Глава 9: Тени перед штурмом

Сообщение было отправлено в три часа ночи. Зашифрованное, через три прокси-сервера, с обратным отсчетом на самоуничтожение. Хана и Джеймс сидели в темноте подвала, при свете одного экрана, и ждали. Кофе давно остыл. Адреналин выветрился, оставив после себя липкую, тревожную усталость.

— Он не ответит, — на пятый час молчания пробормотал Джеймс, ворочаясь на жестком стуле. — Он возненавидит сам факт, что мы знаем. Лучше пойдет к отцу и во всем сознается. А отец... отец просто сотрет того парня с лица земли, чтобы «вылечить» Лиама от слабости.

— Он ответит, — с ледяной уверенностью сказала Хана. Она не отрывала взгляд от экрана, где мигал одинокий индикатор ожидания. — Потому что это не слабость. Это его жизнь. И он не позволит отцу ее забрать. Ненависть к тебе и страх перед отцом — сильные чувства. Но желание защитить то, что любишь — сильнее. Поверь мне.

Она говорила это с такой убежденностью, что Джеймс повернулся и посмотрел на нее. В тусклом свете ее лицо казалось высеченным из мрамора. Он вспомнил ее историю. Месть за отца. Она знала, о чем говорила.

В 5:17 утра экран ожил. Не текстовое сообщение. Запрос на голосовую связь. Одноразовый, зашифрованный канал.

Хана взглянула на Джеймса. Он кивнул, натянул наушник. Она приняла вызов.

Первые секунды — только дыхание. Тяжелое, сдавленное. Потом голос. Низкий, с характерной тайваньской интонацией, но без привычной Джеймсу надменности. В нем была усталость и ярость.— Юйфан.

Братья не виделись четыре года. Последними словами тогда были: «Исчезни с моих глаз, позор семьи». Теперь Лиам произнес его имя как проклятие и вопрос одновременно.

— Лиам, — нейтрально откликнулся Джеймс.— Ты осмелился... — голос дрогнул от бешенства. — Осмелился копаться в моей...— Мы копаемся во всем, что может нас спасти, — резко прервал его Джеймс. — Как ты копался в моих слабостях все эти годы, докладывая отцу. Мы квиты.

На другом конце провода зашипело что-то, похожее на сдавленную ругань.— Чего ты хочешь?— Доступа. Сегодня, в «Ханое», в 22:55. Тебе нужно отозвать двух своих людей с парковки у служебного входа. И убедиться, что камеры в восточном крыле на пять минут дают петлю повтора. Больше ничего.— Чтобы ты мог забрать старика Чана? — Лиам фыркнул. — Он тебе на хрен не сдался. У отца на него свои планы.— Наши планы на отца теперь совпадают, брат, — голос Джеймса стал тише, но острее. — После сегодня у него не будет ни Чана, ни ключа, ни, возможно, власти. Окно возможностей открывается. Для тебя. Неужели ты откажешься?

Пауза затянулась. Слышно было, как Лиам закуривает.— А если я откажусь? Вы обнародуете файлы?— Нет, — неожиданно вмешалась Хана, включив свой микрофон. Ее чистый, холодный голос прозвучал в эфире, как удар хлыста. — Мы отправим их напрямую Чжао Луну. Анонимно. С указанием, что его любимый сыночек годами финансирует своего токийского «друга» из семейной казны. Думаешь, он оценит твой вкус в искусстве?

Молчание стало таким густым, что его можно было резать ножом. Джеймс даже представил, как бледнеет его брат.— Кто ты? — прошипел наконец Лиам.— Твой новый лучший друг или худший кошмар. Выбирай, — парировала Хана. — У тебя есть десять секунд, чтобы решить, становишься ли ты следующим главой клана Чжао завтра... или трупом в Тайбэе на следующей неделе.

Расчет был безошибочным. Лиам дышал в трубку, и каждый вдох выдавал внутреннюю борьбу. Ненависть к Джеймсу, страх перед отцом, жажда власти и это хрупкое, запретное чувство, которое он прятал ото всех.— ...Ладно, — наконец выдохнул он. Слово стоило ему огромных усилий. — Служебный вход. Камеры. На пять минут. Но если вас поймают — я первый выстрелю в тебя, братец. Лично.— Честно, — сказал Джеймс без тени иронии. — Жди нашего сигнала. И, Лиам... береги своего музыканта. В нашем мире такое редко встречается.

Он разорвал связь прежде, чем брат успел что-то ответить. Воздух в подвале снова застыл, но теперь он был заряжен иным напряжением — азартом.

— Он согласился, — констатировала Хана, откидываясь в кресле. Она выглядела измотанной, но довольной.— Пока что, — поправил Джеймс. — Он может передумать в последнюю секунду. Или подставить нас.— Тогда мы подставим его первыми. У меня уже готов авто-отправлятель файлов на почту отца. Таймер установлен на 23:15. Если мы к тому времени не выйдем на связь — полетит.

Джеймс смотрел на нее с неподдельным изумлением. Она думала обо всем.— Ты никогда не идешь на половинчатые меры, да?— Половина меры — это мертвая мера, — она поднялась и потянулась, и в этом простом движении была такая кошачья грация, что у него перехватило дыхание. — Теперь нам нужно оружие. Не то, что было. Что-то тихое, надежное и... нестандартное.

