16

Время на телефоне показывало 12:56, когда Мира услышала тихий виброзвонок. Она автоматически потянулась к лежащему рядом телефону и увидела всплывающее уведомление от Чонгука:

«Я у подъезда».

У неё невольно дрогнули губы — лёгкая улыбка сама появилась на лице, будто от прикосновения чего-то тёплого и долгожданного. Она отложила телефон, быстро поднялась и, чуть наклонившись к двери детской комнаты, позвала:

— Ёнхо! Обуваемся, малыш, Чонгук уже приехал!

В квартире тут же послышался топот маленьких босых пяток и характерное шуршание — сын, как всегда, метался в поисках своих кроссовок, забывая, что они стоят прямо возле входной двери. Мира покачала головой и, чтобы хоть немного привести себя в порядок, подошла к зеркалу.

Она поправила свой сегодняшний образ: чёрный топ, открывающий ключицы, мягкая вязка, обнимающая фигуру, и свободные винтажные джинсы. Волосы, уложенные с лёгкими волнами, мягко спадали на плечи. Она провела ладонью по пряди, убрала локон за ухо. Выглядела просто, но красиво — и, главное, уверенно.

— Мам, я готов! — выкрикнул Ёнхо и подбежал к ней.

Она посмотрела на сына и сразу заметила, что футболка с принтом огромного чизбургера сидит чуть криво. Она присела перед ним, поправила вырез, встряхнула плечики, пригладила перед тканью. Потом взглянула на его широкие джинсовые шорты и кроссовки — всё было идеально по-детски, немного хаотично, но так мило.

— Красавчик мой, — улыбнулась Мира и поцеловала его в щёку.

Рядом стояла Хана, держа в руках чашку с чаем и наблюдая за ними с тёплой улыбкой.

— Хорошего вам дня! — сказала она. — Вы сегодня такие красивые.

Мира, натягивая на сына рюкзак, вдруг остановилась и посмотрела на сестру:

— Хан, а... нормально, что мы уезжаем с ночёвкой? Я просто... ну, чтобы ты не скучала одна.

Хана фыркнула, словно вопрос был нелепым:

— Мир, да вы что! Конечно нормально. У меня тысячи дел — новый фильм скачать, масочку сделать, ванну принять, расслабиться, наконец-то тишина... — она театрально закатила глаза. — Беги, всё будет хорошо.

Мира рассмеялась, подошла к ней и обняла крепко-крепко.

— Тогда хорошего тебе вечера. Только не засни в ванной, ладно?

— Обязательно подумаю, — подмигнула Хана. — Давай, мои хорошие, счастливого дня.

Мира взяла свою сумку, одной рукой — ладошку сына, и вместе они надели обувь и вышли из квартиры, сопровождаемые мягким хлопком закрывающейся двери за спиной.

_____

Когда они спустились вниз и вышли на улицу, Мира сразу увидела Чонгука.

Он стоял у своей машины — высокий, спокойный, уверенный — в светло-сером вязаном свитере и джинсах, держа в руках аккуратно собранный букет ромашек и нежно-розовых гвоздик. Цветы выглядели настолько красивыми, что у Миры внутри что-то снова дрогнуло.

Она едва успела сделать шаг вперёд, как маленькая ладошка внезапно вывернулась из её пальцев.

— ДЯДЯ ЧОНГУК!!!

Ёнхо сорвался с места и помчался к мужчине так стремительно, будто к самому центру вселенной.

У Чонгука лицо осветилось настолько искренней улыбкой, что даже прохожие, не понимая, что происходит, начинали улыбаться в ответ. Он присел на одно колено, раскрыл руки — и мальчик буквально влетел в его объятия.

— Ого! — рассмеялся Чонгук, крепко прижимая ребёнка. — Ты что, ракетное топливо на завтрак ел?

— Я скучал! — выдохнул Ёнхо, всё ещё обнимая его. — Очень! А у тебя как дела? Ты хорошо спал? Ты что делал утром?

Чонгук засмеялся:

— Ничего себе допрос... да, я отлично спал, и у меня всё замечательно.

Мира в этот момент подошла уже почти вплотную. Чонгук поднялся, всё ещё держа букет в одной руке, свободной протянул его ей.

— Это тебе. Доброе утро, Мира, — он наклонился и поцеловал её в щёку, нежно и медленно. — Как ты?

