13

Воскресное утро едва вступило в свои права, когда Хана уже третий раз за последние двадцать минут прошла по коридору из спальни на кухню и обратно. Она выглядела так, будто в её голове одновременно происходило десять разных процессов: волнение, ожидание, легкая паника и ещё что-то, чего она сама, вероятно, не успела распознать.

Мира сидела на диване, обнимая кружку с горячим чаем, и наблюдала за старшей сестрой с таким выражением лица, будто смотрит не воскресное утро, а комедийное шоу в прямом эфире.

— Хан... — протянула она, приподнимая бровь, когда сестра в очередной раз вышла на балкон с сигаретой. — Ты сейчас, наверное, протоптала уже тропинку в плитке. Там скоро внизу появится яма.

Хана, даже не оборачиваясь, махнула рукой — то ли в знак «отстань», то ли в знак «я занята мыслительным процессом глобального масштаба».

Мира тихонько рассмеялась. Да, вот именно такой Хану она ещё не видела. Та всегда была уверенная, резкая, хладнокровная, но сегодня... сегодня в её походке, жестах и вздохах было больше волнения, чем мир видела за все свои двадцать семь лет.

Наконец Хана зашла обратно, прикрывая дверь балкона плечом, и выпустила остаток дыма в сторону.

— Это всё из-за тебя, — буркнула она.

— Вообще-то это ты идёшь на свидание, — напомнила Мира с широкой ухмылкой. — А я просто наслаждаюсь шоу.

Хана прищурилась.

— Не радуйся, — сказала она, но уголок губ всё равно предательски дрогнул.

— Радуюсь. Причём сильно. — Мира допила чай и поставила кружку на стол. — Хватит носиться кругами. Пойдём, буду тебя собирать, принцесса.

— Ещё раз так скажешь — дам подзатыльник, — автоматически ответила Хана, но сдала позиции без боя: подошла к зеркалу в прихожей и критически посмотрела на своё отражение. — Я выгляжу... нормально?

— Ты выглядишь так, будто собираешься покорить мир, — заявила Мира. — Но давай улучшим картину, чтобы тебя не просто заметили, а чтобы Намджун сразу потерял дар речи.

Хана громко фыркнула:

— Он уже потерял, когда вообще позвонил мне.

Мира закатила глаза.

— Да-да, богиня, конечно. Садись. Будем делать тебя ещё прекраснее, чем ты думаешь.

Хана села на стул, вытягивая ноги вперёд, и впервые за утро позволила себе выдохнуть.

Мира собрала все инструменты: расчёску, пудру, лёгкие тени, тушь, помаду природного оттенка — всё, что подчёркивает красоту, но не превращает в манекен.

Хана тихо наблюдала, как Мира закалывает её волосы, слегка подкручивая локоны, потом бережно поправляет тонкое колье на её шее.

— Ну? — спросила Хана, когда Мира отошла на шаг назад. — Я похожа на человека, который идёт на свидание, а не на... не знаю... собеседование или похороны собственной уверенности?

Мира хихикнула:

— Ты похожа на женщину, которая наконец-то решила впустить в свою жизнь что-то хорошее.

Хана на секунду отвела взгляд.

— Тише ты. Ещё расплачусь.

— Ох, вот этого я как раз и не переживу, — Мира нарочно театрально покачала головой. — Ты и слёзы — несовместимо.

— Очень смешно, — пробормотала Хана, но голос её стал мягче.

И тут в комнату влетел Ёнхо.

Как всегда — вихрем, солнечным зайчиком и маленькой кометой.

Он остановился, увидев тётю, и его глаза широко раскрылись, будто он увидел волшебницу в сказочной книге.

— ТЁТЯ ХАНА! — он буквально подпрыгнул от восторга. — Ты... ты... такая красивая!

Хана, привыкшая к его комплиментам, всё равно слегка покраснела.

— Спасибо, малыш, — она потрепала его по голове. — Я старалась.

— Куда ты идёшь? — серьёзно спросил он.

— На свидание, — ответила она, растягивая слово так, будто не верит, что говорит его вслух.

Ёнхо ахнул:

— Настоящее? Прям как в кино?

— Прям как в кино, — улыбнулась она.

Мира стояла рядом, сложив руки на груди, и смотрела на них обоих самым довольным взглядом в мире.

— Видишь? — тихо сказала она. — Даже Ёнхо понимает, что ты выглядишь восхитительно.

— Ну конечно, потому что у меня личная стилистка, — Хана мотнула головой в сторону Миры.

— Не стилистка. А твой ангел-спаситель, — поправила Мира и подмигнула.

