17

Когда Чонгук вернулся внутрь батут-центра, Мира сидела с Ёнхо на мягких пуфах возле зоны отдыха. Мальчик, едва увидев Чонгука, тут же подорвался, будто вся усталость исчезла в одно мгновение.

— Папа Чонгук! — радостно крикнул ёнхо и побежал к нему, прижимаясь к его ноге.

У Чонгука на лице появилась мягкая, немного виноватая улыбка. Он провёл рукой по волосам мальчика и посмотрел на Миру. Она подняла глаза — в её взгляде читалась благодарность, смешанная с напряжением, которое она не могла полностью скрыть.

— Всё хорошо? — тихо спросил он. Не давил. Не пытался вытянуть слова. Просто дал ей опору.

— Да, — Мира едва заметно кивнула, — всё хорошо. Давай просто... не об этом сейчас.

Чонгук понял. Их разговор ещё впереди, но сейчас рядом с ними стоял маленький человек, который ждал удовольствия от дня, а не взрослой драмы. И он был готов отложить всё — ради него и ради неё.

— Тогда, чемпион, — Чонгук поднял Ёнхо на руки и показал большим жестом в сторону зала, — кто готов разнести этот батут-центр?

— Яяя!!! — протянул малыш, засмеявшись.

Мира тоже улыбнулась — настоящей, живой, той самой, которую Чонгук так любил. Она поднялась с пуфа, поправила воротник своей кофты и пошла следом за ними.

В зале стоял привычный шум — детские крики, смех, удары ног о батуты, музыка, запах сладкой ваты из автоматов. Огромные цветные батуты переливались яркими оттенками красного, синего и жёлтого. Мира смотрела, как Чонгук аккуратно спускает Ёнхо на один из низких батутов, а потом сам поднимается на платформу.

— Смотри, мам! — мальчик уже прыгал, раскидывая руки, будто мог взлететь выше потолка.

Мира смеялась — впервые за последний час легко. Чонгук подпрыгнул рядом с ним, поймал мальчика за руки, прокружил в воздухе и аккуратно снова поставил. Ёнхо хохотал до слёз.

— Осторожно, — Мира всё же сказала, привычно волнуясь.

— Солнышко, — Чонгук посмотрел на неё поверх головы малыша, — обещаю, ни один волос не пострадает.

Она улыбнулась. Да, она знала — он держит своё слово.

Прошёл час.

Они прыгали всей троицей — сначала вместе, потом по очереди: Мира и Ёнхо, затем Ёнхо и Чонгук. Мира удивлялась тому, как ловко Чонгук управляется с батутами — будто в детстве летал чуть ли не каждый день. Ёнхо с каждой минутой становился всё свободнее, всё счастливее.

Он даже уговорил Миру прыгнуть на высокой полосе, где нужно было отталкиваться так, чтобы подняться на мягкий мат выше уровня роста. Она сначала боялась, но Чонгук стоял рядом, протягивая руку.

— Я рядом. Просто доверься.

Она шагнула. Почувствовала, как ноги оторвались от поверхности. Невесомость. Короткая вспышка страха. И потом мягкое, уверенное приземление в ожидание его объятий. Он поймал её. Она засмеялась и прижалась лбом к его груди.

— Видишь? — шепнул он. — Ты смелее, чем думаешь.

Прошло ещё два часа.

Ёнхо выбился из сил. Сел прямо на батут и тяжело выдохнул.

— Мам... я устал...

У него уже розовые щёки, волосы мокрые от пота, он еле держится на ногах.

— Конечно устал, — сказала Мира, — ты три часа прыгал.

— Зато было круто... — маленький голос прозвучал сонно, но счастливо.

Она обняла сына, усадила на лавочку. Чонгук принёс воды, помогёнхо пить, вытер ему лоб бумажной салфеткой.

— Всё, достаточно героизма на сегодня, — сказал он, — поехали домой.

Мальчик кивнул, прижавшись к Мире, будто уже наполовину спал.

Они вышли на улицу — воздух был прохладный, лёгкий вечерний ветер трепал волосы. Небо уже темнело, загорались фонари. Мира шла рядом с Чонгуком, держась за его руку. Ёнхо, едва садясь в машину, мгновенно заснул, даже не успев пристегнуться. Чонгук аккуратно сделал это за него.

Мира наблюдала за ним — за тем, как бережно он касается ремня, как поправляет воротник курточки, как тихо шепчет:

— Спи, чемпион.

