Глава 35

«Зачистке официально был дан старт!»

Вечер окончательно вступил в свои права, густыми чернилами заливая комнату. В полумраке силуэт Чонгука казался еще внушительнее и больше. Он медленно снял пиджак, бросив его на кресло, и коротким движением закатал рукава своего тонкого кашемирового лонгслива, обнажая напряженные предплечья.

Щелкнул выключатель, и комнату залил мягкий, медовый свет настенных бра. Чонгук подошел к окну и резким, но уверенным жестом задернул тяжелые шторы, отсекая их от внешнего мира, от любопытных глаз и ночных шорохов.

Хаюн сидела на краю кровати, не сводя с него глаз. Дрожь унялась, в душе воцарилась странная пустота, которую обычно приносит сильное потрясение. Лишь рука напоминала о случившемся, рана под бинтами пульсировала, а марля почти полностью пропиталась багровым, став тяжелой и влажной.

Чонгук подошел к ней, внимательно изучая её состояние. Его взгляд скользил по её бледному лицу, задерживаясь на каждой черточке, пока не остановился на окровавленной повязке.

— Нужно сменить бинт, — его голос звучал ровно, но в глубине чувствовалась сталь. — И тебе нужно переодеться. Эта одежда... окончательно испорчена, и стала неудобной. Я сейчас принесу аптечку.

Он скрылся за дверью так быстро, что Хаюн не успела вставить ни слова. Она медленно поднялась, чувствуя во всем теле свинцовую тяжесть, и подошла к шкафу. Но стоило ей только коснуться ручки, как дверь в спальню снова открылась. Чонгук уже был здесь, неся белый чемоданчик с красным крестом.

— Сядь, — мягко приказал он.

Он разложил содержимое аптечки прямо на кровати: антисептики, стерильные салфетки, новые рулоны бинтов. Его движения были удивительно ловкими и точными, словно он занимался этим всю жизнь.

— Дай мне руку, — он сел на стул напротив неё, осторожно беря её ладонь в свою.

Чонгук начал разматывать старый бинт, аккуратно сворачивая тот. Когда марля соскользнула с руки, и обнажила рану на ладони и мелкие на пальцах, он замер.— Будет немного щипать, Хаюн. Потерпи еще немного, — прошептал он, смачивая края повязки перекисью.

Он работал медленно, с ювелирной точностью, стараясь не причинить ей ни капли лишней боли. Очистив рану от мелких осколков, которые еще оставались в коже, он наложил заживляющую мазь. Его пальцы, мозолистые и сильные, касались её кожи с невероятной нежностью, почти благоговейно.— Не слишком туго? — спросил он, накладывая новый, белоснежный слой бинта.— Нет... в самый раз, — едва слышно ответила она, глядя на его сосредоточенное лицо. В этот момент он казался ей единственной опорой во всей вселенной.

Закончив с перевязкой, Чонгук не позволил ей встать. Он сам подошел к шкафу и после недолгого раздумья вытянул мягкий спортивный костюм приятного лавандового цвета.— Давай, помогу.

Хаюн инстинктивно потянулась к пуговицам своей блузки, но Чонгук мягко перехватил её здоровую руку.— Я сам. Тебе не стоит лишний раз напрягать кисть.

Он начал расстегивать пуговицы — одну за другой, сосредоточенно и бережно. Хаюн затаила дыхание. Когда блузка соскользнула с её плеч, она осталась в одном кружевном бюстгальтере. Смущение опалило её щеки, и она невольно отвернулась, пытаясь прикрыться здоровой рукой. Но в глазах Чонгука не было ни тени похоти. Только бесконечная забота и какая-то глубокая, затаенная грусть. Он помогал ей надеть мягкую толстовку, придерживая локоть, следя, чтобы она не задела рану. Его прикосновения были теплыми и успокаивающими.

— Ты не голодна? — спросил он, когда она, наконец, была одета в чистое. — Может, принести тебе горячего супа или чая?

— Нет, Чонгук, спасибо, я не... — Хаюн начала отвечать, но вдруг мир вокруг неё накренился.

Она схватилась за голову. Резкая тошнота подступила к горлу, а свет лампы стал невыносимо ярким, расплываясь в глазах нечеткими пятнами. Чонгук мгновенно оказался рядом, подхватывая её под спину и не давая упасть.

— Хаюн! Что с тобой? Ты вся побледнела, — в его голосе прозвучала неприкрытая паника. — Я вызываю врача. Прямо сейчас.

— Нет, не надо... — она зажмурилась, прижимаясь лбом к его плечу. — Просто... голова закружилась. Наверное, я просто перенервничала. Слишком много всего для одного дня. Мне нужно просто отдохнуть.