Хана закатила глаза, но сама себя в зеркале рассматривала теперь совершенно по-другому.

Она привыкла к джинсам, худи, собранным в хвост волосам.

Но сейчас...

Сейчас она выглядела настолько женственно, что даже ей самой было трудно свыкнуться.

Бежевый укороченный пиджак, белый топ и бежевая мини-юбка со шнуровкой сидели идеально.

Лёгкая дымка макияжа подчёркивала глаза — но без лишней драмы.

Губы выглядели естественно, но привлекательно.

Прическа — как будто сделана профессионалом.

Хана глубоко вдохнула.

— Ладно... — сказала она. — Кажется... я готова.

— Ты была готова ещё с утра, — заметила Мира. — Просто мозг был против.

— Иди ты, — Хана попыталась звучать грубо, но не вышло. Она улыбалась — мягко, искренне, по-новому.

Ёнхо подбежал снова и обнял её за ноги.

— Тётя Хана, ты будешь там самой-самой красивой!

— Спасибо, мой маленький рыцарь, — она погладила его по макушке. — Ты мой главный фанат.

Мира взяла сумочку Ханы, повесила ей на плечо.

— Ну что? — произнесла Мира. — Пора?

— Пора, — выдохнула Хана.

Они прошли к двери.

Хана повернулась, оглядела квартиру, словно проверяя — всё ли на месте.

Вздохнула.

И улыбнулась.

— Не ждите меня рано.

— Да мы уже морально готовимся, — подколола Мира.

Хана шутливо ударила её локтем в бок.

Потом присела к Ёнхо, чтобы ещё раз обнять его.

— Веди себя хорошо.

— Ага!

Она поднялась.

Мира открыла дверь.

Хана сделала шаг наружу.

— Ты потрясающе выглядишь, — сказала Мира напоследок.

— Знаю, — Хана усмехнулась, подмигнула и...

ушла.

Мира и Ёнхо стояли в дверях, наблюдая, как она уверенно идёт к лифту, слегка придерживая сумочку, будто пытаясь удержать в руках собственное сердцебиение.

Когда двери лифта закрылись, Мира тихонько сказала:

— Ну что, малыш... сегодня у тёти важный вечер.

— Угу, — кивнул Ёнхо. — Она будет очень счастлива.

— Да, — Мира улыбнулась. — И она этого заслуживает.

Они закрыли дверь и вошли в квартиру — уже без Ханы, но каким-то совершенно новым, теплым ожиданием внутри.

После того как за Ханой закрылась дверь, в квартире сразу стало невероятно тихо. Тишина такая, будто воздух ненадолго остановился, прислушиваясь, как шаги девушки исчезают в подъезде. Мира ещё секунду стояла, глядя на дверь, будто проверяла — точно ли Хана ушла, не вернётся ли сейчас обратно, не скажет ли: «Ладно, свидание отменяется, я всё обдумала».

Но дверь оставалась спокойно закрытой. В коридоре не слышалось больше ни шагов, ни голоса.

Мира глубоко выдохнула, прикрыла ладонями лицо и наконец улыбнулась. Сегодня их ждала своя встреча — её, Ёнхо и Чонгука. И теперь, когда Хана ушла, можно было переключиться на свой день.

Она прошла в гостиную, опустилась на диван и хлопнула ладонью по свободному месту рядом:

— Ёнхо, иди ко мне, маленький.

Мальчик, который до этого что-то рассматривал на ковре — кажется, машинку, — поднял голову и сразу повернулся к матери. Улыбка сама появилась у него на лице, как всегда, когда мама звала его ласковым голосом.

— Иду, мам, — сказал он и подошёл, мягко устраиваясь рядом, упираясь плечиком в её руку. — Что такое?

Мира чуть поправила его чёлку, потом легонько коснулась носом его виска. Любила эти маленькие моменты — спокойные, мягкие, домашние.

— Мы с тобой сегодня будем собираться гулять, — начала она осторожно, чтобы всё прозвучало максимально естественно.

Глаза малыша округлились, и он сразу заулыбался шире.

— Гулять? Дааа! А куда?

Мира рассмеялась. Его реакция всегда была такой искренней — невозможно не растаять.

— Ну... — она чуть наклонила голову, собираясь с мыслями. — Мы пойдём не одни.

Ёнхо заморгал.

— Не одни?

— Да. — Она мягко сжала его маленькую ладошку. — С нами будет мистер Чон.

То, как широко раскрылись глаза мальчика, было настолько забавно, что Мира чуть не рассмеялась снова.