И от этого её сердце болезненно сжималось — в хорошем смысле. От нежности. От благодарности. От осознания того, насколько быстро её сын привязался к нему. И насколько сильно Чонгук привязался к ним обоим.

Чонгук сел за руль и повернулся к ней.

— Всё хорошо? — его голос был мягкий, осторожный.

Мира посмотрела в окно. На её лице лежала тень после встречи с Сонхо. Это не было просто воспоминанием — это была рана, которую внезапно сорвали.

— Я просто... — она покачала головой. — Мне нужно время.

— Я дам тебе столько времени, сколько тебе нужно, — тихо сказал Чонгук. — Но знай... — он взял её за руку, — я рядом.

Она сжала его пальцы. Не сильно, но достаточно, чтобы он почувствовал.

— Спасибо, Гук.

Он улыбнулся, завёл машину и медленно выехал с парковки.

Дорога была тихой. Ёнхо тихо сопел на заднем сиденье, периодически подрагивал во сне. Мира смотрела вперёд, иногда на Чонгука. Свет от фонарей мягко скользил по его лицу, подчеркивая линию скулы, взгляд, сосредоточенный на дороге. Он иногда бросал на неё короткие взгляды — чтобы убедиться, что она в порядке.

Она ценила это больше, чем могла сказать.

Через сорок минут они подъехали к дому Чонгука. Большой, двухэтажный, уютный, с мягким светом изнутри. Мира поймала себя на мысли, что впервые видит это место иначе — не как «его дом», а как «их возможный дом».

— Подожди здесь, — сказал Чонгук, — я перенесу его.

Он аккуратно открыл заднюю дверь, подхватил спящего малыша на руки. Ёнхо автоматом положил голову ему на плечо и обнял за шею. Чонгук улыбнулся, осторожно, медленно понёс его внутрь.

Мира шла следом, тихо ступая, будто боялась нарушить покой сына.

В гостевой спальне Чонгук уложил Ёнхо на кровать. Комната была оформлена просто, но уютно: мягкий ночник в форме луны, синие шторы, лёгкое одеяло. Он укрыл мальчика, убедился, что тот не раскрылся, поправил игрушку — маленького Монстра, которого подарил.

Ёнхо чуть выдохнул и повернулся на бок. Спал спокойно.

Чонгук закрыл дверь очень медленно, чтобы не разбудить малыша.

На первом этаже Мира сидела на диване, пытаясь привести в порядок мысли. В руках крутила резинку от своих волос — привычка, которая возвращалась каждый раз, когда она нервничала.

Чонгук подошёл тихо. Не спрашивал, готова ли она говорить. Он просто сел рядом, не слишком близко, но достаточно, чтобы она чувствовала его тепло. И лишь спустя минуту мягко коснулся её плеча.

_____

Когда двери второго этажа мягко закрылись за Чонгуком, дом снова погрузился в ту спокойную тишину, которая бывает только вечером — когда ребенок уже спит, а взрослые будто остаются наедине с собственными мыслями. Чонгук спустился по лестнице аккуратно, стараясь не скрипеть ступеньками, и направился в гостиную. И там, на диване, увидел Миру.

Она сидела в чуть ссутуленной позе, локти опирались о бедра, ладони лежали на коленях, словно она не знала, куда их деть. Она выглядела спокойной, но это спокойствие было таким... надломленным, будто держалось только на упрямстве.

Чонгук остановился в дверях, секунду наблюдая за ней, а потом медленно подошёл ближе.

— Ты как? — спросил он мягко, присаживаясь рядом и осторожно беря её руку в свою.

Мира выдохнула, будто только сейчас заметила, что задерживала дыхание.

— Нормально... — голос её был хрипловатым, севшим. — Если честно... я ещё не могу полностью прийти в себя.

Чонгук сжал её пальцы чуть сильнее.

— Хочешь поговорить об этом?

Она задумалась. По глазам было видно — внутри у неё хаос, но она пытается его разобрать по полочкам.

— Я сама не знаю, что хочу сказать, — наконец произнесла она, чуть покачав головой. — Мне было неприятно его увидеть. Неприятно услышать правду, которую я... не знала шесть лет. И, наверное, лучше бы дальше не знала. — Она выдохнула. — У меня даже слёз уже нет. Плакать я не хочу. Просто... нужно время. Отойти. Прийти в себя.

Она подняла взгляд на Чонгука и попробовала улыбнуться. Слабенько, но искренне. И, чтобы доказать, что правда в порядке, сжала его ладонь.

— О чём ты с ним говорил? — спросила она тихо.

В ту же секунду челюсть Чонгука дёрнулась — едва заметно, но достаточно, чтобы она увидела. И поняла.

