внутренний слом

Он лежал молча.Белый потолок. Белые стены. Белый свет — слишком яркий, режущий глаза. Эдик смотрел в одну точку и почти не моргал. Казалось, если он закроет глаза хоть на секунду, всё рухнет окончательно.Я сидела рядом.Он не спрашивал, как я тут оказалась. Не благодарил. Не злился. Просто лежал, с перебинтованными руками, и дышал ровно, слишком ровно.Но я видела — внутри у него был хаос.Он прокручивал всё снова и снова.Как сначала не поверил.Как отмахнулся.Как решил, что это очередная девчонка с фантазиями.А потом — видео.Этот момент въелся в него, как ожог.Он видел не просто Влада и Лену. Он видел себя — слепого, уверенного, спокойного. Видел, как доверял. Как не замечал очевидного. Как оказался последним, кто узнал.И от этого было хуже, чем от удара в лицо.Его трясло не от боли — от злости на самого себя.«Как я мог быть таким тупым?»«Сколько раз это происходило, пока я жил спокойно?»«Все знали? Все смеялись за спиной?»Он сжимал пальцы, и бинты чуть темнели от крови.Я осторожно накрыла его руку своей.— Не надо, — тихо сказала я.Он не убрал руку. Но и не сжал мою.— Я не должен был… — хрипло произнёс он.Я знала, что он не про драку.— Я должен был поверить сразу.Тишина повисла между нами.— Я смотрел на него… — продолжил он после паузы. — И понял, что если сейчас не ударю, то сломаюсь прямо там. На месте.Он говорил это спокойно. Почти равнодушно. И от этого становилось страшнее.— Я не чувствовал кулак. Не чувствовал боль. Только пустоту. Будто внутри что-то вырвали.Я посмотрела на его лицо. На сжатые челюсти. На взгляд, в котором больше не было прежней уверенности.— Ты не виноват, что тебе врали, — сказала я.Он усмехнулся.— Виноват. В том, что верил.Потом он отвернулся к стене.— Самое мерзкое, — сказал он тихо, — что я всё ещё думаю не о себе. А о том, как это выглядело со стороны. Какой я был идиот.Я не нашла, что ответить.Через минуту он заговорил снова:— Знаешь, что самое страшное?Я покачала головой.— Я больше никому не хочу верить.И вот тогда я поняла:драка была не взрывом.Она была трещиной.Настоящий слом происходил сейчас. Медленно. Без криков. В стерильной палате, под белым светом, где нечего было скрывать.Я сидела рядом и понимала —он ещё держится.Но внутри него что-то уже окончательно рухнуло.

Далее следует..