— Твой начальник? — уточнил он тоненьким голосом.

— Да, малыш. — Мира улыбнулась мягко. — Он мой начальник.

Ёнхо задумался. Настолько серьёзно, что Мира видела, как у него едва заметно нахмурились бровки. Затем он поднял взгляд:

— А почему он с нами пойдёт? Он... он должен что-то тебе сказать?

— Мы должны кое-что сказать тебе, — мягко сказала Мира. — Мы вчера с ним гуляли вдвоём. И сегодня мы бы хотели поговорить с тобой.

— Со... мной? — удивился мальчик.

— Да. — Она снова погладила его по щеке. — Мы просто хотим провести время вместе. Это всё.

Ёнхо, казалось, переваривал информацию. Слишком много для пятилетнего ребёнка — но не настолько, чтобы он не смог задать главный вопрос, который всегда витал где-то у него в голове.

— Мам? — тихо спросил он.

— Да, малыш?

— А тебе... нравится мистер Чон?

Мира замерла. Не ожидала, что вопрос случится так внезапно. Щёки моментально вспыхнули. Она открыла рот, но закрыла. Потом снова открыла, но слова не выходили.

Ёнхо ждёт. Маленькие руки лежат на коленях, глаза круглые, любопытные, но не осуждающие — просто ждущие правды.

И Мира решила не врать. Ни ему, ни себе.

— Да... — тихо ответила она, почти шёпотом. — Он мне нравится.

Ёнхо удивлённо моргнул, а потом... расплылся в широкой улыбке.

— Он хороший. — Мальчик уверенно кивнул. — И я хочу пойти гулять. Да! Я не против!

Мира тихо выдохнула, словно гора с плеч свалилась. Она наклонилась и поцеловала сына в макушку.

— Спасибо, малыш.

Ёнхо сразу вскочил.

— Я пойду одеваться!!

— Подожди, подожди, — Мира засмеялась. — Мы вместе соберёмся.

Он остановился в двух шагах и повернулся.

— Тогда давай скорее!

Она поднялась, пошла за ним в комнату и уже по пути открыла шкаф — выбирая одежду для себя и для Ёнхо. Сегодня хотелось выглядеть как-то по-особенному, но при этом легко и естественно.

Она остановилась на своём образе — светлая свободная майка, лёгкая розовая кофта и широкие джинсы. Подходило идеально: скромно, нежно, удобно.

Ёнхо же радостно напялил свой образ, который Мира выбрала заранее — тёмный свитшот и серые спортивные штаны. На нём это выглядело невероятно мило. Он даже сам подошёл к зеркалу, посмотрел на себя и сказал:

— Мам, я крутой?

Мира улыбнулась так тепло, что сердце защекотало.

— Самый крутой на свете.

Они начали собираться: Мира поправляла Ёнхо воротничок, Ёнхо держал мамину кофту за рукав. Всё выглядело невероятно домашним и ласковым.

Пока Мира стояла перед зеркалом, поправляя волосы. Она достала телефон, открыла сообщения.

Мира:

Через 30 минут можешь подъехать.

Ответ пришёл буквально через несколько секунд.

Чонгук:

Буду. Ровно через 30.

Мира невольно улыбнулась. Настолько широко, что Ёнхо заметил и сразу подбежал, заглядывая ей в лицо.

— Мам, ты чего улыбаешься?

— Ничего. — Она сгладила ему чёлку. — Просто хороший день.

Ёнхо кивнул, словно полностью понимал смысл её эмоций, хотя, возможно, и не понимал.

Они закончили собираться: Мира проверила, взяла ли влажные салфетки, телефон, ключи, маленькую бутылочку воды для сына. Ёнхо терпеливо ждал у двери, подпрыгивая от нетерпения.

— Мам, — сказал он, — а если мистер Чон уже пришёл?

— Он придёт через двадцать минут, — Мира взглянула на часы. — Мы успеем.

Мира аккуратно поправила ему курточку.

— Ты готов?

— Да!!

Она взяла его за ручку.

— Тогда ждём. Он скоро будет.

Юнхо кивнул так серьёзно, будто речь шла о каком-то королевском визите.

Мира выключила свет в коридоре и стояла возле двери, ощущая лёгкое волнение в груди. Всё шло к тому, что сегодня многое изменится. Возможно, больше, чем она даже предполагает.

Она снова посмотрела на сына, который стоял рядом и счастливо раскачивался с пятки на носок. Он был готов. А она?

Кажется, тоже.