— Только не говори... — Мира нахмурилась. — Что ты его ударил.

Он отвёл взгляд на секунду, но потом снова посмотрел ей в глаза: прямо, честно.

— Я не мог спокойно слушать, как он поливает тебя грязью.

— Зачем, Чонгук?.. — Мира закрыла глаза, будто ей стало тяжелее дышать. — Он не стоит этого.

— Ты себя слышишь? — Чонгук чуть повысил голос — не от злости, а от обиды за неё. — Он не стоит? А ты? Он говорил о тебе такое, что...

— Чонгук, — перебила она уставшим голосом, — пожалуйста. Я не хочу ругаться.

Он замолчал. И только тогда заметил, насколько она вымотана — не внешне, а внутри.

— Прости, — сказал он мягко.

Мира провела рукой по лицу, заставляя себя сосредоточиться.

— Не против, если я сначала схожу в душ? — спросила она. — А потом мы поговорим. Сейчас... на эмоциях... мы можем наговорить лишнего.

Чонгук посмотрел на неё несколько секунд, словно проверяя, не убегает ли она от разговора. Но понял: нет. Ей правда нужно выдохнуть.

— Ты права.

Она встала с дивана, взяла одежду и направилась к ванной. Чонгук пошёл вместе с ней, но остановился у двери, открыв её для неё.

— Если что-то будет нужно, — сказал он, наклоняясь и целуя её в лоб, — зови. Хорошо?

Мира кивнула. И только потом вошла внутрь, закрыв за собой дверь.

Ванная наполнилась шумом воды. Тёплая струя стекала по её плечам, по спине, согревая кожу и одновременно охлаждая мысли. Словно смывала с неё липкое ощущение встречи с Сонхо. Смывала грязь его слов. Смывала страх, внезапность, прошлую боль.

Она закрыла глаза, позволяя воде касаться лица.

«Он переживает... слишком сильно...» — пронеслось у неё в голове.

«Но он ради тебя встал в драку...»

«Он мог пострадать...»

«Он защищал тебя...»

«Но и он мог бы не сдержаться...»

«Забота... или вспыльчивость?..»

«И всё же... он на твоей стороне.»

Мысли мешались, спорили, сталкивались друг с другом, как брызги в водовороте.

Она выключила воду, вытерлась полотенцем, вздохнула. Стало легче. Не полностью, но хотя бы дышать было проще.

Через пару минут она переоделась в домашнюю одежду — мягкую, удобную, кремово-белую футболку и пастельно бирюзовые короткие шорты. Провела пальцами по волосам, оценивая себя в зеркале. Вроде бы лицо выглядело спокойнее.

«Надо идти.»

Она вдохнула, потянула ручку двери...

И вышла к Чонгуку в кухню.

_____

Мира вышла в кухню тихо, почти бесшумно, словно боялась спугнуть собственные мысли. Дом Чонгука был тихим — только слабый шум кондиционера и еле слышное потрескивание ножа о разделочную доску. Она остановилась в дверях на секунду, позволяя глазам привыкнуть к мягкому свету.

Чонгук стоял к ней спиной, в свободной белой футболке и чёрных шортах, спина ровная, плечи широкие, движения уверенные. Его правая рука нарезала овощи быстрыми, чёткими движениями, а левая придерживала разделочную доску. Он выглядел сосредоточенным, но расслабленным — будто то, что происходило пару часов назад, было где-то далеко, не здесь.

Но Мира знала: он просто держит себя в руках. И от этого ей стало ещё тяжелее.

Она сделала пару шагов, сердце заколотилось, словно она собиралась сделать что-то запретное. И, может быть, отчасти так и было — ей безумно хотелось его обнять. Просто коснуться его, почувствовать, что он здесь. Что он с ней. Что он в порядке.

Она подошла совершенно бесшумно и, пока Чонгук не успел повернуться, обхватила его талию руками, прижалась щекой к его тёплой спине.

Чонгук дёрнулся.

— Ты чего? — удивлённо выдохнул он. — У меня же нож в руках...

— И что? — тихо ответила она, не разжимая объятий. — Ранил бы меня?

Он поставил нож, но не сразу обернулся.

— Нет, — его голос стал мягче, спокойнее. — Но будь осторожней в следующий раз.

Она прижалась к нему ещё крепче, будто пытаясь впитать его тепло, его спокойствие, его уверенность, которой так не хватало ей самой.

— Спасибо тебе, Чонгук, — прошептала она. — И... прости, что я так отреагировала. Я просто... переживаю за тебя. Не хочу, чтобы ты пострадал.

