Глава 30

«Ядовитый гость.»

Утро следующего дня выдалось ослепительно ярким, словно природа пыталась компенсировать ночные кошмары Хаюн. Едва первые лучи солнца коснулись подоконника, она уже была на ногах. Завтрак не лез в горло — одна мысль о том, чтобы сидеть в столовой под надзором госпожи Пак, которая то и дело мельтешила рядом, вызывала тошноту.

Дом душил её. Стены, за которыми скрывались серверные со слепыми зонами, казались Хаюн живым лабиринтом, где за каждым углом притаилась опасность. Сад стал её единственным убежищем.

К десяти часам утра Хаюн уже вовсю работала в дальней части поместья. Солнце ощутимо припекало спину через тонкую ткань блузки, а легкий ветерок едва справлялся с влажным зноем. Она опустилась на колени на мягкую землю, высаживая последнюю партию рассады — нежные петунии и лаванду, которые вчера привезла госпожа Пак.

Мысли неизбежно возвращались к Чонгуку. Прошла неделя. Семь бесконечных дней, за которые её мир перевернулся несколько раз. По всем расчетам, они с Юнги должны были вернуться еще вчера вечером, но особняк встретил ночь пустой тишиной. Сердце сжималось от недоброго предчувствия: неужели командировка пошла не по плану? Неужели что-то случилось с ними там, пока она пытается не сойти с ума здесь?

Хаюн поднялась, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони, испачканной в земле. Она перешла к соседней клумбе, поправляя выбившиеся ветки декоративного кустарника, когда тишину сада прорезал характерный, ни с чем не сравнимый рокот мощного двигателя.

***

К парадному входу особняка, взметая гравий, подкатил угольно-черный Audi RS7. Машина выглядела хищно в свете утреннего солнца: её агрессивные линии и низкая посадка выдавали необузданный нрав владельца.

Двигатель затих, и из салона вышел Юнги. Он выглядел уставшим после долгой дороги, но это была та самая «опасная» усталость хищника. На нем была черная кожаная куртка поверх простой футболки, подчеркивающая его широкие плечи, и строгие черные брюки. Темные очки были небрежно сдвинуты на макушку, удерживая пряди волос, растрепанных ветром.

Как только он переступил порог холла, его тут же окружила свита из прислуги во главе с госпожой Пак. На лице экономки сияла самая радушная из её улыбок — та самая, которую Хаюн теперь видела как искусно сшитую маску.

— Господин Мин! С возвращением! — всплеснула руками женщина. — Мы заждались вас. Как прошла дорога? Всё ли в порядке с делами? А где же господин Чон?

Юнги коротко кивнул, не замедляя шага, но и не проявляя грубости. Его взгляд сканировал помещение, подмечая каждую мелочь.

— Доехали нормально. Чонгук задерживается на пару часов — возникли кое-какие формальности в порту, он приедет следом на своей машине, — голос Юнги звучал хрипловато. Он остановился в центре холла и посмотрел прямо на экономку. — Как дела в доме? Ничего подозрительного не произошло, пока нас не было?

Госпожа Пак сложила руки на переднике, её лицо светилось добродетелью.

— О чем вы, господин? Всё тихо, как в раю. Мы строго следим за порядком.

— А Хаюн? — Юнги прищурился. — Как она себя чувствует? Где она сейчас?

— О, госпожа Хаюн просто преобразилась! — воодушевленно заговорила экономка, и в её глазах на миг промелькнул странный блеск. — Чувствует себя намного лучше. Она такая умница, всё время чем-то занята: то на кухне нам помогает, рецепты новые пробует, то в библиотеке за книгами сидит. А сейчас вот днями напролет в саду пропадает. Знаете, у неё просто золотые руки! Сама рассаду сажает, за розами ухаживает. Одно загляденье смотреть.

Услышав это, Юнги непроизвольно смягчился. Тень едва заметной, мимолетной улыбки коснулась его губ. Мысль о том, что Хаюн нашла покой в садоводстве и пошла на поправку, согрела его сердце сильнее, чем любые отчеты об удачных сделках.

— В саду, значит... — повторил он тише. — Хорошо.

— Да-да, она там, на заднем дворе, — энергично закивала госпожа Пак. — Хотите, я велю подать вам кофе в беседку? Или, может, обед?

— Не нужно, — Юнги жестом остановил её. — Занимайтесь своими делами. Я сам её найду.

Он развернулся и решительным шагом направился к стеклянным дверям, ведущим на террасу. Юнги не видел, как улыбка на лице госпожи Пак медленно увяла, сменившись холодным, расчетливым выражением, как только он скрылся из виду.

***

Юнги неспешно шел по узкой гравийной дорожке, тянувшейся вдоль сада, вдыхая приятный аромат цветов. Его тяжелые ботинки хрустели по камням, нарушая мирное жужжание пчел над клумбами. Он остановился в нескольких шагах от Хаюн, которая, согнувшись, возилась с кустами роз.

— Знаешь, — негромко произнес он, и его голос, обычно резкий, сейчас звучал почти мягко, — сад очень изменился. Стал... живее, что ли. Намного уютнее, чем раньше.

Хаюн вздрогнула и резко повернула голову. На мгновение в её глазах промелькнул испуг, но, узнав Юнги, она едва не вскрикнула от облегчения. Бросив секатор прямо на землю, она вскочила, поспешно вытирая испачканные ладони о фартук, и бросилась ему навстречу.

— Юнги! Боже, какое облегчение... Вы вернулись! — голос её дрожал, а в глазах заблестели непрошеные слезы.