Хана, сделав последний быстрый вдох, вышла из подъезда. Она чувствовала, как сердце чуть учащённо стучит — ровно настолько, чтобы она понимала: да, она волнуется. Причём не так, как в юности, когда свидание казалось почти экзаменом, а именно... приятно волнуется. Даже как-то по-новому. Ветерок тронул прядь её тёмных волос, и она поправила её машинально, будто хотела убедиться, что всё — абсолютно всё — сидит идеально.

Она закрыла за собой дверь подъезда и, спустившись с небольшого бетонного порога, впервые подняла взгляд вперёд — и сразу же увидела его.

Намджун стоял, чуть наклонившись спиной на дверцу своей машины, скрестив руки, но при этом выглядел таким собранным, будто всё это — его естественное состояние. На нём был аккуратный светлый пиджак в клетку, идеально сидящий по фигуре, светлая рубашка и брюки такого оттенка, что вся композиция выглядела невероятно стильно, но при этом не вычурно. А в одной руке он держал букет — светло-розовые розы и белые альстромерии, собранные в нежной пастельной гамме.

И Хана сразу заметила: Цветовая гамма у них сегодня общая. Такое впечатление, будто он подбирался специально под неё. Она едва заметно усмехнулась — не потому, что это смешно, а потому что приятно. Настолько приятно, что она могла смутиться, если бы не умела держать лицо.

Он услышал её шаги почти моментально — видимо, даже тихие каблуки для него оказались громкими. Намджун поднял голову, выпрямился, будто его пружина распрямилась, и мягко, так немного, но очень искренне улыбнулся. На секунду ей даже показалось, что он тоже волнуется. И это, почему-то, расплавило в ней ещё один кусочек льда, который она привыкла держать перед людьми.

Хана подошла ближе, и он сделал шаг ей навстречу.

— Привет, — сказал он мягким, глубоким голосом.

— Привет, — ответила она, чувствуя, как в животе будто пробежали крошечные электрические импульсы.

Он протянул букет.

— Это... для тебя. Ты сегодня... просто потрясающе выглядишь.

Хана чуть приподняла брови, но улыбнулась краешком губ.

— Спасибо. Ты тоже выглядишь... ну... очень достойно.

Он легонько засмеялся.

— Достойно — это хорошо? Мне стоит принимать это как комплимент?

Она кивнула, наконец беря букет в руки.

— Да. Это комплимент.

Несколько секунд они смотрели друг на друга молча. И Хана вдруг решила, что эта формальность им ни к чему.

— Давай сразу обозначим... — она подняла взгляд прямо в его глаза. — Переходим на «ты». Иначе мы будем звучать как два сотрудника из бухгалтерии на корпоративе.

Он засмеялся куда свободнее.

— Я полностью согласен. На ты — так на ты.

Хана кивнула, будто ставила галочку в своём внутреннем списке.

Неловкость, что висела между ними, растворилась буквально за секунду.

— Тогда... — она слегка качнулась вперёд, — поехали?

— Конечно, — улыбнулся Намджун и открыл перед ней дверцу машины. — У нас сегодня маленькое путешествие.

Она усмехнулась:

— Прям путешествие?

— Ну... небольшое. Но я надеюсь, тебе понравится.

Она устроилась на сиденье, аккуратно положила букет рядом и лишь тогда заметила, что пальцы у неё слегка дрожат. Чуть-чуть. Совсем чуть-чуть. Но это ощущение она узнала... слишком хорошо.

Её давно никто так не волновал.

Дорога заняла около двадцати минут. Хана смотрела в окно, ощущая, как город потихоньку уходит позади, а вокруг становится больше воздуха, света и широты. Намджун иногда бросал на неё короткие взгляды, будто хотел убедиться, что ей комфортно. А ей было... удивительно спокойно. Это чувство приходило редко, но когда приходило — она ценила его особенно сильно.

Он остановил машину на парковке перед большим современным зданием.

Галерея.

Они вошли внутрь. В галерее пахло свежей краской, деревянными рамами и чем-то почти невесомым — как будто воздух здесь был чище. Свет падал на картины ровно, выверено, подчёркивая их цвет, глубину и настроение.

Намджун шёл рядом, но чуть позади, позволяя ей выбирать направление. И Хана, несмотря на внутреннее напряжение, чувствовала, что это свидание... хорошее. Настоящее. Искреннее.

— Если хочешь, мы можем просто гулять молча, — сказал он тихо, не нарушая акустики зала. — Или говорить. Как тебе комфортно.

— Мне комфортно и так, и так, — ответила она, задумчиво разглядывая одну из картин. — Но... — она бросила на него взгляд. — Неловкое молчание не для меня.