До операции оставалось меньше двенадцати часов. Они покинули подвал с наступлением утра, превратившись в ничем не примечательную парочку в кэжуал-одежде и бейсболках. Джеймс вел мопед, Хана сидела сзади, обняв его за талию. Ее тепло и доверие, с которым она прижалась к его спине, грели сильнее, чем утреннее солнце.

Их путь лежал на дальнюю окраину города, в гараж того самого «коллекционера». Встреча была короткой и деловой. Хана передала крипто-кошелек с оставшейся суммой, пожилой кореец с умными глазами инженера кивнул, не задавая вопросов, и провел их к своему сокровищу.

Мультикоптер был произведением искусства: угольно-черный, обтекаемый, с шестью несущими винтами, сложенными вдоль корпуса.— Заряда хватит на сорок минут полета, — пояснил коллекционер. — Максимальная скорость — 180 км/ч. Тише шепота. Управление через этот планшет, — он протянул Хана устройство. — Автопилот запрограммирован на ваш маршрут. Садитесь и летите. Остальное — ваши проблемы.

Оружие они взяли там же, из скрытого отсека в стене: два пистолета с интегрированными глушителями нового поколения, несколько гранат с усыпляющим газом и два тонких, как бритва, тесака.— Для ближнего боя, — пояснил кореец. — Иногда тишина — лучший союзник.

На обратном пути они сделали остановку. Не в подвал, а в дешевый мотель на трассе. Комната с почасовой оплатой, пахнущая дезинфекцией и чужими тайнами. Но здесь была горячая вода и чистое, хоть и жесткое, постельное белье.

— Перед боем нужно смыть старую кожу, — сказала Хана, уже стягивая с себя футболку. — И выспаться. Хотя бы пару часов.

Они мылись вместе под сильной струей почти кипятка. Не для страсти, а для ритуала. Смывали страх, сомнения, остатки прошлой жизни. Он намыливал ей спину, его большие, сильные руки были удивительно нежны. Она мыла его волосы, смывая с них сажу и кровь вчерашнего боя. Они не говорили. Прикосновения говорили за них.

Завернувшись в жесткие полотенца, они упали на кровать. Усталость навалилась свинцовой волной. Джеймс обнял ее сзади, прижав к своей груди, уткнувшись носом в мокрые волосы у ее шеи.— Спи, — прошептал он. — Я буду на стреме.— Не смей, — она перевернулась к нему, ее глаза в полумраке комнаты были огромными и серьезными. — Ты тоже спи. Нам нужны силы. Обоим. Я поставлю будильник.

Он хотел возразить, но она уже положила ладонь ему на губы.— Доверься мне. Как я доверилась тебе. Просто закрой глаза.

Он закрыл. И, к своему удивлению, погрузился в глубокий, без сновидений сон, убаюканный ритмом ее дыхания и теплом ее тела.

Они проснулись за четыре часа до операции. Тени уже удлинялись за окном. Последний инструктаж проходил за холодной пиццей и энергетиками. Они разложили план на полу, как карту сокровищ, еще и еще раз проговаривая каждый шаг.

— Я вхожу первым, — говорил Джеймс, водя пальцем по распечатке плана. — Обезвреживаю охранников на парковке. Ты даешь сигнал Лиаму, и он уводит своих. Я пробираюсь к служебному лифту, поднимаюсь на технический этаж. В 22:55 ты гасишь свет. У меня есть 90 секунд, чтобы дойти до зала «Ханой», нейтрализовать охрану внутри и забрать Чана.— Я в это время буду готовить мультикоптер на крыше соседнего здания, — добавила Хана. — Как только ты будешь с Чаном на пути ко мне, я подниму аппарат, подлечу к вашей крыше, вы заберетесь. И мы исчезаем.— А если отец будет в зале?— Тогда... импровизация, — ее губы сжались. — Но по данным Лиама, отец предпочитает наблюдать из отдельного кабинета с мониторами. Он не рискнет своим драгоценным телом.

Они переглянулись. Всё было сказано. Всё было решено.

Одевались молча, как рыцари перед турниром. Черная тактическая одежда, бесшумная обувь, оружие в быстродоступных кобурах. Хана заплела свои длинные волосы в тугой, практичный пучок. Джеймс поймал себя на мысли, что даже сейчас, в полной боевой готовности, она была ослепительна.

Перед самым выходом она остановила его у двери.— Джеймс.— Да?— Что бы ни случилось... спасибо. За то, что не застрелил меня тогда, на балконе.

Он взял ее лицо в ладони.— Это лучшее решение в моей жизни, — сказал он просто. — И сегодня мы сделаем его окончательным. Идем. Пора заканчивать наши старые жизни.

Они вышли в наступающие сумерки. Город зажигал огни, не подозревая, что в его сердцевине вот-вот произойдет тихая революция. Они ехали на мопеде к центру, где в небе уже мерцала неоновая вывеска «Ханой». Джеймс чувствовал, как сердце бьется ровно и сильно. Не от страха. От предвкушения.

Хана прижалась к его спине, ее голос прозвучал у него за спиной, едва слышный сквозь шум ветра:— В конце концов, мы либо станем свободными, либо станем легендой.— А может, и то, и другое, — крикнул он в ответ.

Они слились с потоком машин, два призрака в ночи, готовые украсть у самой судьбы шанс на завтра. Битва за будущее начиналась.