели этого десятилетиями. Голубая вода, настоящий ветер, крики чаек.— Охренеть... — выдохнул Энджел, сбрасывая шмотки и оставаясь в крошечных плавках. — Я щас в эту воду влюблюсь!​Аластор, вопреки ожиданиям, не стал ворчать. Он наколдовал себе шезлонг, воткнул в песок полосатый зонтик и устроился рядом с Хаском, который тут же открыл банку дешевого пива.Эффи, стараясь не смотреть в сторону Радио-демона, зашла в воду. Прохлада обволакивала кожу, вымывая из головы остатки депрессии. Ей казалось, что глубина тут — по колено. Она легла на спину, закрыла глаза и позволила течению нести себя. «Наконец-то покой», — думала она.​В это время Аластора всё-таки вытащили в воду.— Ну же, улыбчивый ты ублюдок, полезай сюда! — крикнула Черри Бомб.Аластор зашел в море, не снимая своей жутковатой ухмылки. Вскоре из-под воды начали вырываться черные тентакли, которые хватали всех за лодыжки и утаскивали вниз. Раздавались маты, брызги и смех

​Сцена 2: Пятьдесят метров тьмы.

​Прошло минут семь. Эффи открыла глаза и похолодела. Голоса друзей стали едва слышными, а берег превратился в тонкую полоску. Вокруг была только темно-синяя, почти черная бездна. Она попробовала встать, но дна не было. Вообще.— Блять... — прошептала она.Эффи не умела плавать на такой глубине. Паника сковала легкие. Она начала бить руками по воде, звать на помощь, но волны просто забивали ей рот соленой водой. Через минуту силы кончились, и она камнем пошла вниз. Вода давила на уши, в глазах темнело.​На берегу Аластор вдруг замер. Его радио-помехи на секунду превратились в тонкий писк. Он огляделся.— Где эта девчонка? — спросил он, и голос его стал искаженным.Увидев вдалеке, почти у самого горизонта, редкие пузырьки, он не раздумывая превратился в тень и проскользил по поверхности воды.​Он нырнул. Эффи была уже глубоко. Он схватил её за талию, пытаясь вытащить, но давление было колоссальным. Аластор чувствовал, как кислород в его легких — остатках человеческого прошлого — заканчивается. Ему самому стало не хватать сил, магия в воде работала из рук вон плохо. Его глаза начали закатываться, он уже почти сдался, когда мощная рука схватила их обоих.​Бакстер! Ученый-рыба в своей стихии двигался как торпеда. Он подхватил обоих и за несколько секунд вынес их на берег.

​Сцена 3: Берег и кашель.

​Аластор упал на песок, содрогаясь в кашле. Он всё еще крепко прижимал к себе обмякшую Эффи.— Эй! Очнись, рисующая ты зараза! — орал Блитц, тыкая её пальцем.Эффи выплюнула воду, задыхаясь и приходя в себя. Первое, что она увидела — мокрое, злое и напуганное лицо Аластора, который держал её так, будто от этого зависела его жизнь.— Спасибо... Бакстер, — прохрипела она, а потом, подняв глаза на Аластора, тихо добавила: — И тебе... спасибо.Аластор ничего не ответил, просто отпустил её и отошел в сторону, поправляя мокрый галстук с видом «я вообще тут просто мимо проходил».

​Сцена 4: Великий угон.

​Вечер подкрался незаметно. Блитц начал ворчать, что пора валить, но никто не хотел уходить.— Звезды... Хочу посмотреть на звезды без адского смога, — мечтательно произнес Столас.— Там наверху есть обрыв, — Блитц указал на холм. — Но идти пешком мне впадлу.​Они увидели припаркованный неподалеку роскошный белый лимузин. Блитц хитро оскалился:— Опа, подгон от судьбы.— Блитц, мы что, собираемся его угнать? — Чарли была в шоке.— Это не угон, это временная экспроприация, детка! — бес уже ковырялся в проводах под рулем.Машина завелась с диким ревом. Все начали запрыгивать внутрь, толкаясь и матерясь. Чарли, мучаясь совестью, быстро нацарапала записку «Простите, мы вернем!» и положила 10 долларов на песок, где только что стоял лимузин.​Внутри было тесно. Энджел занял три места, развалившись на Столасе. Эффи втиснулась в единственный свободный угол — прямо рядом с Аластором. Машина неслась по серпантину.— Слушай, — Эффи заговорила первой, глядя в окно на убегающие пальмы. — Спасибо, серьезно. Если бы не ты, Бакстер бы меня даже не нашел под этой толщей воды.Аластор молчал, глядя вперед. Потом его микрофон едва слышно выдал:— Не заставляй меня делать это снова, дорогая. Это было крайне... утомительно.

​Сцена 5: Звезды и тишина.

​Они приехали на вершину утеса. Лимузин затормозил, едва не сорвавшись вниз. Ребята высыпали наружу и просто попадали на траву.Над ними раскинулось небо — бездонное, черное, усыпанное миллиардами алмазных крошек. В Аду такого не было.​— Ебать... как же их много, — прошептал Энджел, обнимая за плечи Нифти.Блитц и Столас сидели чуть в стороне, о чем-то тихо споря. Люцифер наколдовал всем по банке холодной газировки (и кое-кому чего покрепче).​Эффи лежала на траве, чувствуя, как ночной холод приятно холодит кожу после солнца. Она посмотрела на Аластора. Тот сидел, опираясь на свою трость, и смотрел вверх с таким лицом, будто вспоминал что-то очень далекое.— Знаешь, — сказала Эффи, не глядя на него. — В 1933-м в Новом Орлеане звезды светили почти так же.— В Новом Орлеане было слишком много смога от заводов, Эффи, — сухо ответил он, но через секунду добавил: — Но этот вид... сойдет. Для Ада это будет хорошим воспоминанием.​Они лежали там еще долго. Маты Блитца, смех Чарли и тихий шорох океана внизу сливались в одну мелодию. В этот момент не было ни Рая, ни Ада, ни старых обид. Только соленая кожа, угнанный лимузин и звезды, которым было абсолютно плевать, кто из них грешник, а кто — святой.