— Всё хорошо, — мягко улыбнулась она. — А ты?

— Я счастлив, что сегодня могу провести день с вами, — ответил он, даже не скрывая эмоций.

Она опустила глаза, чтобы спрятать внезапное тепло, а Чонгук уже брал у неё сумку.

— Давайте я помогу. Садитесь в машину.

Он поставил сумку в багажник и аккуратно опустил Ёнхо на землю. Мальчик тут же спросил:

— Чонгук-хён! Можно я сам открою дверь? Я хочу!

— Конечно, маленький мужчина, вперёд, — ответил Чонгук.

Ёнхо уверенно потянул ручку, открыл дверь — и его глаза мгновенно расширились. Он застыл, будто увидел чудо света.

— Это... — протянул он шёпотом.

Чонгук присел на корточки рядом с ним:

— Помнишь, я рассказывал, что встретил мифическое существо, которое знало о твоей любви к динозаврам?

Малыш серьёзно кивнул.

— Так вот, — мягко продолжил Чонгук, — он передал мне, что твой любимый мультик — «Корпорация монстров». Поэтому...

Он поднял руку — и в ней оказался большой, мягкий Салли, тот самый пушистый голубой монстр из мультфильма.

Ёнхо открыл рот. Сначала посмотрел на игрушку. Потом на Чонгука. Потом снова на игрушку.

А потом — просто бросился к нему и крепко обнял за талию.

— Спасибо... большое, дядя Чонгук, — прошептал он, будто открывая сердце.

Эти слова звучали так глубоко и эмоционально, что Чонгук на мгновение просто застыл. А у Миры моментально защипало глаза — слишком трогательная картина.

Чонгук медленно обнял мальчика в ответ, положив ладонь ему на спину, и мягко сказал:

— Для меня важно радовать не только твою маму, но и тебя. Помни об этом, хорошо?

Ёнхо серьёзно кивнул, ещё раз обнял его и залез в машину. Чонгук помог ему пристегнуться, проверил ремни, как всегда тщательно, и только потом закрыл дверь.

Когда он обошёл машину, Мира стояла рядом, прижимая букет к груди. Он аккуратно взял её за руку, мягко потянул к себе и, заведя за машину, наклонился, чтобы поцеловать глубже — медленнее, чувственнее.

Она обняла его за шею, и он улыбнулся прямо в поцелуе.

— Ты нас так скоро разбалуешь, — прошептала она, отстраняясь.

— Ну и отлично, — ответил он. — Не хочу, чтобы вы в чём-то себе отказывали.

Мира чуть толкнула его в плечо:

— Ну тебя.

— Что? Я серьёзно, — он рассмеялся.

Затем открыл перед ней пассажирскую дверь.

— Прошу, мадемуазель.

Она села, аккуратно разместив букет на коленях.

Чонгук обошёл машину и сел за руль.

— Всем удобно? — спросил он, глядя в зеркало.

— Дааа! — прокричал Ёнхо сзади. — А куда мы едем?!

Чонгук повернул ключ и улыбнулся:

— Сначала поедем ко мне. Оставим вещи. А потом... у меня для вас сюрприз.

— Я люблю сюрпризы! — воодушевлённо крикнул ребёнок.

— Тогда вперёд, — сказал Чонгук и посмотрел на Миру. — Готовы?

Мира кивнула.

Ёнхо кивнул так яростно, что казалось, голова сейчас отпадёт.

И машина мягко тронулась с места, увозя их в начало нового, ещё одного важного дня.

_____

Они ехали недолго, всего минут пятнадцать, но за это время Ёнхо успел три раза переспросить, когда они приедут, дважды уточнить, можно ли будет посмотреть «Корпорацию монстров» вечером, и ещё один раз попросить Чонгука включить музыку погромче. Мира украдкой смотрела на Чонгука, который, не переставая улыбаться, переключал треки, отвечал на каждый вопрос малыша и время от времени мягко сжимал её ладонь. Казалось, он был совершенно в своей стихии — спокойный, уверенный, невероятно тёплый.

Когда машина свернула к частному сектору, Ёнхо тут же припал к окну, стараясь ничего не пропустить. Широкие дороги, аккуратные газоны, одинаковые аккуратные заборы — всё выглядело красиво, тихо и... по-семейному. Мира почувствовала, как в груди что-то дрогнуло. Она всегда мечтала о спокойствии и о месте, где её сын почувствует себя в безопасности. И сейчас всё это будто становилось реальным.