Чонгук еще несколько секунд вглядывался в её лицо, проверяя пульс на запястье. Убедившись, что её дыхание выравнивается, он осторожно уложил её на подушки и накрыл мягким одеялом, ложась рядом, поверх покрывала, и притянул её к себе, позволяя ей спрятаться в своих объятиях. Его ладонь мерно поглаживала её плечо, создавая ритм безопасности.

Лишь когда дыхание Хаюн стало глубоким и ровным, а её пальцы, сжимавшие край его лонгслива, расслабились во сне, Чонгук позволил себе двигаться. Он осторожно высвободился, еще раз поправил одеяло и, бросив на спящую жену последний, полный обещаний взгляд, тихо вышел из комнаты.

Как только дверь спальни закрылась, выражение его лица мгновенно переменилось. Мягкость исчезла, уступая место ледяной маске хищника.Он направился в свой кабинет в конце коридора. Зайдя внутрь, он не стал зажигать верхний свет, лишь включил лампу на массивном столе. Взяв телефон, он набрал номер Юнги. Ответ последовал после первого же гудка.

— Говори, — коротко бросил Чонгук, откидываясь в кресле и глядя в темноту стеклянных дверей выходящих на балкон.

— Я как раз собирался звонить, — голос Юнги в трубке был сухим и деловым. — Мы пробили последние передвижения Чимина. Он не прячется, Чонгук. Это наглость или глупость, но он снял пентхаус в «Lotte» на имя одного из своих подставных лиц. Связи... у него остались старые должники в полиции и пара людей в порту. Но самое паршивое не это.

Чонгук сжал телефон так, что пластик чудом не хрустнул под напряжёнными пальцами. — Кто в моем доме работает на него? Имена, Юнги.

— Экономка — это понятно, она ежедневно звонит и докладывает ему об обстановке в доме. Есть еще один из охраны, Ким Тэмин. Он пропускал Чимина на территорию несколько раз.

— Подготовь всё, — голос Чонгука упал до шепота, который был страшнее крика. — Я хочу знать каждый его следующий шаг. Кто к нему приходит, с кем он пьет кофе, о чем разговаривает. И подготовь безопасное место для госпожи Пак. Она мне понадобится... живой и разговорчивой. Завтра утром мы начнем чистку.

— Понял тебя. Отдыхай, Чон. Завтра будет долгий день.

Чонгук сбросил вызов. Он подошел к сейфу, достал оттуда тяжелый вороненый пистолет, проверил обойму, покрутив тот рассматривая, и вернул его на место. Ночь только начиналась, и в этой ночи он был самым опасным существом.

***((₽&₽(;

Первые лучи холодного утреннего солнца едва коснулись тяжелых портьер в кабинете Чонгука, когда тишину нарушил едва слышный шелест бумаг. Юнги прибыл несколько минут назад — без лишних звонков, как тень, проскользнув в особняк.

Они сидели друг против друга. На столе были разложены чертежи нового строительного объекта и графики поставок. Со стороны казалось, что два руководителя обсуждают рутинные дела корпорации, но воздух в комнате был буквально наэлектризован. Они говорили о бетоне и сроках, но в их глазах отражались списки имен тех, кто скоро перестанет существовать в их мире.

Тихий, вкрадчивый стук в дверь заставил обоих мужчин одновременно замолчать. Лицо Чонгука в мгновение превратилось в непроницаемую маску из камня.

— Войдите, — коротко бросил он.

Дверь приоткрылась, и на пороге появилась госпожа Пак. Она выглядела как всегда безупречно: аккуратный фартук, услужливая улыбка, мягкий взгляд.

— Простите, господин Чон, господин Мин, — она слегка поклонилась. — Я увидела свет и решила узнать, не нужно ли вам чего? Кофе? Может быть, завтрак подать пораньше?

Юнги даже не поднял на неё глаз, продолжая изучать чертеж, но его челюсть заметно сжалась. Чонгук смотрел прямо на неё, и внутри него всё переворачивалось от отвращения. Эта женщина, которая годами входила в его доверие, теперь вызывала лишь желание немедленно стереть эту фальшивую заботу с её лица.

— Ничего не нужно, — отрезал Чонгук. Его голос был сухим и коротким, как щелчок затвора. — Занимайтесь своими делами, госпожа Пак. И не беспокойте нас, пока я не позову.

— Как пожелаете, — она снова поклонилась и тихо закрыла дверь.

Как только щелчок замка оповестил об её уходе, Юнги тяжело выдохнул.— Актерская игра на грани Оскара, — процедил он сквозь зубы.— Скоро занавес упадет, — ответил Чонгук, поднимаясь с кресла. — У тебя тридцать минут. Проверь пост охраны и мониторинг. Я скоро буду.