Он тихо усмехнулся:

— Тогда будем говорить.

Они медленно шли вдоль картин, комментируя то композицию, то краски, то вообще посторонние детали. Иногда шутили. Иногда говорили серьезно. И в какой-то момент, когда они остановились у большой картины с изображением моря, Намджун сделал почти незаметное движение — протянул согнутую руку, как будто приглашая.

Хана заметила.

Поняла.

И... да, смутилась. Нежно, но очевидно. Однако все равно вложила свою ладонь в его сгиб локтя. И вместо того чтобы чувствовать себя как-то странно, она ощутила... уют. Ей понравилась его близость. Его тепло. И то, как аккуратно, не навязчиво, он вел её дальше.

— Ты всегда так... — она на секунду задумалась, — тактичен? — спросила она.

Он слегка улыбнулся.

— Я стараюсь. Особенно когда человек для меня важен.

Хана отвела взгляд, почувствовав, как что-то горячее пробежало по груди. Она не ожидала от него такой прямоты. И от себя — такой реакции.

Они продолжили прогулку, делясь историями. Намджун рассказывал о своем детстве — о том, как он вечно ломал колени, лазая по заборам, о строгой, но заботливой матери, о своих первых попытках написать музыку. Хана слушала внимательно, иногда удивлялась, иногда смеялась. В какой-то момент она сама начала рассказывать — не всё, но достаточно, чтобы он понял.

Про родителей.

Про то, что их не стало слишком рано.

Про то, как в один момент ей пришлось резко повзрослеть. Про то, что она растила Миру, будучи самой еще почти ребёнком.

Про то, как она научилась быть сильной.

Он слушал. И не перебивал.

— Ты... — сказал он спустя минуту тишины, — невероятно сильная. Я... даже не представляю, насколько тяжело это было.

Хана чуть дернула плечом:

— Это жизнь. У всех своя история.

— Но твоя... — он посмотрел прямо на неё, — твоей стоит восхищаться.

Она доглядела в сторону, чтобы скрыть реакцию, но он уже и так всё понял.

Спустя еще какое-то время прогулки Намджун посмотрел на часы.

— Ты хочешь перекусить? Я вспомнил одно очень хорошее место неподалёку. Там тихо. И еда... просто потрясающая.

Хана улыбнулась, чуть расслабившись.

— Конечно. Я только за.

Он проводил её к выходу, открыв перед ней дверь — как и в начале вечера. Не потому, что хотел показать галантность, а потому что для него это было естественно. И она это ощущала.

На улице воздух был свежее. Вечер только начинал опускаться на город, окрашивая небо в золотисто-розовые оттенки. Хана вдохнула глубоко, чувствуя приятный аромат свежести, и посмотрела на Намджуна.

Она не ожидала, что свидание окажется настолько тёплым. Не ожидала, что будет так легко. И уж точно не ожидала, что рядом с этим человеком ей не придется ни притворяться, ни защищаться.

Он был настоящим.

И позволял оставаться настоящей ей.

Намджун подошёл ближе, не нарушая дистанции, но всё же — ближе.

— Пойдём? — спросил он.

— Пойдём, — ответила она, и оба направились к машине.

На этом они и закончили свою прогулку по галерее — наполненные мягкостью, взаимным интересом и ощущением правильности происходящего.

А впереди их ждал ужин и, возможно, начало чего-то более глубокого.

Сообщение от Чонгука пришло неожиданно быстро — короткое, но почему-то заставившее сердце Миры сделать лёгкий скачок. «Я подъехал», написал он. Ничего лишнего, но Мира уже знала: за этими лаконичными словами скрывается тепло, внимание и тот мягкий заботливый тон, который он никогда явно не показывает, но всегда ощущается.

Она подняла взгляд на сына, который сидел на ковре посреди комнаты и внимательно ставил на места детали конструктора.

— Ёнхо, малыш, — мягко позвала она. — Собираемся, выходим.

Мальчик удивлённо поднял голову, глаза его слегка округлились, будто он вспомнил, что сегодня что-то особенное. Он быстро вскочил на ножки, подбежал к тумбочке с обувью и начал торопливо натягивать кроссовки. Пальчики запутывались в шнурках, и Мира присела на корточки, чтобы помочь.

— Мам, а он уже приехал? — спросил Ёнхо тихим, но взволнованным голосом.

— Да, — улыбнулась Мира, поправляя ему шнурки. — Уже ждёт нас.

— И мы пойдём гулять?

— Да малыш, — подтвердила она.

