глава 4

Они вошли внутрь. В приёмной пахло дешёвым кофе и старой бумагой. Секретарша подняла на них глаза и уставилась на Наоми с сомнением.

- Инспектор Воронов ждёт вас, - сказала она Сэму. - Он говорил, вы будете один.

- Обстоятельства изменились, - сказал Сэм, и голос его прозвучал тверже, чем он ожидал. - Она со мной.

Секретарша пожала плечами и нажала кнопку селектора:

- Товарищ инспектор, к вам посетитель. С ним женщина.

Через секунду дверь кабинета открылась, и на пороге появился Воронов. Он был старше, чем Сэм запомнил, или просто ещё более уставшим. Мешки под глазами, седые волосы, жёсткий взгляд. Он посмотрел на Наоми, и его лицо на мгновение дрогнуло - так, будто он узнал её. Но тут же он взял себя в руки и кивнул на вход.

- Проходите, - сказал он. - Раз уж пришли.

Они вошли в кабинет. На столе лежала папка - та самая, толстая, с пометками красным. И новая чёрно-белая фотография, которая смотрела на Сэма с листа бумаги. Он остановился, чувствуя, как воздух уходит из лёгких.

На фото был мужчина. Он стоял у крыльца его родительского дома, и в руках у него была канистра. Сэм смотрел на это лицо и чувствовал, как леденеет кровь.

Он знал его. Знал очень хорошо. Это был человек, которого он считал другом семьи. Которого он не видел полгода. Который, по его мнению, был в другом городе в ту ночь.

- Это... - начал он, и голос сорвался.

- Вы его знаете, - сказал Воронов не вопросом, а утверждением. - Сэмюэль, кто это?Сэм смотрел на фотографию, и внутри него поднималась волна - смесь шока, ярости и неверия. Он сжал край стола, пальцы побелели. Лицо на снимке было до боли знакомым, но имя ускользало, пряталось где-то в глубине памяти, за дымом и треском огня. Он знал этого человека. Знал с детства. Но каждый раз, когда он пытался ухватить имя, оно растворялось, как утренний туман.

- Я... я не могу вспомнить, - выдавил он, чувствуя, как лоб покрывается холодным потом. - Это так знакомо, но... я не помню его имени.

Воронов нахмурился, и в его глазах промелькнуло разочарование.

- Подумайте ещё раз, Сэмюэль, - сказал он, сдвигая фотографию ближе. - Возможно, вы видели его в тот вечер. Возможно, он был у вас дома, когда вы уходили. Подумайте о том, что может быть связано с этим человеком.- Я не помню, - повторил он и открыл глаза, в которых стояла мука. - Простите. Я пытаюсь, но... это как стена. Всё, что было после ссоры, - какой-то туман. Я помню только огонь. И маму в окне.

Воронов откинулся на спинку стула, сцепил пальцы на столе.

- Хорошо, - сказал он, и голос его стал мягче, но в нём всё ещё звучала сталь. - У вас есть время до завтра. Подумайте. Может быть, воспоминания вернутся, если вы поедете туда, где это случилось. На место.

Сэм вздрогнул. Он не был там с той самой ночи. Каждый раз, когда он приближался к пустырю, где когда-то стоял родительский дом, у него начиналась паника. Он не мог смотреть на обгоревшие остатки фундамента, на чёрные стены, на то, что осталось от его детства.

- Я... я попробую, - выдавил он.

- Завтра в десять утра будете у меня в кабинете, - сказал Воронов, поднимаясь. - И принесите мне имя.

Сэм кивнул, чувствуя, как ноги подкашиваются. Наоми взяла его за локоть, и они вышли из кабинета в молчании.