Глава 8: Призраки на карте и шрам на сердце

План рождался в лихорадочном темпе, под аккомпанемент бесконечного кофе и нервного постукивания Ханы по клавиатуре. Воздух в подвале стал густым от напряжения и запаха их тел — смеси пота, пыли и секса, который они перестали скрывать. Он был островком дикой, животной реальности в море цифровых схем и тактических раскладок.

Отец прилетал завтра вечером. Встреча с Чаном Ин Соком была назначена на 23:00 в «Ханое» — ресторане вьетнамской кухни на верхнем этаже одного из небоскребов в центре Сеула. Не самое очевидное место, что делало его идеальным: свой круг клиентов, отдельные лифты, отсутствие лишних глаз.

— У них будет минимум шесть человек, — говорила Хана, выводя на экран план здания. — Двое на парковке, у служебного входа. Один в фойе у лифтов. Трое непосредственно в зале ресторана — с отцом и Чаном. Возможно, еще снайпер на крыше соседнего здания. Твой отец любит симметрию.

— Шесть — это только видимая часть, — мрачно заметил Джеймс, изучая схему вентиляции. Он стоял за ее креслом, одна рука на спинке, другой он медленно массировал ей напряженные плечи. Она вздрогнула, но не отстранилась, а наоборот, слегка выгнулась под его прикосновением. — Будут еще проходные, запасные. Отец не доверяет даже воздуху, которым дышит.

— Значит, нам нужен хаос, — решила Хана. Ее пальцы взлетели, открывая новое окно — городскую систему управления энергоснабжением. — Отключение света во всем квартале. На 90 секунд. Этого хватит?— Хватит, чтобы войти. Не хватит, чтобы выйти с пожилым, перепуганным мужчиной на руках.— Кто сказал, что мы будем выходить через двери? — она обернулась и посмотрела на него с вызовом. — У этого здания есть хелипад. Для VIP-клиентов ресторана.

Джеймс присвистнул.— Вертикальный побег. Смело. И как мы доберемся до крыши? И, что более важно, на чем улетим?— На чем-то быстром, маневренном и не привязанном к официальным реестрам, — улыбнулась Хана. — У меня есть знакомый... коллекционер. Одержимый дронами. В его гараже стоит экспериментальная модель гибридного мультикоптера на электродвигателях. Тихая, вмещает двух человек и... одного пассажира в состоянии легкого шока. Ключи и доступ к управлению я уже купила за два биткоина.— У тебя на все есть знакомый, — покачал головой Джеймс, но восхищение в его голосе было искренним.— Нет, — она внезапно стала серьезной. — На кое-кого нет. На тебя не было. Это был мой просчет.

Она встала, прошлась по комнате, ее босые ноги бесшумно ступали по холодному бетону.— Нам нужен человек внутри, Джеймс. Кто-то, кто знает порядки отца, его смены паролей, его любимые уловки. Кто-то, кому он доверяет хотя бы на йоту. Есть ли такой? Хоть один?

Джеймс замолчал. В его голове проносились лица: охранники, бухгалтеры, киллеры... Все винтики в машине. Никто не был достаточно близок. Никто, кроме...

— Есть один, — медленно проговорил он. Голос звучал так, словно слова резали ему горло. — Мой младший брат. Лиам.

Хана замерла.— У тебя есть брат? Ты никогда не упоминал.— Потому что он — все, чем я должен был быть, — горько сказал Джеймс. — Послушный, жестокий, без тени сомнения. Отец души в нем не чает. Лиам курирует всю логистику в Азии. Он будет сопровождать отца. Он знает все.

— И ты думаешь, он поможет нам? — в голосе Ханы звучало явное неверие.— Нет, — резко ответил Джеймс. — Он скорее зарежет меня собственными руками. Но... у него есть слабость. Одна. И я знаю о ней.

Он отвернулся, глядя в стену, но видя не ее, а что-то давно забытое.— Когда нам было пятнадцать и двенадцать, наш отец устроил... испытание. Посадил нас в клетку с голодной собакой. Сказал, выйдет только один. Чтобы посмотреть, кто сильнее. Кто достоин. — Джеймс сглотнул ком в горле. — Я мог убить эту собаку. Я уже был обучен. Но Лиам... он плакал. Он боялся. Не смерти. А самой собаки. Он боялся собак с тех пор, как бродячая стая искусала его в детстве. Я... я убил собаку. Но я сказал отцу, что это сделал Лиам. Чтобы защитить его. Чтобы отец не счел его слабым.

Он обернулся к Хане. В его глазах стояла боль, которую он никогда никому не показывал.— Лиам этого не забыл. Он ненавидит меня за то, что я видел его слабость. Но эта слабость все еще там. И это единственная ниточка, за которую можно дернуть.