Она инстинктивно заглянула ему за плечо, ожидая увидеть вторую высокую фигуру, затем обвела взглядом пустую террасу и распахнутые двери дома. Улыбка на её губах медленно угасла.

— А где... где Чонгук? Разве вы не вместе должны были приехать? — её голос стал тише, в нем прорезалась тревога.

Юнги подошел ближе и осторожно положил ладонь на её хрупкое плечо.

— Не переживай так. Он задержался в городе, нужно уладить последние формальности с документами в порту. Как только закроет все вопросы, сразу приедет. Будет здесь через пару часов, — он слегка сжал её плечо, пытаясь передать часть своей уверенности.

Хаюн выдохнула, пытаясь успокоиться.

— Хорошо... Главное, что всё в порядке.

Они встали плечом к плечу, глядя на залитый светом сад. Цветы, обласканные утренним солнцем, казались драгоценными камнями, рассыпанными по изумрудному ковру.

— Госпожа Пак была права, — заметил Юнги, чуть наклонив голову и внимательно изучая профиль Хаюн. — У тебя действительно золотые руки. Здесь всё преобразилось.

Хаюн горько, почти незаметно усмехнулась.

— Да? — она подняла на него взгляд. — А что еще... что еще тебе говорила госпожа Пак?

Юнги мгновенно уловил перемену. В её голосе больше не было нежности — только странная, колючая настороженность. И теперь, вблизи, он увидел то, чего не заметил в первые секунды. Хаюн не выглядела «преобразившейся» или «здоровой», по словам экономики. Под её глазами залегли глубокие тени, лицо было бледным, а в каждом движении сквозила зажатость человека, который постоянно ждет удара в спину.

Внутри Юнги заворочалось холодное беспокойство.

— Хаюн, посмотри на меня, — он заставил её встретиться с ним взглядом. — Всё действительно в порядке? Что произошло, пока нас не было?

Хаюн сглотнула, её губы задрожали. Она оглянулась на окна особняка, проверяя, не наблюдает ли кто-нибудь, и снова посмотрела на Юнги.

— Нет, Юнги... не всё в порядке. Здесь что-то происходит, я...

Договорить ей не дал резкий, издевательский звук.

*Хлоп. Хлоп. Хлоп.*

Медленные, размеренные аплодисменты донеслись со стороны террасы. Хаюн замерла, её глаза расширились от ужаса, а лицо стало ещё бледнее. Юнги мгновенно напрягся, его брови сошлись на переносице, а рука непроизвольно сжалась в кулак.

По тропинке, вальяжной, «лисьей» походкой к ним направлялся Чимин. Он выглядел как воплощение порочного шика: шелковая рубашка нежно-кремового цвета была расстегнута на две лишние пуговицы, открывая золотую цепочку на шее, узкие дизайнерские брюки подчеркивали его стройную фигуру, а на губах играла самодовольная, липкая улыбка.

— Надо же, какие люди — и без охраны! — пропел Чимин, остановившись на безопасном, но вызывающем расстоянии. — Юнги, сколько лет, сколько зим? Неужели ты всё еще работаешь у Чонгука личным «цепным псом»?

Он перевел взгляд на Хаюн и ехидно подмигнул ей, отчего её передернуло.

— Хаюн, солнце, доброе утро! Выглядишь... очаровательно в этом садовом антураже. А погода сегодня просто потрясающая, не находитe? Идеальный день для сюрпризов.

— Чимин? — голос Юнги прозвучал как низкое рычание. — Какого черта ты здесь забыл?

Чимин театрально вскинул брови, прикрыв рот ладонью, и тихо, мелко рассмеялся.

— Ой, как грубо! Я просто заехал проведать старых друзей. Разве это запрещено? Соскучился по родным краям, знаешь ли.

— Как давно ты вернулся в город? — Юнги сделал шаг вперед, закрывая Хаюн своим телом.

— А с чего ты решил, что я из него уезжал? — Чимин прищурился, его взгляд стал острым и холодным. Он явно наслаждался своим доминированием в этом разговоре. — Город большой, в нем легко затеряться... если знаешь, кто тебе в этом поможет.

— Ты снова хочешь испытать на себе гнев Чонгука? — Юнги едва сдерживался, чтобы не сорваться. — Прошлого раза было мало? Не дошло, что тебе здесь не рады?

Чимин скучающе зевнул, продолжая раздевать Хаюн взглядом, отчего та буквально вжималась в спину Юнги.

— Да-да, мы все знаем, какой господин Чон великий, ужасный и... мстительный. Но времена меняются, Юнги. Даже у великих королей трон иногда начинает пошатываться.

Раздражение внутри Юнги переросло в кипящую ярость.

— Как ты вообще сюда попал?! Почему тебя пропустила охрана? Периметр закрыт для таких, как ты!

Чимин снова рассмеялся, и этот звук был похож на шуршание змеи в сухой траве.

— Столько вопросов, Юнги... голова кругом! — он снова посмотрел на Хаюн, и в его взгляде промелькнуло нечто торжествующее. — На последний вопрос, пожалуй, пусть ответит наша драгоценная принцесса. Ну же, Хаюн-а, не молчи. Расскажи нашему верному рыцарю, почему двери этого дома для меня открыты.

Юнги замер. Слова Чимина упали между ними, как отравленный кинжал. Он не доверял Чимину ни на секунду, знал что тот пытается вывести его из себя, любыми способами.

Сцена застыла в хрупком, болезненном напряжении. Солнце продолжало светить, но сад больше не казался Хаюн уютным. Теперь это была арена, на которой её собирались растерзать.