Мальчик улыбнулся, и Мира увидела в этой улыбке и волнение, и радость, и ту привычную детскую открытость, которой всегда восхищалась. Она взяла его за руку, ещё раз проверила ключи и телефон, выключила свет в прихожей — и они вышли.

Во дворе было тихо, по-воскресеннему спокойно. И сразу, как только дверь подъезда закрылась за ними, Мира увидела его.

Чонгук стоял, слегка прислонившись к своей машине. Образ выглядел спокойным мягким: голубая джинсовая рубашка поверх простой белой футболки, тёмные брюки. Лёгкий ветер тронул края его рубашки, делая его небрежно привлекательным. Он повернулся к ним сразу же, будто чувствовал каждый их шаг. И улыбнулся.

Та улыбка — не слишком широкая, но искренняя — была направлена и Мире, и маленькому Ёнхо.

Мальчик слегка замедлил шаг, смутившись. Мира чуть сжала его ладошку, ободряюще, и они подошли ближе.

— Привет, — сказала она мягко.

— Привет, — ответил Чонгук, и голос у него звучал теплее, чем вчера. Он посмотрел на малыша. — Здравствуй, Ёнхо.

Мальчик немного поёжился, но собрался с духом, сделал шаг вперёд и тихо сказал:

— Здравствуйте.

Чонгук слегка присел, чтобы их глаза оказались примерно на одном уровне, и протянул руку ладонью вниз — не слишком навязчиво, но по-мужски.

— Рад видеть тебя.

Ёнхо постоял секунду, потом аккуратно пожал руку, как он однажды видел по телевизору. Мира едва сдержала улыбку — так серьёзно он это сделал.

— Как дела? — спросил Чонгук у мальчика.

— Хорошо, — ответил тот коротко. — А у вас?

— Прекрасно, — кивнул мужчина, а затем заговорщически наклонился. — Кстати... я тут узнал одну тайну.

Мира чуть удивлённо приподняла бровь — это было новое.

— Какую? — осторожно спросил Ёнхо.

— Что ты очень любишь динозавров, — серьёзно сказал Чонгук.

Глаза мальчика моментально загорелись.

— Правда? А как вы узнали?

Чонгук многозначительно посмотрел в сторону Миры, а затем тихо сказал:

— Мне кое-кто шепнул. Мифическое существо. Такое, знаешь... невидимое, но всё знающее. Похоже на маленького пушистого духа.

Ёнхо растерянно моргнул, а затем хихикнул.

— А где?

— А вот, — Чонгук нажал на брелок, разблокировал машину, открыл заднюю дверь... и Мира услышала, как Ёнхо вдохнул так резко, что аж замолчал на секунду.

На заднем сиденье, аккуратно пристёгнутый ремнём безопасности, сидел огромный зелёный плюшевый динозавр. Настолько огромный, что занимал почти всё сиденье, выглядывая своим круглым мордочкой прямо к выходу.

— Ма-ам... — прошептал Ёнхо. — Смотри какой...

— Я вижу, малыш, — улыбнулась Мира, искренне удивившись размерам игрушки. — Он просто гигантский.

Чонгук наблюдал за реакцией малыша с мягкой улыбкой, и в его взгляде было что-то теплое, по-настоящему нежное. Как будто именно этого он и добивался — видеть восторг в глазах ребёнка.

Пока Ёнхо осматривал динозавра, сжимая маленькие кулачки от счастья, Чонгук незаметно подошёл к Мире. Взяв её свободную руку, он мягко накрыл её своей, чуть сжал, наклонился и коснулся её щеки лёгким, почти невесомым поцелуем.

— Привет, — тихо сказал он ей. — Как ты?

— Хорошо, — так же тихо ответила она, чувствуя, как от его близости по спине пробежала тёплая волна.

Он улыбнулся уголком губ, и в его глазах было то самое выражение, от которого у неё всегда теплеет внутри.

— Поедем? — предложил он.

— Поедем, — кивнула Мира.

— Мам, смотри, он огромный! Можно его трогать? — наконец обернулся Ёнхо.

— Конечно, — сказал Чонгук. — Но сначала давай тебя удобно посадим.

Он аккуратно открыл заднюю дверь шире и помог мальчику подняться в салон. Осмотрел кресло, поправил ремень, посадил Ёнхо так, чтобы тот не упирался ногами в динозавра, наклонился и внимательным взглядом проверил всё ещё раз.

— Тебе комфортно? — спросил он.

— Да! — радостно ответил малыш. — Очень!

Мира смотрела на них и чувствовала, как внутри стало мягко-мягко. Она не ожидала, что увидит Чонгука таким заботливым именно по отношению к ребёнку. Он делал всё спокойно, уверенно, без лишних слов — будто давно привык так делать.