— Мы приехали, — сказал Чонгук, притормозив возле высокого двухэтажного дома с тёмной крышей и большим панорамным окном на втором этаже.

Ёнхо буквально прижался носом к стеклу.

— Ого... — вытянул он тихим поражённым голосом. — Мамочка, смотри! Он такой... огромный!

Чонгук усмехнулся и, заглушив двигатель, чуть повернулся к нему.

— Нравится?

— Очень! — мальчик кивнул так быстро, что его кудри подпрыгнули. — А я там не заблужусь?

Мира невольно рассмеялась, а Чонгук покачал головой:

— Нет, чемпион, не заблудишься. Но даже если вдруг — я всегда буду рядом. Всегда.

У малыша что-то дрогнуло внутри. Он сам это почувствовал — как будто там, в маленьком сердечке, стало чуть теплее. Он смотрел на Чонгука широко раскрытыми глазами, будто видел в нём не просто взрослого, а кого-то... своего.

Чонгук вышел из машины и помог выбраться сначала Мире, затем Ёнхо. Едва мальчик встал на землю, Чонгук наклонился к нему:

— У меня для тебя ещё один сюрприз.

Ёнхо приподнял брови, почти перестал дышать, подошёл к нему ближе. Чонгук присел так, чтобы их глаза были на одном уровне, и достал из кармана небольшой брелок-ключ.

— Это что? — прошептал малыш.

— Это, чемпион, ключ от гаража. Нажмёшь вот эту кнопочку — и увидишь.

Мира удивлённо прикусила губу. Она уже чувствовала, что сейчас увидит что-то, от чего захочется держаться за голову обеими руками.

Ёнхо направил ключ, нажал кнопку...

И гаражная дверь медленно поехала вверх.

Сначала открылся лишь тёмный проём, затем — часть пола, потом глубокая тень...

И наконец — полностью.

По центру гаража стояла матовая чёрная детская Lamborghini, почти точная копия настоящей машины Чонгука, только маленькая, блестящая и с крошечным рулём внутри.

Ёнхо замер.

Он даже не дышал секунды три.

Потом сорвался с места и побежал к ней так быстро, будто боялся, что она исчезнет.

— Мамочкааа! Чонгук! Она настоящая?! Она правда моя?! — кричал он, не зная, куда деть руки, глаза и эмоции.

Мира подскочила ближе и повернулась к Чонгуку.

— Гук... это... очень дорогой подарок, — тихо сказала она, почти шёпотом.

Чонгук посмотрел на неё серьёзно, глубоко.

— Мира. Я не хочу слышать ни про «дорого», ни про «зачем». Для вас — мне ничего не жалко. Ничего.

Она хотела что-то ответить, но он продолжил, повернув голову к мальчику:

— Разве тебе не хочется видеть его таким? Счастливым? Живым? Радостным?

Мира выдохнула.

— Хочется... но...

— Никаких «но». — Чонгук сжал её руку. — Я хочу заботиться о тебе и о нём. Хочу баловать вас, слышишь? И я не собираюсь останавливаться.

Мира почувствовала, как напряжение в плечах постепенно тает, растворяется. Его уверенность, тепло, голос — всё это заставляло её расслабиться, поверить ему, позволить ему быть рядом.

Она слегка улыбнулась.

— Хорошо...

Чонгук мягко провёл рукой по её пальцам и поцеловал их.

Тем временем Ёнхо всё ещё ходил вокруг машинки, прикасался к фаре, к сидению, к кнопочкам. Он сиял.

— Дядя Чонгук?.. — тихо позвал он, не оборачиваясь.

Чонгук с Мирой подошли ближе.

— Это правда мне? — спросил он, глядя то на машину, то на Чонгука.

— Конечно, тебе, — ответил мужчина, наклоняясь и улыбаясь.

Мальчик моргнул несколько раз. Слишком быстро. Слишком часто.

И Мира поняла — он сдерживает слёзы.

Он подошёл ближе к Чонгуку, взял того за руку и очень тихо, почти неслышно сказал:

— Почему ты... делаешь это для меня? Ты же... не мой папа.

Мира застыла.

Чонгук тоже.

Мир будто остановился.

Он на секунду потерял дар речи, потом аккуратно опустился на корточки, взял мальчика за обе ручки, мягко.

