просто послушай

Ночь в больнице всегда странная.Слишком тихая, слишком настоящая. Днём всё можно списать на шум, врачей, суету. Ночью — только ты и то, от чего днём бежишь.Катя уснула на стуле у стены. Сжалась, как будто даже во сне не позволяла себе расслабиться. Я сидела рядом с Эдиком. Он всё ещё смотрел в потолок.Долго.Я думала, что он уже спит. Или делает вид. Но потом он вдруг сказал:— Настя.Я вздрогнула.— Да?Он замолчал. Я уже решила, что он передумал. Но потом:— Если я сейчас скажу какую-то хрень… ты просто не перебивай. Ладно?Я кивнула, хотя он не смотрел.— Я всегда считал, — начал он, — что если ты сильный, то с тобой этого не случается.Он сглотнул.— Что тебя не предают. Не используют. Не делают из тебя клоуна.Я почувствовала, как внутри что-то сжалось.— Я не из тех, кто ноет, — продолжил он. — Я вообще не умею. Мне проще врезать. Проще сломать что-то снаружи, чем признать, что внутри пусто.Он наконец повернул голову ко мне.И я увидела — глаза у него были красные. Не от удара. От того, что он слишком долго держал всё в себе.— Я сегодня понял одну вещь, — сказал он. — Я не злой. Я… униженный.Это слово он произнёс почти шёпотом.— Мне не из-за Влада больно. И даже не из-за Лены. Мне больно из-за того, что я был удобным. Спокойным. Предсказуемым.Он усмехнулся, но улыбки не было.— Они знали, что я не проверяю. Что я доверяю. Что я не лезу в телефон. И пользовались этим.Он замолчал. Дыхание сбилось.Я увидела, как его пальцы дрожат.— Я смотрел сегодня на тебя в скорой, — продолжил он. — И думал: если бы ты не пришла… сколько бы ещё это продолжалось?Я не ответила.— Мне страшно, Настя, — сказал он вдруг.Прямо. Без защиты.Эти слова повисли в воздухе.— Мне страшно снова кому-то открыться. Потому что если я ещё раз окажусь таким… — он сжал зубы. — Я не уверен, что выдержу.И вот тут он сломался.Не резко. Не с криком.Просто закрыл лицо ладонью и выдохнул — рвано, тяжело. Плечи дёрнулись. Он пытался остановиться, но не смог.Я осторожно придвинулась ближе.— Эдик… — тихо.— Не говори, что всё будет нормально, — сразу сказал он. — Пожалуйста.— Не скажу.Он опустил руку. По щеке медленно стекала слеза. Одна. Потом ещё.Он не вытирал их.— Я ненавижу себя за это, — прошептал он. — За то, что мне сейчас нужна поддержка.— Это не слабость, — сказала я.— Для меня — слабость, — ответил он. — Но, видимо… я уже слишком устал, чтобы притворяться.Я положила руку ему на плечо.Он не отстранился.— Спасибо, что не ушла, — сказал он тихо. — И что сказала правду. Даже когда я был мудаком.Я сглотнула.— Ты не был мудаком. Ты просто не был готов.Он закрыл глаза.И в этот момент я поняла:впервые за всё это время он не защищался.Не строил из себя сильного.Не держал лицо.Он просто был человеком, которому больно.И это был самый честный момент из всех.

Далее следует...