Он медленно развернулся. Его руки легли ей на талию автоматически, словно так и должны были лежать всегда. Он смотрел на неё немного удивлённо, немного взволнованно и очень нежно.

— Мира, — он заговорил мягким, тёплым голосом, — ради женщины, которую я люблю... я и не на такое пойду.

Её дыхание сбилось.

Любит.

Он сказал, что любит.

Мира моргнула, пытаясь осознать услышанное.

— Ты... что? — тихо выдавила она.

Он провёл пальцами по её щеке, взгляд серьёзный, почти сосредоточенный.

— Я знаю, — начал он медленно, — что может быть рановато. Что, возможно, неправильно говорить это сейчас, когда ты переживаешь, когда всё так сумбурно. Но... я так чувствую. Я чувствую это каждый раз, когда на тебя смотрю. Я тебя люблю, Мира. Очень. И Ёнхо тоже люблю. Больше, чем могу объяснить.

Её грудь заполнилась чем-то горячим и очень мягким. Сердце сжалось, а потом расправилось, будто наконец нашло место, куда ему хотелось вернуться.

Не сдерживая эмоций, Мира встала на носочки и поцеловала его.

Сначала нежно. Осторожно. Почти робко.

Он, кажется, на секунду застыл — не ожидал. Но уже через миг его ладони сжали её талию крепче, притягивая ближе. Поцелуй углубился — мягко, плавно, но уверенно. Его губы словно подстраивались под её темп, её дыхание, её дрожь.

Мира ощущала его теплоту. Его запах. Его желание.

И впервые за долгое время чувствовала себя в абсолютной безопасности.

Когда они оторвались друг от друга, она всё ещё держала его за шею, а он — за талию, будто отпустить было невозможно.

— Я тебя люблю, — сказала она тихо, но уверенно. — Очень. Я не думала, что смогу когда-то снова так чувствовать. Не думала, что в моей жизни появится человек... такой. Как ты. Спасибо тебе. За всё. За то, что ты есть.

Она снова чмокнула его в губы — быстро, но так тепло, что Чонгук почти растаял.

Они стояли так ещё несколько минут, просто обнимая друг друга, пока живот Мира внезапно не издал предательский звук.

Она смущённо выдохнула, а Чонгук рассмеялся тихо, мягко.

— Я тут начал готовить салат, — сказал он, отодвигаясь чуть-чуть, но не отпуская полностью. — Не закончишь? А я быстро в душ схожу.

Мира кивнула.

— Конечно.

— И... — он наклонился, поцеловал её в висок. — Не против выпить по бокалу вина? День был... слишком насыщенный. Нам не помешает расслабиться.

— Звучит отлично, — улыбнулась она.

Она поцеловала его в щёку и повернулась к столу, чтобы продолжить готовить.

Чонгук был в душе не дольше пятнадцати минут.

Когда он вернулся на кухню, на нём была та самая свободная белая футболка и чёрные шорты, которые идеально подчеркивали его фигуру — тот самый образ, что Мира видела утром, только теперь он выглядел более домашним, спокойным. Волосы были немного влажные, пряди падали ему на лоб, создавая лёгкий хаос, который почему-то делал его ещё привлекательнее.

Он увидел, что салат уже стоит на столе, аккуратно заправленный.

— Я решила не лазить у тебя по полкам, — сказала Мира, повернувшись к нему. — Подумала, ты сам покажешь, где что лежит, когда придёт время.

Он подошёл ближе, провёл рукой по её спине.

— Спасибо.

Они поставили тарелки, бокалы. Чонгук открыл вино — лёгким щелчком, как будто делал это тысячу раз. Наполнил бокалы.

Они ели молча, но это молчание было спокойным, уютным. Иногда они обменивались короткими фразами, тихими улыбками, мимолётными взглядами.

Когда тарелки опустели, они ушли в гостиную.

Чонгук сел первым, удобно облокотившись на спинку дивана. Мира устроилась рядом — совсем близко — спиной к его груди, словно это было самое естественное место для неё в мире.

Он приобнял её, поцеловал в висок.

Они сидели так несколько минут, наслаждаясь тишиной.

— Мне сейчас так хорошо, — тихо сказала Мира.

— И мне, — ответил он, не разжимая объятий.

Она повернулась к нему лицом, подняла голову и мягко поцеловала его.

Сначала просто касанием губ. Потом чуть сильнее.

Потом глубже.

Чонгук отозвался, но через секунду слегка отстранился.

— Подожди... ты...