— Да, малыш... я не твой папа, — тихо начал он. — Но скажи мне... что мешает мне им стать?

Мира резко вдохнула.

Ёнхо поднял взгляд.

Чонгук продолжил:

— Я не прошу тебя называть меня папой. Не требую. Я просто хочу, чтобы ты знал: ты мне дорог. Очень дорог. И всё, что я делаю для тебя и для твоей мамы... я делаю, потому что хочу, чтобы вы были счастливы. Потому что люблю вас.

Слова зависли между ними, тёплые, честные, будто свет.

У Миры по щекам тихо покатились слёзы. Она даже не пыталась их остановить.

Ёнхо сглотнул.

Его голос дрогнул.

— Ты мне... очень нравишься, папа Чонгук, — выдохнул он.

Мира прикрыла рот рукой.

Чонгук застыл полностью.

Ему понадобилось несколько секунд, чтобы осознать.

— Ты... правда хочешь так меня называть? — спросил он тонким, едва слышным голосом. — Точно?

Ёнхо кивнул, чуть смутившись.

— Да... Я, может... буду иногда путаться... Но мне хочется.

Чонгук больше не выдержал — он просто прижал мальчика к себе, крепко, будто боялся отпустить. В его глазах блеснуло что-то влажное, но он быстро моргнул.

— Спасибо, малыш... Спасибо тебе, — выдохнул он, голос сорвался.

Ёнхо обнял его в ответ.

Мира смотрела на них и понимала, что её сердце ломается и собирается заново прямо сейчас.

Чонгук поднял мальчика на руки, другой рукой взял Миру за ладонь.

— Ну что... идём домой? — мягко сказал он.

И они втроём направились к входной двери — как будто уже давно были одной семьёй.

_____

Они вошли в дом Чонгука, и первым делом Миру охватило лёгкое удивление — то самое, приятное, почти детское, когда попадаешь в пространство, в котором чувствуется характер хозяина. Дом действительно был двухэтажным, достаточно большим, но не громоздким. Он воспринимался не как демонстрация статусности, а как тщательно продуманное, уютное место, в котором хотелось задержаться.

Первое, что бросалось в глаза — спокойные, мягкие тона. Вся прихожая была оформлена в светлых оттенках: серо-бежевые стены, немного теплее — дубовый пол, аккуратно отполированный. Никаких ярких деталей, никакого хаоса. Всё выглядело так, будто Чонгук сам выбирал каждую мелочь. На стене висела небольшая картина с абстрактными линиями, словно игра света и теней. Светильники были встроенные, тёплые, создавали мягкое, приглушённое сияние, в котором чувствовался покой.

Ёнхо сделал несколько шагов вперёд и замер, с удивлением оглядываясь по сторонам, будто попал в музей, где каждый предмет был важным экспонатом.

— Какой... огромный... — протянул он, вытягивая слово, и поднял голову, чтобы разглядеть второй этаж. — Тут так много места!

Мира сняла обувь, поставила сумку у стены и огляделась тоже, впервые рассматривая дом настолько внимательно.

В гостиной, которая просматривалась из прихожей через широкий проём, стоял большой диван графитового цвета, противоположный ему — низкий минималистичный журнальный столик. Несколько книг лежали стопкой рядом, на столе. На стене — большая плазма, под ней — деревянная консоль с аккуратно сложенными журналами и несколькими свечами.

Дом был чистым, ухоженным, но не стерильным. Здесь пахло приятно: смесь кофе, древесных нот и чего-то ещё тёплого, домашнего.

— Потрясающе... — едва слышно произнесла Мира, сама не замечая, что сказала это вслух.

Чонгук улыбнулся, будто его очень согрели её слова.

— Рад, что нравится. Я старался сделать дом таким, чтобы в нём было тихо, спокойно... безопасно.

Это было сказано почти неосознанно, но Мира уловила смысл — он хотел, чтобы человек, который однажды будет жить здесь рядом с ним, чувствовал покой.

Ёнхо между тем осторожно прошёл чуть дальше, посмотрел на лестницу, ведущую вверх, но не решился подниматься без разрешения. Он лишь выглянул в сторону большого окна, за которым просматривался задний двор.

— А это что там? — он ткнул пальчиком в сторону улицы.

Чонгук подошёл ближе и посмотрел туда же.

— Это задний двор. Хочешь потом покажу?

Ёнхо энергично кивнул.

