Глава 10: «Ханой» в кромешной тьме

22:50. Подземный паркинг небоскреба «Триумф». Воздух холодный, пропахший бензином и бетонной пылью. Джеймс прильнул к стене в нише у вентиляционных труб, его черная одежда сливалась с тенями. В десяти метрах от него, у неприметной стальной двери с надписью «Служебный вход.По пропускам», замерли две фигуры. Охранники отца. Профессионалы. Неболтливые, с пустыми взглядами, сканирующими пространство раз в пять секунд. У обоих под пиджаками — характерные выпуклости пистолетов в кобурах на груди. У одного на ухе — штекер гарнитуры.

В ухе Джеймса тихо шипел канал связи.— Вижу их, — прошептал голос Ханы. Она была уже на крыше соседнего здания, в пятистах метрах по прямой. Оттуда через мощный направленный микрофон она слышала даже их дыхание. — Оба на месте. Жду сигнала от Лиама.— Жду, — так же тихо ответил Джеймс.

Он проверял свое оружие в последний раз. Пистолет с глушителем — надежен. Тесак на поясе — остёр. В кармане — две гранаты с газом. Всё. Остальное зависело от удачи, подготовки и предательства его брата.

22:53.— Сигнал получен, — голос Ханы стал напряженным. — Лиам отзывает их. Сейчас.

Один из охранников приложил руку к уху, кивнул невидимому собеседнику. Сказал что-то второму. Тот нахмурился, явно недовольный, но подчинился. Они развернулись и быстрым шагом пошли вглубь парковки, к лифту для персонала. Дверь осталась без присмотра.

— Идем, — скомандовала Хана.

Джеймс сорвался с места, бесшумной тенью пересек открытое пространство. У двери он присел, достал из кармана отмычки — не электронные, а старые, добрые, тихие. Его пальцы, помнящие каждое движение, вставили их в замок. Три секунды — мягкий щелчок. Дверь подалась.

Он скользнул внутрь, в узкий, освещенный тусклыми люминесцентными лампами коридор. Здесь пахло моющими средствами и старой едой из кухни ресторана. Согласно плану, прямо, потом налево, к грузовому лифту.

— Камеры на твоем участке дают петлю, — доложила Хана. — У тебя четыре с половиной минуты. Иди.

Он побежал, стараясь, чтобы подошвы его обуви не стучали по линолеуму. Грузовой лифт ждал, двери были открыты. Он заскочил внутрь, нажал кнопку «Технический этаж 44». Лифт с глухим гуном поехал вверх.

22:57. Лифт остановился. Двери разъехались, открыв вид на лабиринт вентиляционных шахт, труб и электрощитов. Воздух здесь был сухим и горячим. Джеймс выскочил и присел в тени, осматриваясь. Где-то здесь должен быть проход в вентиляцию, ведущую прямо к «Ханою».

— Налево, двадцать метров, — словно читая его мысли, сказала Хана. — Решетка на потолке. Она на защелках. Должна поддаться.

Он пополз, нашел указанную решетку. Так и есть — четыре простых защелки. Он отстегнул их, аккуратно снял тяжелую решетку, поставил ее в сторону и втянулся в темный квадрат шахты. Тесно. Душно. Но путь был предопределен. Он пополз вперед, ориентируясь по слабому свету от вентиляционных решеток, за которыми мерцали огни офисов и слышался далекий гул города.

— Ты на месте, — сообщила Хана. — Следующая решетка справа — над коридором перед кухней «Ханоя». За ней — прямая дорога к главному залу. Готовься. Тридцать секунд до отключения.

Джеймс подобрался к указанной решетке, заглянул в щель. Внизу действительно был пустой коридор, ведущий к двустворчатым дверям с матовыми стеклами. За ними — свет, голоса, музыка. Там они. Его отец. И Чан Ин Сок.

Он достал гранаты с газом. Снял с них предохранители.— Десять секунд, — прошептал он.— Держу в курсе. Удачи.

Тишина. Только его собственное сердце, отбивающее последние секунды. Он мысленно прокручивал план: свет гаснет — он вышибает решетку, скатывается вниз, кидает гранаты в зал, вбегает, находит Чана в темноте (у старика должен быть маячок — светящийся браслет на руке, который Хана активировала удаленно через его кардиостимулятор, черт возьми, она гений), хватает его и назад, через кухню, на лестницу, на крышу...

— ТРИ... ДВА... ОДИН.

Мир погрузился в абсолютную, густую, пугающую тьму.

Не только в ресторане. Во всем квартале. Огни небоскребов погасли, уличные фонари умерли, даже аварийные огни в коридоре под ним не зажглись. Хана вырубила не просто сеть — она ввела вирус в систему управления зданием, отключив все резервы. Наступил первобытный мрак, нарушаемый только далекими криками удивления и матами на разных языках из-за дверей ресторана.

Действуй.