Когда Ёнхо устроился, Чонгук закрыл дверь, обошёл машину и открыл дверцу для Миры, жестом приглашая её сесть. Она села, и он плавно закрыл дверь за ней. Сам сел за руль, пристегнулся, задержался на мгновение и посмотрел на неё — коротко, но взгляд был тёплым.

Машина мягко тронулась с места.

Ёнхо сзади не умолкал — рассказывал что-то про динозавров, про то, как в садике они рисовали его любимого тираннозавра, как он мечтает увидеть настоящий динопарк. Чонгук слушал очень внимательно, иногда задавал вопросы, иногда усмехался каким-то особенно забавным подробностям.

— А вы знаете, что у стегозавра были такие пластины на спине, и если его разозлить, он мог... — вдохновлённо рассказывал малыш.

— Правда? — поддерживал Чонгук. — А как именно он мог?

— Вот так! — изобразил Ёнхо.

Мера смеялась, глядя в окно, а Чонгук ловил её улыбку в отражении бокового зеркала и каждому такому отражению тоже улыбался — совсем чуть-чуть, но искренне.

Ехали они недолго, но за эти двадцать минут в машине установилась атмосфера, от которой Мира несколько раз незаметно для них обоих вздыхала. Лёгкость. Спокойствие. Что-то, что давно стало редкостью в её жизни.

Когда они свернули на нужную улицу, Мира догадалась, куда именно он их везёт.

— Мы... в парк аттракционов? — удивилась она.

— Да, — улыбнулся Чонгук. — Вчера ты сказала, что Ёнхо давно хотел туда. И что у вас не получалось выбраться.

Ёнхо, услышав это, едва не подпрыгнул на сиденье.

— Правда?! Мам, мы туда поедем? Сейчас?!

— Сейчас, малыш.

— Урааа! — выдохнул он от восторга.

И Чонгук посмотрел на Миру — словно спрашивая её глазами, всё ли правильно он делает.

Она ответила ему улыбкой: «Да. Всё правильно».

Машина свернула на парковку, Чонгук аккуратно припарковался, выключил двигатель и обернулся назад:

— Готов?

— Да! — закричал Ёнхо так громко, что Мира рассмеялась.

Машина мягко притормозила у ворот парка аттракционов, и пока мотор затихал, Ёнхо буквально подпрыгивал в кресле, пытаясь заглянуть в окно. Как только Чонгук отключил зажигание, мальчик хлопнул ладошами, глядя на яркие огни, вращающиеся карусели и разноцветные гирлянды, которые уже начали загораться, хотя солнце ещё держалось над горизонтом.

— Мама! Мы приехали! — радостно выкрикнул он и дёрнулся, чтобы расстегнуть ремень, но Мира мягко придержала его.

— Подожди, малыш, — улыбнулась она. — Давай дядя Чонгу тебя выпустит.

Чонгук уже открыл свою дверь, обошёл машину и аккуратно помог мальчику выбраться наружу. Ёнхо тут же крепко взял Миру за руку, а другую протянул Чонгуку. Тот замер всего на долю секунды, будто удивившись доверию, но сразу тепло улыбнулся и легко сжал маленькую ладошку.

— Ну что, готовы? — спросил он.

— Да! — в унисон ответили мать и сын.

Они вошли в парк, и сразу на них пахнуло сладким запахом попкорна, жареными пончиками, карамелью и чем-то таким праздничным, от чего у Миры слегка закружилась голова. Она вспомнила, как давно не была в подобных местах — кажется, когда ей самой было чуть больше десяти. Но сейчас она чувствовала странную смесь ностальгии, мягкого волнения и тёплой радости — потому что рядом были два человека, которые неожиданно стали центром её мира.

— Мам, можно туда? — Ёнхо показал на огромную, ярко-красную горку, с которой дети слетали вниз на жёлтых ковриках.

— Можно, — ответила Мира, но посмотрела на Чонгука. — Ты не против?

— Я? — он усмехнулся. — Я за любую авантюру.

Они подошли к горке, взяли два коврика — один для Миры, другой для Ёнхо. Чонгук предложил взять третий, но улыбнулся и сказал:

— Если я поеду, эта горка развалится. Давайте вы вдвоём, а я буду ждать внизу.

Мира рассмеялась, но взгляд его поймала — он стоял чуть в стороне, сложив руки на груди, и смотрел на них так мягко, будто эта маленькая сцена уже была для него чем-то важным.