И когда они прошли вглубь дома, стало ясно — двор действительно впечатлял. Через стеклянную раздвижную дверь виднелась просторная, ухоженная территория: аккуратно подстриженный газон, небольшая зона с деревянным настилом и массивным мангалом, стол со стульями. По бокам — ещё достаточно пустого пространства, словно специально оставленного для будущих идей: возможно, небольшой сад, качели или бассейн.

— Тут можно играть в футбол! — восхищённо сказал Ёнхо. — И бегать! И прятаться!

Чонгук усмехнулся.

— Вот именно. Здесь много места. Я думал... — он немного замялся, потом продолжил спокойнее: — Думал, что детям нужно пространство.

Слово «детям» прозвучало так мягко, так естественно, что Мира почувствовала, как у неё внутри что-то дрогнуло.

Но они не задержались в доме надолго — только поднялись вместе в гостиную, поставили вещи в сторону. Чонгук забрал букет, который подарил Мире ранее, прошёл на кухню и выбрал широкую стеклянную вазу. Наполнил её водой, аккуратно опустил туда цветы.

Мира наблюдала за ним и невольно думала, насколько органично он смотрится в этой роли: мужчина, который заботится, думает, делает жесты не ради демонстрации, а потому что так чувствует.

Поставив вазу на стол, они все вместе направились обратно к выходу. Снаружи было солнечно, не слишком жарко — идеальный день для прогулок, для путешествий, для маленьких и больших сюрпризов.

Когда они подошли к машине, Ёнхо потянул Миру за руку, поднимая на неё глаза, полные нетерпения:

— Папа Чонгук, а куда мы едем?

Слова прозвучали неожиданно. И пусть это было уже второй или третий раз, Чонгук всё равно будто на секунду потерял равновесие. Его сердце сжалось и тут же ударило сильнее. Мира тоже заметила — по тому, как на мгновение изменилось выражение его лица.

Каждый раз это новое имя для него звучало, будто маленький подарок, который он никак не перестанет ценить.

Он вдохнул глубже, посмотрел на малыша, потом на Миру, и уголки его губ дрогнули.

— Хотел сделать сюрприз... — произнёс он и почесал затылок, будто думая, говорить или нет. — Но хорошо, скажу.

Он развернулся к ним полностью, чуть отступая назад, чтобы видеть обоих — и Миру, и малыша. Его глаза засветились.

— Мы едем в батут-центр.

Ёнхо будто подскочил на месте.

— УРА!!! — закричал он так громко, что, казалось, эхо прокатилось по всей улице. — Мамочка, ты слышала?! Мы будем прыгать на батутах! На самых настоящих!

Мира рассмеялась, проводя рукой по его мягким волосам.

— Слышала, слышала. Тогда давай прыгай в машину, раз ты так хочешь прыгать.

Но малыш, вместо того чтобы идти, начал подпрыгивать прямо по дороге — высоко, смешно, размашисто.

— Я уже разминаюсь перед батутами! — сказал он, не прекращая прыгать.

Чонгук не удержался и засмеялся.

— Ну конечно, как же без разминки. Настоящие прыгуны всегда разминаются.

Он подошёл, подхватил мальчика под мышки и усадил на заднее сиденье.

— Давай, чемпион, поехали покорять батуты.

Мира тем временем обходила машину с другой стороны. Чонгук, после того как пристегнул малыша, закрыв дверь, быстро обошёл авто, чтобы открыть дверь пассажирского сиденья для Миры. Она села, улыбнувшись ему, а он, наклоняясь, тихо проговорил:

— Надеюсь, вам понравится сегодняшний день.

Она уже привыкла к тому, что у него в голосе всегда есть нежность, но сейчас она чувствовалась особенно ярко.

Он закрыл дверь, обошёл машину и сел за руль.

— Все готовы? — спросил он, оборачиваясь назад.

— ДА! — крикнул Ёнхо, подняв руки, как будто они ехали на американских горках.

Чонгук взглянул на Мир, и она кивнула со спокойной, уверенной улыбкой.

— Да. Поехали.

Он аккуратно тронул с места, пока малыш сзади начинал что-то напевать, придумывая песенку про батуты, прыжки и «папу Чонгука», который «самый сильный и самый классный».

Чонгук слушал и периодически смотрел в зеркало заднего вида, чтобы видеть малыша. Каждый раз, когда он слышал слово «папа», в нём что-то теплело, будто кто-то зажигал маленькую лампочку в груди.

