глава 5

В коридоре он остановился, прислонившись к холодной стене, и закрыл глаза. Пульс всё ещё стучал в висках, но паника отступила, уступая место тяжёлой, свинцовой пустоте.

- Сэм, - Наоми коснулась его плеча. - Ты как?

- Я не помню, - прошептал он. - Я должен помнить, но не могу. Это лицо, оно такое знакомое, а я не могу назвать его. Это как если бы у меня вырвали кусок памяти и оставили только боль.

- Память возвращается не сразу, - сказала она тихо. - Она прячется, потому что боится боли. Но если ты будешь давить на неё слишком сильно, она может закрыться навсегда.

Он открыл глаза и посмотрел на неё. В её взгляде было что-то тёплое, понимающее, и ему вдруг стало легче дышать.

- Я хочу поехать туда, - сказал он неожиданно для себя. - На место. Ты говорила, что память может вернуться, если я окажусь там. Я... я хочу попробовать.

Наоми слегка нахмурилась, оценивая его состояние.

- Ты уверен? Это может быть тяжело.

- Я должен, - ответил он, чувствуя, как внутри поднимается что-то похожее на решимость. - Если я не узнаю, кто это, я никогда не смогу жить спокойно.

Она помолчала, а затем кивнула.

- Хорошо. Я поеду с тобой. Но сначала - давай заедем куда-нибудь, где ты сможешь перевести дух. Ты выглядишь так, будто сейчас упадёшь.

- Я не хочу домой, - сказал он. - Там слишком тихо.

- Я знаю одно место, - сказала она и мягко улыбнулась. - Поехали.

Они вышли из управления и сели в машину. Наоми опять заняла водительское сиденье, и Сэм не спорил. Он чувствовал себя выжатым, как лимон, и каждое движение давалось ему с трудом. Она вела машину уверенно, но не спеша, и через некоторое время они остановились у небольшого, неприметного здания на окраине города.

- Бар, - сказала Наоми, заглушая двигатель. - Никто не знает это место, если только ты не живёшь рядом. Здесь тихо, уютно, и я знаю хозяина. Можно просто посидеть, выпить чего-нибудь тёплого, ни о чём не говорить.

Сэм вышел из машины и оглядел здание. Обычный кирпичный дом, без вывески, с тусклым светом в окнах. Он не был уверен, что хочет куда-то идти, но что-то в голосе Наоми, в том, как она говорила о месте, заставляло его довериться.

- Идём, - сказала она и протянула ему руку.

Он взял её руку - в первый раз сознательно, не в приступе паники, - и почувствовал, как тепло её пальцев пробирается сквозь холод, что сковал его тело. Она не отпускала его, пока они входили внутрь.

Внутри бар оказался уютным - деревянные стены, приглушённый жёлтый свет, старый диван у камина, в котором потрескивали дрова. В воздухе пахло вишнёвым дымом и ванилью. За стойкой стоял мужчина с большими руками и седой бородой - он узнал Наоми и просто кивнул, не задавая вопросов. Она подвела Сэма к дивану у камина, и они сели на мягкие подушки.

- Ты часто здесь бываешь? - спросил он, глядя на огонь. В пламени камина не было ничего страшного - только тепло и уют. И это успокаивало.

- Иногда, - ответила она. - Когда хочу укрыться от мира. Здесь можно быть собой. Ты ведь тоже не хочешь быть собой?

Он взглянул на неё. Она сидела вполоборота, лицо освещалось оранжевым светом, и в её глазах танцевали блики огня. Она была красива, но красота её была не броской - она пряталась в линии скул, в изгибе губ, в том, как она смотрела на него, будто видела больше, чем он показывал.

- Нет, - ответил он честно. - Быть собой - это слишком больно.

- Тогда будь никем, - сказала она, и в голосе её зазвучала та самая лёгкая насмешка. - Просто сиди здесь, смотри на огонь, и ничего не чувствуй. Или чувствуй всё, что хочешь. Я не буду судить.

Он прикрыл глаза, и впервые за долгое время ему показалось, что он может позволить себе просто быть. Без мыслей о пожаре, о вине, о том, что он не спас. Просто чувствовать тепло камина на лице, слышать, как потрескивают дрова, ощущать, что кто-то сидит рядом.- Когда я потеряла свою семью, - начала Наоми тихо, не глядя на него, - я тоже хотела сгореть. Я лежала в комнате и смотрела на потолок, и хотела, чтобы дом рухнул на меня. Но этого не случилось. И я поняла, что если я не собираюсь умирать, то должна научиться жить.

- Кого ты потеряла? - спросил он, чувствуя, как внутри шевельнулось что-то - не боль, а предчувствие общей трагедии.

- Сестру, - сказала она, и в голосе её прозвучала едва заметная дрожь. - Она погибла в аварии. Восемь лет назад. Я была за рулём. И я не убила её, я не справилась с управлением, но моя рука была на руле, когда мы влетели в дерево. И я выжила, а она нет.