Через полчаса Чонгук вышел из своей гардеробной. Сегодня он выглядел как воплощение власти и опасности. На нем был идеально подогнанный темно-графитовый костюм-тройка от итальянского мастера. Белоснежная рубашка с жестким воротничком подчеркивала линию челюсти, а галстук в тон костюму был завязан безупречным узлом. На левом запястье холодно поблескивали платиновые часы «Vacheron Constantin», а начищенные до зеркального блеска оксфорды бесшумно ступали по ковру. Волосы были зачесаны назад, открывая его суровое, сосредоточенное лицо. Он не просто ехал в офис — он выходил на тропу войны.

Заглянув в комнату к Хаюн, он на мгновение замер. Кровать была пуста. Тревога колючей искрой прошила сознание, и он тут же вышел в коридор, где почти сразу же столкнулся с девушкой.

Хаюн шла из ванной. Она всё еще была в том самом мягком спортивном костюме лавандового цвета. Её кожа выглядела свежее, а в глазах появилось чуть больше жизни, чем вчерашним вечером.

— Хаюн-а, — Чонгук подошел к ней, мягко обхватывая её лицо ладонями. — Ты уже встала?

— Доброе утро, — она слабо улыбнулась и прижалась к его руке. — Мне стало гораздо лучше, не хотелось больше лежать.

— Хорошо, это самое главное, — он запечатлел нежный поцелуй на её щеке, вдыхая аромат её шампуня. — Но ты должна пообещать мне одну вещь.

— Какую? — она посмотрела на него снизу вверх. — Ты уже уходишь?

— Да, дел слишком много. Нужно вывести врагов на чистую воду, — его голос на секунду стал жестче, но взгляд оставался теплым. — Обещай мне, что сегодня ты не будешь выходить на улицу. Никакого сада, никакой лишней активности. Просто отдыхай здесь, в доме. Жди моего возвращения. Поняла?

— Да, — без раздумий ответила она, чувствуя его серьезный настрой. — Будь осторожен, Чонгук.

Хаюн внезапно обняла его, сжав пальцы на ткани его дорогого пиджака так сильно, насколько хватало её слабых сил. Чонгук улыбнулся этой детской, но такой искренней хватке, прижимая её к себе в ответ.

В этот момент на лестнице показался Юнги. В его руках было несколько черных папок. Он остановился, глядя на пару.— Доброе утро, Хаюн, — поздоровался он, но тут же нахмурился, заметив бинт на её ладони. — А это что такое?

Хаюн инстинктивно взглянула на мужа.— Проделки Чимина, — коротко ответил за неё Чонгук. — Он застал её врасплох вчера, когда тебя не было.

Юнги заметно напрягся. Его кулак, сжимавший папки, побелел.— Понятно. Значит, я был прав в своих расчетах, — его голос стал ледяным. — Скоро этому наступит окончательный конец, Хаюн. Не бойся ничего. Всё будет хорошо.

— Я верю вам, — тихо, но твердо ответила она.

Чонгук еще раз взглянул на неё, словно запоминая этот момент спокойствия, и вместе с Юнги направился вниз. Как только двери особняка закрылись, а двигатель его спорткара взревел, разрезая утреннюю тишину, атмосфера в салоне сменилась на боевую.

Чонгук уверенно вел машину, лавируя между редким утренним потоком.— Докладывай, — бросил он, не отрывая взгляда от дороги.

— Пока ты прощался с Хаюн, я закончил с твоим поручением, — Юнги открыл планшет. — В гостиной, столовой и на кухне теперь стоят наши «уши». Ни одно слово госпожи Пак или охраны не пройдет мимо нас. В комнате мониторинга я обнаружил три «слепые» зоны на камерах — они сделали это намеренно. Я поговорил с дежурными. Двое из них дергались больше обычного, когда я задавал вопросы о смене в дни проникновения Чимина в особняк. Я уже зафиксировал их данные.

Чонгук кивнул, его руки на руле лежали расслабленно, но в этой расслабленности чувствовалась мощь хищника.— Отлично. Придерживаемся плана. Сначала рубим связи. Друзья, доверенные лица, те, кто обеспечивает Чимину тыл и деньги. Пусть думает, что он всё еще контролирует ситуацию и владеет этой «шахматной» доской.

Юнги быстро печатал что-то в планшете, отправляя команды их людям.— Первый адрес через пятнадцать минут. Мы начинаем зачистку снизу. К полудню он останется без связи с половиной своих людей.

— Начинай, — холодно произнес Чонгук, нажимая на педаль газа.

Зачистка официально началась. Теперь каждое движение Чонгука было направлено на то, чтобы превратить мир Чимина в руины.