Мира видела это, замечала каждое его движение, каждый взгляд. И сердце её наполнялось тихим, спокойным счастьем.

Она смотрела на них двоих и понимала:

да, они уже семья.

Пусть новая, пусть ещё не оформленная словами, но по ощущениям — настоящая.

Машина плавно ехала по дороге, окружённой зеленью. Погода была идеальной — словно сам мир решил сделать этот день особенным.

И по мере того, как они приближались к батут-центру, в салоне царила та атмосфера, которую невозможно подделать:

атмосфера ожидания, радости и той самой простой, чистой любви, которую испытывают только дети...

и взрослые, которые наконец нашли тех, кого хотят любить.

_____

Они успели припарковаться прямо возле входа в батутный центр — большое серое здание с яркими баннерами, приглашавшими детей прыгать, бегать и смеяться. Как только Чонгук заглушил двигатель, Ёнхо уже потянулся к ручке двери, едва удерживаясь в кресле. Он был настолько радостным, что буквально светился изнутри.

Чонгук улыбнулся, обернулся к нему и сказал:

— Подожди, чемпион, сейчас я открою.

Он вышел, помог расстегнуть ремень безопасности малышу и поставил его на землю. Ёнхо сразу схватил за руки и Миру, и Чонгука — маленькая ладошка в левой руке Миры и маленькая ладошка в правой ладони Чонгука. Он шел между ними вприпрыжку, расплываясь в широкой счастливой улыбке.

— Мамочка, — радостно говорил он, — здесь так круто будет! Папа Чонгук, а мы сразу прыгать будем? Или сначала смотреть надо?

Мира услышала, как у Чонгука перехватило дыхание, когда малыш снова назвал его папой. Она посмотрела на него — и увидела, как его лицо едва заметно меняется: в глазах теплеет, уголки губ поднимаются, но внутри — целая буря.

— Сначала посмотрим, где можно оставить свои вещи, ладно? — мягко ответил Чонгук, стараясь звучать спокойно, хотя сердце билось чаще. — А потом будем прыгать сколько захочешь.

Мира улыбалась — наблюдать за ними было для неё как смотреть на что-то правильное, родное, наконец-то сложившееся. Она чувствовала, что всё идёт так, как должно идти... до тех пор, пока чей-то неожиданный голос не разрезал воздух пополам:

— ...Мира?

Голос, от которого всё внутри у неё оборвалось. Лёд прошёл по позвоночнику. Она мгновенно застыла. Мир будто стал звукоизолированным — голоса вокруг стали далекими, глухими.

Не сейчас. Господи, только не сейчас.

Она медленно повернула голову.

Перед ней стоял Пак Сонхо.

Её бывший.

Отец Ёнхо.

Настоящий, биологический отец.

Тот самый человек, которого она последние годы старалась вычеркнуть из своей жизни.

Он был с женщиной — молодой, ухоженной — и маленькой девочкой лет пяти. Семейная картинка, будто списанная с рекламного плаката. Женщина посмотрела на Миру внимательно, оценивающе, а девочка спряталась за её ногу.

Чонгук напрягся. Его рука автоматически крепче сжала ладошку Ёнхо, а другой рукой он слегка коснулся Миры, будто спрашивая без слов: «Ты в порядке?»

— Мира? — повторил Сонхо, шагнув ближе. — Это ты?

Мира чувствовала, что голос может дрогнуть, поэтому она не ответила. Всего лишь моргнула и крепче взяла за руку сына.

Сонхо посмотрел на стоящую рядом женщину и девочку:

— Подождите меня в машине. Я сейчас подойду.

Женщина не стала спорить — лишь недовольно дернула плечом, взяла ребёнка за руку и отошла.

Когда они ушли, Сонхо подошёл ближе. И только тогда его взгляд упал на мальчика.

Он резко остановился, замер.

Его глаза расширились.

Он посмотрел на Миру — и в его взгляде уже была смесь растерянности и какого-то неприятного, холодного интереса.

— Это...? — тихо выдал он, не сводя глаз с Ёнхо.

Внутри Миры будто что-то лопнуло. Она резко выпрямилась и твердо сказала:

— Это мой сын.

Ёнхо прижался ближе к Чонгуку и тихо потянул его за руку:

— Папа Чонгук... можем пойти?

