Глава 18

«Дом милый дом...»

Утро в больнице неотложной помощи «Сент-Мэри» началось с ослепительного солнечного света, который бесцеремонно врывался в стерильно-белую палату через широкое окно. В девять пятнадцать утра Хаюн уже была полностью готова к выписке. Несмотря на пережитый ужас и слабость, сегодня она чувствовала себя на удивление окрепшей — врачи и медсестры за эти два дня окружили её такой почтительной, почти подобострастной заботой, будто от каждого её вздоха зависела судьба всего медицинского центра. Она понимала, чьё это влияние, и эта мысль заставляла её сердце биться в неритмичном, рваном темпе.

Хаюн стояла у окна, вглядываясь в панораму города. Внутри неё кипел странный коктейль из тревоги и необъяснимого трепета. Она ждала. Ждала, что вот-вот тяжелая дверь распахнется, и на пороге возникнет он — Чон Чонгук. Она до боли в пальцах сжимала подоконник, пытаясь угомонить дрожь. «Это всё лекарства», — твердила она себе как заклинание. — «Просто химия в крови, ничего больше. Я не могу хотеть его видеть. Это безумие». Чтобы хоть как-то отвлечься, она начала мерить палату шагами, считая каждый шаг от кровати до стены и обратно.

В дверь негромко постучали. Хаюн буквально подпрыгнула на месте, резко обернувшись, но её страх — или надежда — рассыпалась в прах. В палату вошел лечащий врач, господин Ким, в сопровождении медсестры. Он выглядел бодрым, в руках держал увесистую кожаную папку с результатами анализов и бланками выписки.

— Доброе утро, госпожа Хаюн. Как ваше самочувствие? Как настроение перед возвращением домой? — мягко спросил доктор, поправляя очки.

— Всё хорошо, спасибо, — ответила она, стараясь придать голосу твердость.

Врач удовлетворенно кивнул, быстро проглядывая бумаги.— Как я уже говорил, ваши показатели пришли в норму на удивление быстро. Организм молодой, восстанавливается хорошо. Однако, — он серьезно посмотрел на неё поверх очков, — я должен настоять на том, чтобы вы избегали любого стресса. Сейчас ваше состояние — это хрупкое равновесие. Я передам все выписки и рекомендации вашим сопровождающим, как только они прибудут. А пока я закончу обход других пациентов.

Хаюн лишь слегка поклонилась, провожая его взглядом. Как только дверь закрылась, тишина в палате стала почти оглушительной. Время тянулось томительно медленно, каждая минута казалась часом.

В это же самое время, на шестьдесят пятом этаже небоскреба «Jeon Construction», атмосфера была пропитана холодным напряжением. Юнги стремительно шел к лифтам, на ходу проверяя сообщения в телефоне. Чонгук остался в своем кабинете. Официальная версия для всех подчиненных — «неотложные дела и проверка строительных объектов». Но Юнги знал правду. Чонгук, этот непоколебимый и властный человек, просто не мог заставить себя поехать в больницу. Правда о Минсо, которая обрушилась на него ночью, выбила почву у него из-под ног. Он прикрывался работой как щитом, боясь увидеть в глазах Хаюн то ли ненависть, то ли собственное отражение. Чонгук поручил Юнги забрать её и проследить за каждым шагом, а сам заперся в стеклянной башне, пытаясь утопить свои чувства в бесконечных чертежах и отчетах.

Спустившись на парковку, Юнги первым делом отправился в торговый центр неподалеку. Он понимал, что возвращаться в особняк в больничной или старой одежде для Хаюн будет мучительно. Он выбрал мягкий кашемировый костюм цвета топленого молока и удобную обувь — что-то простое, но качественное, что подарило бы ей хоть немного уюта в этот тяжелый день. Это заняло около получаса, и вскоре его автомобиль уже тормозил у главного входа «Сент-Мэри».