- Это не твоя вина, - сказал он, и его голос прозвучал так же, как её - утешающе и неуверенно.

- Знаю, - ответила она с лёгкой, грустной улыбкой. - Но когда я говорю, что ты не виноват в пожаре, ты ведь тоже знаешь это внутри, но не принимаешь.

Он смотрел на неё, и в груди разрасталось что-то тёплое. Она была такой же, как он, - разбитой, но не сломленной. И в этом узнавании была какая-то магия.

- Пойдём, - сказал он, неожиданно для себя. - Пойдём ко мне.

Наоми подняла на него глаза, и в них читалось удивление, смешанное с чем-то ещё - интересом, пониманием, принятием.

- Ты уверен? - спросила она.

- Нет, - честно ответил он. - Но я не хочу, чтобы этот вечер закончился. Не хочу оставаться один в тишине. Хочу... чтобы ты была рядом.

Она посмотрела на него долго, изучая, словно решала, можно ли ему довериться. А затем кивнула:

- Хорошо. Поехали.

Они вышли из бара, и холодный воздух ударил в лицо, но Сэм его почти не чувствовал. Внутри горел огонь - другой, не тот, что разрушал. Тёплый, живой, приносящий надежду.

По дороге к его дому они молчали. Наоми вела машину, а Сэм смотрел на её профиль, на то, как свет фонарей скользил по её лицу, на то, как она покусывала нижнюю губу, сосредоточившись на дороге. Ему хотелось коснуться её. Просто прикоснуться, чтобы убедиться, что она настоящая. Что это не очередная галлюцинация.

Они поднялись в квартиру. Внутри было темно, пахло пылью и одиночеством, но Сэм вдруг понял, что это не важно. Важно, кто сейчас с ним.

- Здесь не убрано, - сказал он с неловкостью. - Я не ожидал гостей.

- Я не гость, - ответила Наоми, поворачиваясь к нему в полумраке прихожей. - Я здесь, чтобы остаться, Сэм. На эту ночь. Если ты позволишь.

Он подошёл к ней, чувствуя, как сердце колотится в груди. Её глаза в темноте блестели, и в них было что-то нежное и одновременно вызывающее.

- Я не хочу, чтобы эта ночь была случайностью, - сказал он хрипло.Он наклонился, и его губы встретили её губы. Поцелуй был робким сначала, пробующим, но в нём было столько накопившейся боли и тоски, что он быстро стал глубже, требовательнее. Она ответила тем же - пальцы её вцепились в его рубашку, она притянула его к себе, и в этом жесте было столько отчаяния и желания, что у Сэма перехватило дыхание.- Идём, - прошептала она, отрываясь от его губ, и повела его в комнату.

Они падали на кровать, запутавшись в одежде, в поцелуях, в шёпоте. Сэм целовал её плечи, её шею, её скулы, и в каждом прикосновении он пытался забыть - забыть огонь, забыть вину, забыть лицо на той фотографии. Но вместо того, чтобы забыть, он вдруг почувствовал, что вспоминает что-то другое. Что в этой близости, в том, как она дышала, как её пальцы скользили по его спине, он ощущал не просто страсть, а исцеление.

- Наоми, - выдохнул он, смотря на неё сверху вниз, в темноте видя лишь блеск её глаз. - Ты видишь меня. Настоящего.

- Вижу, - ответила она, и голос её был хриплым и тёплым. - И я не боюсь того, что вижу.

Она потянула его на себя, и они слились в одном дыхании, в одном движении, в одном общем ритме, который казался им обоим таким правильным, будто они ждали этого всю жизнь. И когда мир схлопнулся в одну точку, в одно мгновение чистого, живого ощущения, Сэм почувствовал, как внутри что-то разрывается - не боль, а стена, которую он строил все эти месяцы.Он поцеловал её в лоб, чувствуя, как её дыхание выравнивается, как она засыпает у него на груди. И в этот момент воспоминание, которое он так долго искал, вдруг вспыхнуло в его сознании, как искра. Лицо с фотографии - он вспомнил имя. Не всё, не полностью, но первый слог, и этого было достаточно, чтобы ужас сковал его тело.

- Лео... - прошептал он в темноту, чувствуя, как внутри поднимается паника. - Лео... Это был Лео.

Он замер, смотря в потолок, пока Наоми спала рядом. Сердце его билось где-то в горле, а в голове проносились фрагменты: Лео, друг его отца, человек, который всегда был рядом, который был на похоронах, который плакал вместе с ним. Он вспоминал, как Лео обнимал его на похоронах, и в его глазах были слёзы. Но теперь, когда он смотрел на воспоминания под другим углом, в этих слезах ему виделось нечто иное - облегчение.

Сэм закрыл глаза и сжал кулаки. Завтра он назовёт имя Воронову. А пока он просто лежал, слушая дыхание Наоми, чувствуя тепло её тела, и пытался не думать о том, что станет с ним, когда он назовёт имя человека, который был ему почти отцом.

Но он не знал, что самое страшное ещё впереди.