Сонхо вскинул бровь — удивлённо, раздражённо, почти оскорблённо.

— Папа... Чонгук? — повторил он и посмотрел на Миру, будто обвиняя её.

Мира выдохнула, посмотрела на Чонгука и тихим голосом сказала:

— Идите к входу. Я подойду через минуту.

— Точно? — тихо спросил Чонгук, наклонившись к ней.

— Да. Всё в порядке.

Чонгук кивнул, взял Ёнхо за руку и повёл его к зданию. Мальчик оглядывался, но Мира мягко улыбнулась, показывая, что всё хорошо.

Когда они отошли, Сонхо сложил руки на груди.

— Ну что, — ухмыльнулся он, — надо же. Ты изменилась.

— У тебя есть какие-то вопросы? — холодно спросила она.

— Один. — Он указал подбородком в сторону уходящего мальчика. — Он мой?

Мира рассмеялась. Горько, безрадостно.

— Твой? Не смеши меня. Это мой сын.

— Я имею в виду... он от меня? — понизил голос Сонхо.

Она сжала зубы, чувствуя, как подступает злость.

— Какая разница? — тихо, но жестко произнесла она. — Ты исчез, как только узнал, что я беременна. Сбежал, Сонхо. Даже не попытался разобраться, не спросил как я, не спросил, что будет дальше.

Он фыркнул.

— Да ладно тебе. — Он указал в сторону девушки и девочки. — У меня сейчас другая жизнь. И знаешь... я ни о чём не жалею. Ты тогда была... ну... — он скривился. — Денег нет, работа дерьмовая, фигура — никакая. А у неё семья влиятельная, бизнес, деньги. Я выбрал лучшее для себя.

Его слова ударили как пощёчина.

Мира почувствовала, как к глазам подступили слёзы, но она заставила себя не моргнуть.

— Знаешь, — тихо сказала она, — лучше бы я продолжала думать, что ты просто трус, который испугался ответственности... чем услышала то, что ты сказал сейчас.

Она развернулась, не желая тратить на него ни секунды больше, и быстро направилась к входу в центр, где ждали Чонгук и Ёнхо.

Чонгук первым увидел её покрасневшие глаза.

— Это он? — спросил он тихо.

Мира молча кивнула.

Он посмотрел на Сонхо через плечо — взгляд стал стальным. И сказал:

— Я сейчас.

— Чонгук... — Мира попыталась его остановить, но он уже уходил.

— Зайдите внутрь. Я через пять минут.

Мира поняла, что спорить бессмысленно. Она взяла сына за руку и вошла внутрь.

Ёнхо посмотрел на неё и спросил:

— Мамочка... кто это был?

— Это... мамин старый знакомый, — мягко сказала она.

— Ты больше с ним не дружишь?

— Нет, сынок.

Ёнхо надув щёки заявил:

— И правильно. Он мне не нравится.

Мира улыбнулась, притянула его ближе и поцеловала в макушку.

— Да, ты прав.

Тем временем на улице Чонгук уверенно подходил к Сонхо.

Он шёл неторопливо, но в каждом шаге было напряжение, ярость, решимость.

— Что ты ей сказал? — холодно спросил он.

Сонхо фыркнул:

— А ты кто такой, защитник её?

— Очень внимательно слушай меня. — Голос Чонгука стал опасно тихим. — Мира и Ёнхо — самые важные люди в моей жизни. И если ты хоть раз подойдёшь к ним, подышишь в их сторону неправильно — я тебя закопаю так глубоко, что ни одна собака не найдёт. Ты уже сделал ей больно однажды. Второго раза не будет. Никогда.

Он развернулся, собираясь уйти.

Но Сонхо крикнул ему вслед:

— А она уже успела раздвинуть перед тобой ноги? Если нет — поторопись, зря теряешь время.

Чонгук остановился.

Мир вокруг будто мгновенно исчез.

Он резко развернулся — и его кулак с глухим, плотным звуком встретился с лицом Сонхо.

Тот пошатнулся, едва не упал, схватился за нос — кровь хлынула почти сразу.

— Ты больной?! — выкрикнул он. — Что ты творишь?!

— Я предупредил, — бросил Чонгук холодно.

И, не взглянув больше на него ни разу, повернулся и пошёл к зданию — туда, где его ждали Мира и Ёнхо.

Туда, где была его семья.