В коридоре больницы, у поста дежурной медсестры, Юнги сразу же столкнулся с доктором Кимом. Врач поприветствовав, передал ему плотную папку с назначениями, еще раз подчеркнув важность эмоционального спокойствия для пациентки.— Состояние стабильное, господин Мин, но помните: никакой встряски. Я выписал курс витаминов и легких седативных средств на травах. Они не вызывают привыкания, просто помогут ей лучше спать и меньше тревожиться.

Юнги поблагодарил врача, убрал бумаги и, глубоко вздохнув, подошел к палате Хаюн. Он негромко постучал и, не дожидаясь ответа, вошел внутрь.

Хаюн сидела на краю заправленной кровати. Чтобы не сойти с ума от ожидания, она уткнулась в какой-то старый журнал о здоровом питании, найденный в столовой, хотя не понимала ни слова из прочитанного. При звуке открывающейся двери она мгновенно вскочила, её глаза лихорадочно блеснули, но, увидев Юнги, она замерла. В её взгляде на долю секунды промелькнуло разочарование, которое она тут же попыталась скрыть за вежливой маской. Напряжение, которое Хаюн копила всё утро, внезапно сдулось как проколотый шар.

— Рад снова видеть тебя на ногах, Хаюн, — искренне улыбнулся Юнги, проходя в комнату. — Выглядишь гораздо лучше.

— Здравствуй, Юнги, — тихо отозвалась она, стараясь, чтобы её голос звучал ровно. — Спасибо.

Юнги подошел ближе и протянул ей пакет с покупками. — Чонгук... он сегодня сильно занят в офисе, проверка объектов не терпит отлагательств. Поэтому за тобой приехал я. Здесь одежда, переоденься. Я подожду тебя в коридоре у двери, и поедем.

При упоминании Чонгука Хаюн едва заметно вздрогнула. «Занят в офисе», — повторила она про себя. Конечно, это было так предсказуемо. Ему было проще отправить помощника, друга, кого угодно, чем столкнуться с последствиями своего гнева лично.

— Хорошо, я скоро выйду, — сказала она, принимая пакет.

Юнги кивнул и вышел, оставив её одну. Хаюн посмотрела на вещи — дорогие, мягкие, выбранные с явной заботой. Но даже это не могло унять холод, который медленно расползался в её душе. Она знала, что за дверями этой больницы её ждет не свобода, а возвращение в золотую клетку, где хозяин теперь знал её самую главную тайну, даже если она сама об этом еще не догадывалась. Переодеваясь, она смотрела на свои тонкие запястья и понимала: настоящая битва только начинается.

Опустив легкую больничную пижаму на идеально заправленную кровать, Хаюн медленно разгладила складки, словно пытаясь упорядочить не только ткань, но и собственные сумбурные мысли. Вздохнув, она повернулась к двери, глубоко вдыхая стерильный воздух палаты в последний раз. Она была готова физически, но эмоционально... нет.

В коридоре Юнги поднялся со скамейки, где терпеливо дожидался ее, его лицо выражало смесь облегчения и легкой усталости.— Готова? — спросил он, его голос был мягким, лишенным привычной деловитости.

Хаюн чуть опустила взгляд, отчаянно цепляясь за честность.— Честно? Нет, — прошептала она, и в ее голосе звенела неприкрытая уязвимость.

Юнги лишь понимающе кивнул, без лишних слов забирая из ее рук пустой пакет, где минуту назад лежала новая одежда. Этот жест, такой простой и заботливый, отчего-то кольнул Хаюн в самое сердце. Они не спеша направились к лифту, каждый шаг отзывался гулким эхом в почти пустом коридоре. Механический шепот дверей лифта, затем мягкое скольжение вниз, и вскоре больница «Сент-Мэри» осталась позади.