Хана долго смотрела на него. Потом подошла и, не говоря ни слова, обняла его. Не страстно, а крепко, по-дружески, уткнувшись лицом в его грудь.— Хорошо, — сказала она наконец, ее голос приглушенно прозвучал у него под подбородком. — Используем брата. Но как заставить его сотрудничать?— Шантаж, — безжалостно сказал Джеймс, его руки обхватили ее спину. — У меня есть информация о его... личных инвестициях. Не санкционированных отцом. Очень личных. Если отец узнает, он сочтет это не просто воровством, а предательством. Лиам скорее пойдет на сделку с дьяволом, чем позволит этому случиться.

— У тебя есть доказательства?— Они были. На старом сервере в нашем тайваньском поместье. Я не знаю, живы ли они еще.— Серверы не умирают, — Хана отстранилась, и в ее глазах снова зажегся огонек охотника. — Они просто ждут, чтобы их взломали. Дай мне координаты, логины, все, что помнишь.

Работа закипела с новой силой. Пока Хана пробивалась через цифровые стены его детского дома, Джеймс отрабатывал план физического проникновения. Они репетировали каждое движение: как он обезвредит охранников на парковке, как она, оставаясь на связи через камеры, отключит электричество ровно в нужный момент, как они свяжут и обездвижат Чана (ничего личного, просто бизнес), как побегут по лестнице на крышу.

В какой-то момент, когда Хана застряла на особенно сложном шифре, Джеймс подошел сзади и обнял ее за талию, прижавшись губами к ее шее.— Перерыв, — прошептал он. — Иначе ты взорвешься раньше, чем система электроснабжения.

— Не мешай, я почти... — начала она, но он уже повернул ее кресло и, присев на корточки, смотрел ей прямо в глаза.— Хана. Дыши. Мы не машины. Мы сделаем это. Но нам нужны силы. Оба.

Она выдохнула, откинула голову и закрыла глаза.— Я боюсь, — призналась она шепотом, впервые за все время. — Не за себя. За то, что ошибемся. За то, что из-за моей жажды мести ты... — она не договорила.

Он взял ее лицо в ладони.— Это не твоя месть. Это наша свобода. И я пойду на этот риск с открытыми глазами. Потому что альтернатива — жить в клетке до конца дней — хуже любой пули.

Он поцеловал ее. Медленно, глубоко, высасывая напряжение, как яд. Она ответила с такой же жадностью, ее пальцы впились в его волосы. На несколько минут мир сузился до прикосновения губ, запаха ее кожи, биения их сердец в унисон.

Их прервал резкий, триумфальный звук с компьютера — мелодия успешного взлома.— Бинго! — воскликнула Хана, разрывая поцелуй. Ее глаза сияли. — Я в сервере. И да, твои файлы на Лиаме... они здесь. О, Джеймс, это же не просто инвестиции. Это целая любовная история. Очень дорогая и очень запретная.

Она развернула ноутбук, показывая ему выписки со счетов, фотографии. На них был Лиам, его суровое, всегда напряженное лицо, но на этих кадрах оно было мягким, почти улыбающимся. Рядом с ним — молодой мужчина, японец, изящный, с умными глазами. На одной фотографии они держались за руки в полумраке какого-то бара. На другой — Лиам передавал ему конверт, явно толстый от денег.— Кто это? — спросил Джеймс, пораженный.— Похоже, его личная жизнь, о которой папаша Чэнь не должен знать ни при каких обстоятельствах, — с едва уловимой грустью сказала Хана. — Этот парень — музыкант из Токио. Не из якудза, к счастью. Но для твоего отца это было бы хуже. Это «слабость». «Разложение». Предательство крови.

Джеймс смотрел на фотографию брата, и в нем боролись ревность, жалость и холодный расчет. Лиам нашел свой побег. Свой крошечный островок настоящего в море лжи. И Джеймс собирался использовать это против него.— У нас есть рычаг, — констатировал он, и голос его прозвучал чужим. — Теперь нужно связаться с ним. Без прослушки.

Хана уже кивала, открывая зашифрованный мессенджер.— Я создам одноразовый канал. Мы предложим сделку. Он обеспечивает нам беспрепятственный проход к Чану и игнорирует наш побег. Взамен он получает эти файлы и нашу вечную благодарность в виде молчания. И... — она запнулась.— И что?— И мы обещаем, что после этого твой отец будет слишком занят, чтобы интересоваться личной жизнью сына. Потому что у него не останется империи.

Джеймс одобрительно хмыкнул.— Ему это понравится. Лиам всегда жаждал власти. Просто ждал, когда отец отойдет в сторону. Мы можем... ускорить этот процесс.

Он чувствовал, как границы добра и зла, семьи и предательства, окончательно размываются. Он собирался шантажировать собственного брата, чтобы уничтожить отца. Не было пути назад. Только вперед, в пропасть, держа за руку женщину, которая стала его единственным компасом в этом аду.

Он посмотрел на Хану, на ее сосредоточенный профиль в голубом свете экрана.— Отправляй, — сказал он. — Начинаем последний акт.

Ночь сгущалась за окном подвала. Завтра все решится. Или они станут свободными, или их кости сгниют где-то в портовых контейнерах. Но они будут вместе. И в этой мысли была странная, извращенная надежда.