Джеймс уперся ногами и плечами в решетку. Металл с грохотом поддался и рухнул вниз, звонко ударившись об пол. Он спрыгнул следом, пригнувшись. На ощупь нашел двери в зал, распахнул их и швырнул внутрь обе гранаты. Раздалось два глухих хлопка, и в пространство хлынул белый, удушливый газ.

— Газ! Маски! — раздался чей-то хриплый крик внутри. Послышалась суета, падение стульев, кашель.

Джеймс натянул на лицо собственную маску-балаклаву (пропитанную нейтрализатором, спасибо опять же Хане) и ворвался в зал.

Картина была сюрреалистичной. Огромный панорамный окна, за которыми обычно сиял ночной Сеул, теперь были черным провалом. В слабом свете умирающих экранов телефонов и красных точек пожарных датчиков метались силуэты. Трое охранников, уже в противогазах (отец готовился ко всему), с пистолетами в руках, пытались сформировать периметр вокруг центрального стола.

И там, за столом, сидел пожилой, тщедушный мужчина в очках — Чан Ин Сок. Его руки были пристегнуты наручниками к подлокотникам кресла. На его запястье слабо светился салатовый светодиод. Он кашлял, захлебываясь газом, его глаза были полны ужаса.

— Охрана! Три человека у стола! — выкрикнул Джеймс в микрофон, одновременно срываясь с места. Он не стрелял — выстрелы, даже глушеные, выдадут его позицию в темноте. Он использовал тесак.

Первый охранник услышал его шаги, развернулся, но было поздно. Короткий, точный удар плоской стороной тесака в висок — и тот рухнул. Второй успел выстрелить наугад. Пуля просвистела в сантиметре от уха Джеймса, разбив где-то стекло. Джеймс нырнул под стол, сделал подсечку, сбил второго с ног и добил ударом рукоятки пистолета. Третий... третьего не было. Он исчез.

— Третий пошел в сторону кабинета! — крикнула Хана. — Будь осторожен, он...

Ее голос прервался. В ухе что-то хрустнуло и заглушилось белым шумом. Помехи? Глушение?

Джеймсу было не до этого. Он вскочил, подбежал к Чану. Старик смотрел на него расширенными от ужаса глазами.— Кто вы? — прохрипел он.— Ваш билет на свободу, — коротко бросил Джеймс, доставая компактные кусачки для наручников. Два щелчка — и старик свободен. — Вставайте. Быстро. Идите за мной.

Он подхватил Чана под руку (тот дрожал как осиновый лист) и поволок его к служебному выходу на кухню. Их путь лежал мимо небольшой двери в стене — того самого кабинета для VIP. Дверь была приоткрыта. Из щели лился слабый свет экранов аварийного питания.

И там, в этом свете, Джеймс увидел его.

Чжао Лун. Его отец. Сидел в кресле, спиной к двери, глядя на ряд мертвых мониторов. Он был один. И он был абсолютно спокоен. Казалось, он не дышал. Это была статуя, высеченная из самого льда и тщеславия.

На пороге, спиной к Джеймсу, стоял третий охранник. Он целился куда-то внутрь кабинета, но не стрелял. Замер.

Инстинкт кричал Джеймсу бежать. Забыть всё, тащить Чана на крышу, к Хане, к свободе. Но что-то заставило его замедлиться. Что-то в позе отца. В этой неестественной неподвижности.

И тогда отец медленно, очень медленно повернул голову. Не к охраннику. К двери. Прямо на Джеймса. Их взгляды встретились сквозь полумрак и дым газовой гранаты. В глазах отца не было ни гнева, ни разочарования. Только... холодное, почти научное любопытство. Как будто он наблюдал за интересным экспериментом, который вышел из-под контроля.

Он что-то сказал. Беззвучно. Только по движению губ Джеймс понял: «Малыш Чжао.»

И в этот момент охранник на пороге кабинета развернулся. И Джеймс увидел его лицо. Это был не просто охранник. Это был Кай. Личный телохранитель и палач отца. Человек, который учил Лиама, а до того — его самого. Человек без страха, без сомнений, без души. Его прозвище в клане было «Тень».

Кай уже целился в него. Пистолет в его руке казался продолжением тела.

Джеймс оттолкнул Чана в сторону, в темноту кухни.— Беги! Лестница вверх! — закричал он и сам рванулся в сторону, ища укрытие.

Выстрел грохнул, оглушительно громкий в замкнутом пространстве. Даже без света Кай стрелял на звук, почти попав. Пуля рикошетом от стены засыпала Джеймса осколками гипсокартона.

— Джеймс! Что происходит?! — в наушнике снова, сквозь шум, прорвался голос Ханы, полный паники.— Кай! — успел выкрикнуть он, кувыркаясь за барную стойку. — Отец здесь! План меняется!

Он выглянул из-за укрытия. Кай шел на него, методично, как терминатор. Второй выстрел. Осколки стекол от бутылок на баре брызнули во все стороны.