К этому времени солнце уже лениво перевалило за полдень, щедро одаривая город своими жаркими лучами. На улице было по-летнему душно, но в машине Юнги царила приятная прохлада. Он заранее позаботился о комфорте Хаюн, создав в салоне маленький оазис уюта. По дороге, когда небо над ними расплылось акварельными разводами от летней жары, Юнги спросил:— Может, нужно куда-то заехать? Что-то купить? Я уже заранее сделал некоторые покупки — прикупил новой одежды, обуви, несколько аксессуаров и прочих мелких вещей. Думаю, по приезду сама разберешься с этими женскими штучками.

Хаюн усмехнулась. Это была не злая или издевательская усмешка, а скорее выражение искреннего восхищения. Она всегда поражалась организованности и находчивости Юнги. Казалось, не было ничего, чего бы он не умел или не знал. Это его качество поражало ее каждый раз.— Не стоило так суетиться, — произнесла она, но ее голос был пропитан благодарностью. — Спасибо, Юнги.

Спустя некоторое время, которое показалось Хаюн одновременно коротким и бесконечно долгим, их автомобиль плавно свернул к знакомым воротам особняка. Когда машина остановилась, Юнги первым делом помог Хаюн выбраться наружу, придерживая ее за руку. В больнице у нее не было никаких личных вещей – та одежда, в которой ее привезли без сознания, была полностью пропитана кровью, и медсестры, недолго думая, избавились от нее, так что с собой ей забирать было нечего.

Едва они переступили порог, их тут же встретила госпожа Пак. Женщина расплылась в радостной улыбке, видя Хаюн в добром здравии. Усталый румянец на щеках Хаюн, наконец-то, вернувшийся после бледности, говорил о многом: о пережитом, о борьбе, о возвращении к жизни, пусть и такой запутанной.

Юнги тут же отдал распоряжение госпоже Пак, его тон стал деловитым и строгим.— Позаботьтесь о госпоже Хаюн, — произнес он, и в его голосе слышалась неприкрытая озабоченность. Сам же Юнги должен был немедленно отправиться в офис, к Чонгуку. Дела, как говорится, не ждут, особенно когда речь идет о такой масштабной корпорации. — На обратном пути постараюсь заехать в аптеку за лекарствами, которые прописал доктор Ким в выписке.

Госпожа Пак, полная энтузиазма, заверила:— Не беспокойтесь, господин Мин, все будет в лучшем виде. Я позабочусь о госпоже. — с лёгким поклоном запричитала та, однако ее улыбка и уверенность слегка поубавились под пристальным, оценивающим взглядом Юнги.— Хорошо, — произнес он, и в этом единственном слове прозвучало предупреждение. — Тогда я поехал.С этими словами он вышел из холла на улицу, его шаги быстро затихли.

Хаюн проводила его взглядом, пока тот не скрылся за дверью, но тут же почувствовала теплые, слегка шершавые руки госпожи Пак, осторожно легшие на ее предплечья.— Что ж, госпожа, для начала давайте сходим в ванную. А затем я распоряжусь, чтобы вам подали обед.

Хаюн кивнула, едва ощущая свое тело. Вместе они направились в дальнюю часть холла. Каждый шаг по мраморным полам отзывался глухим эхом в ее душе. Ее все еще трясло – не от холода, а от нервного напряжения, которое нарастало с каждой секундой, как только она переступила порог этого дома.

Все здесь напоминало о Чонгуке. Куда бы она ни посмотрела – на полированную мебель, на массивные картины в золоченых рамах, на роскошную лестницу, ведущую на второй этаж – ей всё мерещилось его присутствие. Это было похоже на безумную паранойю, но Хаюн будто видела, как он вот-вот выйдет из-за поворота или из одной из многочисленных комнат, хотя прекрасно понимала: сейчас его в доме нет.

Он был монстром во плоти, дьяволом, он причинил ей столько боли, его гнев был подобен стихийному бедствию. Она должна была ненавидеть его всем своим существом. Так почему же она хотела его увидеть? Что это за странное, необъяснимое чувство? Может быть, это все-таки препараты так на нее действуют? Наверное так и есть! Других вариантов просто не может же быть! Ведь так? Или... нет?