— Что? — её голос дрогнул. — Ты не хочешь?

Он хрипло рассмеялся, провёл рукой по её щеке.

— Ты с ума сошла? «Не хочу»? Да я... я...

Он не смог подобрать слова. Просто наклонился и поцеловал её — страстно, жадно, мокро. Его ладони обхватили её талию, притянули ближе, ближе — так, что между ними не осталось ни миллиметра воздуха.

Он поднял её за бёдра и посадил себе на колени. Мира тихо выдохнула от неожиданности.

Его руки скользнули по её бедрам, пальцы сильные, уверенные.

— Вот как я хочу, — выдохнул он, прижимаясь лбом к её губам. — Хочу взять тебя прямо здесь. В гостиной. В спальне. Везде. Я хочу тебя.

Мира сглотнула. Её сердце билось в горле.

— Тогда бери, — прошептала она едва слышно.

Чонгук застыл.

— Мира... не дразни меня. Я же... я не смогу остановиться.

Она подалась вперёд, её губы прошли по его щеке, к самому уху.

— Не останавливайся.

И всё.

Она сама дала зелёный свет.

Пути назад не было.

Поцелуй с каждой секундой становился горячее и горячее. Его руки нежно исследовали её тело, словно пытаясь запомнить каждую линию и изгиб.

— Давай... давай поднимемся к тебе в спальню? — прошептала Мира, глядя в его глаза.

Чонгук всё сразу понял. Подхватив её за бёдра, он легко поднял на второй этаж, в свою спальню.

Положив её на кровать, он навис сверху и продолжил поцелуй. Первая полетела его футболка — лёгким движением она оказалась на полу.

Они ещё не видели друг друга без одежды, и от этого атмосфера в комнате стала ещё более раскалённой.

Мира оторвалась от него и начала разглядывать его тело. Подушечками пальцев провела по груди, и в этот момент на коже выступили мурашки.

Чонгук не мог долго бездействовать — он снял с неё футболку.

Мира слегка покрылась румянцем и попыталась прикрыться руками, но Чонгук мягко взял её руку в свои:

— Не закрывайся, ты прекрасна.

Он начал покрывать её лицо поцелуями, постепенно спускаясь к шее. Легко прикусив её шею, он услышал первый стон, вырвавшийся из груди Миры.

Чонгук замер на мгновение, а затем повторил свои движения — и снова услышал её стон.

— Божеее, твои стоны — лучшее, что я слышал за всю свою жизнь, — прошептал он.

Он снова коснулся её губ, а рукой начал играться с её грудью: нежно сжимал сосок, ласково гладил.

Мира извивалась от его прикосновений, сгорая от нетерпения.

Ни он, ни она больше не могли ждать.

Мира стянула с него шорты с боксерами, и её шорты полетели туда же.

Чонгук пальцами опустился к её промежности, и на его пальцах тут же оказалась смазка.

— Что же ты со мной творишь? — пробормотал он.

Она хотела что-то ответить, но из груди вышел томный вздох и стон, когда почувствовала его внутри себя.

— Черт, какая же ты горячая и приятная, — сказал Чонгук.

— Помолчи, — тихо ответила Мира и притянула его к себе за затылок, поцеловав.

Он начал постепенно двигаться, с каждым толчком наращивая темп.

Из груди Миры всё смелее выходили стоны, и сам Чонгук не мог сдерживать своих томных вздохов.

Мира почувствовала, что скоро кончит, и стала сжимать его внутри себя.

— Боже, Мира... — выдохнул он.

Она закрыла ладонь у рта, чтобы не застонать слишком громко от накрывшего её оргазма.

Чонгук немного сбавил темп.

Выйдя из неё, он повернул её на живот и резко вошёл снова, двигаясь так быстро, как только позволяла поза.

Мира держала ладошку у рта — удовольствие накрывало её с каждым толчком.

Чонгук чувствовал, что скоро кончит, начал ускоряться, и спустя несколько секунд излился ей на спину, а Миру настиг второй оргазм.

Он прилёг рядом на несколько секунд и тихо спросил:

— Ты в порядке?

— Я отлично, — ответила она, улыбаясь.

Чонгук пошёл в ванную комнату, которая находилась в спальне, за салфетками и помог привести в порядок Мире. Они оделись.

Уложив её в постель, он выключил свет и лёг рядом, крепко обнимая её.

— Я люблю тебя, — прошептала Мира.

Чонгук улыбнулся:

— И я тебя люблю. Спокойной ночи.

И буквально через несколько секунд оба уснули в объятиях друг друга.