А отец... отец вышел из кабинета. Он стоял теперь в дверях, за спиной Кая, все так же спокойно наблюдая. Как будто это была не битва на жизнь и смерть, а театральная постановка.

— Лиам предал, — констатировал Чэнь Лун. Его голос был тихим, но он резал тишину, как лезвие. — Слабость всегда ведет к предательству. Ты это доказал. Теперь он это доказал.

— Он просто не хочет быть твоей марионеткой! — выкрикнул Джеймс, пытаясь отвлечь Кая, чтобы найти момент для ответного выстрела.— Все — марионетки, — философски заметил отец. — Одни дергаются за деньги. Другие — за чувства. Третьи — за призрачную «свободу». И все кончают одинаково. На полу. В грязи. Как твоя хакерша, сынок.

Сердце Джеймса упало.— Что?— Ты думал, мы не отследим твой сигнал? Не найдем ее на крыше? — отец усмехнулся. Впервые за много лет Джеймс услышал в его голосе эмоцию. Удовольствие. — У нас свои дроны. Свои снайперы. К настоящему времени с ней уже... разобрались.

Это был блеф. Должен был быть блеф. Но в голосе отца звучала такая леденящая уверенность, что Джеймс на секунду поверил. И эта секунда стоила ему дорого.

Кай воспользовался его замешательством. Он не выстрелил. Он бросился вперед, сбивая барную стойку одним ударом плеча. Джеймс едва успел отскочить, но Кай был быстрее. Могучий захват, удар коленом в живот — и весь воздух вырвался из легких Джеймса. Пистолет выпал из онемевших пальцев.

Он оказался прижатым к полу, тяжелым коленом Кая на груди. Мир поплыл перед глазами. Над ним нависло каменное лицо палача, а за его плечом — лицо отца, с тем же любопытным, холодным выражением.

— Ты разочаровал меня, Юйфань, — сказал Чжао Лун, подходя ближе. — Я дал тебе всё. Славу, богатство, силу. А ты променял это на... на что? На чувства к какой-то испорченной девчонке с клавиатурой?

— Она... больше... человека, чем ты... когда-либо... — с трудом выдавил из себя Джеймс, борясь за глоток воздуха.

Отец покачал головой.— Сентиментальность. Последняя болезнь слабых. Кай, убери его. Аккуратно. Я хочу, чтобы он видел, что будет с его «больше чем человеком».

Кай кивнул, его рука потянулась за наручниками. В его глазах не было ничего. Пустота.

И в этот момент, когда надежда, казалось, умерла, свет вернулся.

Не плавно. А с оглушительным, яростным ревом. Все огни в ресторане, в здании, во всем квартале вспыхнули одновременно, на полную мощность, ослепительно ярко после долгой тьмы. Сирены, гудки, крики — город очнулся от забытья.

Кай на секунду зажмурился. Всего на долю мгновения.

Этого хватило.

С потолка, сквозь разбитое ранее окно, в зал на бешеной скорости ворвался черный, ревущий смерч. Это был их мультикоптер. Но он летел не как должно — плавно и тихо. Он несся, как снаряд, пикируя прямо в центр ресторана, задевая лопастями люстры, сметая столы.

За штурвалом, с лицом, искаженным яростью и слезами, была Хана. Живая. Ее левая рука была в крови, лицо исцарапано, но правая рука крепко держала штурвал. Она не стала приземляться. Она направила аппарат прямо в Кая и Чжао Луна.

— ПРОЧЬ ОТ НЕГО! — закричала она, и ее голос перекрыл рев моторов.

Отец и его тень инстинктивно отпрыгнули в разные стороны. Мультикоптер, почти касаясь пола, пронесся между ними, развернулся на месте, подняв вихрь из обломков, и завис в метре от пола. Боковая дверь кабины распахнулась.

— ДЖЕЙМС! БЕРИ СТАРИКА И ЗАЛЕЗАЙ! СЕЙЧАС!

Он не заставил себя ждать. Ударом локтя в пах он ослабил хватку Кая, вырвался, схватил свой пистолет с пола, нашел в углу перепуганного до полусмерти Чана и почти бросил его в кабину. Сам прыгнул следом.

— ПРИСТЕГНИСЬ! — орала Хана, уже давая полный газ. Мультикоптер рванул в сторону разбитого панорамного окна.

Последнее, что увидел Джеймс, оборачиваясь, — лицо отца. На нем не было ни любопытства, ни спокойствия. Там бушевала чистая, неприкрытая ярость. И рядом с ним — Кай, уже поднимавший пистолет, чтобы стрелять в улетающую машину.

Но было поздно. С черным ревом свободы и отчаяния мультикоптер вынесся в ночное небо Сеула, оставив позади разгромленный ресторан, униженного криминального лорда и обещание войны, которая только что перешла в свою самую горячую фазу.

Они были ранены, в шоке, но живы. И вместе. А в кармане у дрожащего Чана Ин Сока лежал тот самый криптоключ. Битва была проиграна. Но война... война только началась.