Поднявшись наверх, Мира усадила сына на коврик, придержала его плечи.

— Готов?

— Готов! — сияюще ответил Ёнхо.

Они оттолкнулись и помчались вниз, ветер свистел в ушах, мальчик визжал от восторга, Мира смеялась — и всё это было настолько живым, что, когда они остановились внизу, она сама была чуть запыхавшаяся и невероятно счастливая.

Чонгук к ним подошёл, улыбаясь так широко, будто давно не чувствовал такой искренней радости.

— Как ощущения? — спросил он.

— Супер! — одновременно ответили Мира и Ёнхо.

Они пошли дальше — прыгали на батуте, катались на маленьких машинках, ели сахарную вату, которая мгновенно липла к пальцам. Чонгук, заметив, как белая нить тянется к носу Миры, тихо рассмеялся, наклонился и аккуратно снял её.

— Осторожнее, — сказал он, и голос его был низким, неожиданно тёплым.

Мира чуть сжала губы, чтобы скрыть улыбку, но взгляд их всё равно встретился, и в этот момент она почти физически почувствовала, как сердце сделало лишний удар.

— Мама, хочешь попробовать? — Ёнхо протянул ей кусочек ваты.

Она кивнула, взяла маленькую щепотку и съела, а Чонгук, наблюдая за этим, будто ещё раз убедился, что именно так, вот так — он хочет видеть её рядом.

Время шло, и парк постепенно наполнялся мягкими огнями наступающего вечера. Было уже прохладно, но у Миры внутри было так тепло, будто она ходила под невидимым солнцем.

— Мам, я устал... — чуть позже сказал Ёнхо, когда они проходили мимо ряда лавочек.

— Конечно, — она погладила его по голове. — Давай немного посидим.

Они сели втроём. Мира усадила сына между собой и Чонгуком, но через пару минут мальчик переполз на колени к матери, прижался к её груди. Она укрыла его курткой, хотя он совсем не мёрз.

Чонгук наблюдал за этой картиной — приподнявшийся подбородок, спокойные глаза, теплота, с которой она гладила сына. Он не мог отвести взгляд. Мира это почувствовала краем сознания — и не знала, смущаться ей или улыбаться.

После пары минут тишины она осторожно сказала:

— Ёнхо, солнышко, мы с дядей Чоном хотели кое о чём поговорить.

Мальчик поднял голову, посмотрел сначала на маму, потом на Чонгука.

— О чём?

Чонгук вдохнул, повернул корпус к мальчику и мягко сказал:

— Ёнхо... мне очень нравится твоя мама. И я бы хотел быть рядом с вами. Быть частью вашей жизни — если ты не против.

Мальчик чуть нахмурился, но не с тревогой — скорее, пытаясь всё понять.

— Ты хочешь быть... нашим? — спросил он серьёзно, как только дети умеют.

Мира тихо рассмеялась, склонив голову.

— Да, — ответил Чонгук спокойно. — Хочу быть вашим. Хочу заботиться о вашей маме. И о тебе тоже. Ты мне очень нравишься, правда. Ты замечательный мальчик.

Ёнхо немного подумал. Потом взял руку Миры, потом руку Чонгука — и положил их между собой, соединяя.

— Я хочу, чтобы ты был с нами, — сказал он тихо. — Ты мне тоже нравишься. И мама с тобой улыбается. Значит, ты хороший.

Мира почувствовала, как к глазам подступает что-то горячее. Она накрыла маленькую ладошку сына своей свободной рукой.

— Спасибо, малыш, — прошептала она. — Это очень важно для меня.

Чонгук в этот момент не сдержался — он наклонился к мальчику, осторожно обнял его за плечи, почти братским жестом. Ёнхо хихикнул и прижался к нему.

— Спасибо тебе, герой, — сказал Чонгук тихим, необычайно ласковым голосом. — Ты даже не представляешь, как это для меня важно.

Мальчишка снова сел ровнее, весело хмыкнул:

— Ну всё! Теперь можем гулять дальше!

Мира рассмеялась, а Чонгук кивнул, но прежде чем они встали, он незаметно коснулся пальцами руки Миры. Она ответила таким же лёгким, но уверенным жестом.

Они поднялись и пошли дальше по парку. Кто-то играл на гитаре неподалёку, воздух был наполнен сиянием огней и мягким шумом вечернего города, а рядом шли трое — уже не просто компания, а что-то большее, что-то удивительно цельное.

Но Мира думала только об одном: впервые за долгое время она чувствовала себя счастливой.

И не просто счастливой — а правильно счастливой.

С нужными людьми.

Рядом.