Глава 14

«Последний залп...»

Минуты в огромном зале особняка тянулись, словно густая, застывающая смола. Воздух казался наэлектризованным, тяжелым от запаха пороха, дорогого парфюма Чонгука и металлического привкуса свежей крови. Чонгук, наконец, разжал пальцы, и Хаюн, лишившись его железной хватки, бессильно осела на пол. Он оттолкнул её плечо с таким выражением лица, будто прикоснулся к чему-то бесконечно омерзительному, и снова начал мерить комнату тяжелыми, неритмичными шагами.

Хаюн упала на колени, невольно обхватив себя руками, словно пытаясь удержать внутри остатки своей разрушенной воли. Слез больше не было — глаза пекло от соли и усталости, лицо опухло и горело. Она застыла, уставившись в одну точку на паркете, а в её голове, подобно рою разгневанных ос, кружились хаотичные мысли. *«Только не Минсо... Моя крошка, мой маленький ангелок. Она не должна попасть в его руки. Чонгук превратит её жизнь в такое же пепелище, в которое превратил мою...»* Ужас за дочь был настолько острым, что Хаюн казалось, будто её сердце вот-вот остановится.

Неподалеку, прижавшись спиной к холодной стене, сидела Инсу. Её тонкие пальцы судорожно вцепились в ткань одежды, а взгляд, застывший и почти прозрачный, был прикован к распростертому на полу Намджуну. Она не смела пошевелиться, боялась даже громко вздохнуть, чтобы не привлечь внимание разъяренного хозяина этого дома. В её глазах плескалась немая мольба: она отчаянно хотела подползти к Намджуну, вытереть кровь с его лица, обнять и сказать, что всё будет хорошо, но страх парализовал её, пригвоздив к месту.

Намджун же, собрав в кулак остатки воли, медленно приподнялся на локтях. Каждый вздох отзывался резкой болью в ребрах, но его разум оставался кристально ясным. В этой безумной шахматной партии он всё же успел сделать свой ход конем.

«Он вспомнил тот момент в коридоре квартиры, всего несколько часов назад...»

*Намджун нарочно задержался, пока Хаюн и Инсу спускались по лестнице. Он подошел к госпоже Шын и, понизив голос до едва различимого шепота, взял её за руки. Женщина сразу побледнела, почувствовав его небывалое напряжение.— Намджун-а, что происходит? — встревоженно спросила она. — Вы ведь, скоро вернётесь, верно?— Послушайте меня очень внимательно, — его голос был тверд, как гранит. — Эта поездка может затянуться. Если я не позвоню вам в ближайшее время, через пол часа или через час, вы должны немедленно уходить от сюда. Спускайтесь в подземный паркинг, но не через главный лифт. Ничего не берите с собой из вещей, пусть всё выглядит так, будто вы просто вышли на минуту.

Он вложил в её ладонь связку ключей и указал на план эвакуации.— В самом дальнем углу паркинга есть техническая дверь, о ней знают только рабочие. Она ведет в узкий дренажный коридор, который выходит за пределы жилого комплекса, туда, где нет камер наблюдения. Пройдете по нему до конца, окажетесь в небольшом служебном помещении. Там несколько дверей. Вам нужна та, на которой висит старая табличка: «Архив технической документации №4». Заходите внутрь, запритесь на ключ, и не выходите, пока я не приду. Там я подготовил всё самое необходимое, еда одежда тёплые одеяла, так же там есть уборная комната.Обещайте мне, что сбережете её. — Госпожа Шын, подавив всхлип, молча кивнула, прижимая к себе маленькую Минсо.

«Сейчас, в настоящем времени», Намджун чувствовал горькое удовлетворение. Он опередил Чонгука. Он выстроил стену между зверем и его добычей.

Чонгук продолжал метаться по залу, и его терпение таяло с каждой секундой. Время работало против него, и это бесило его больше всего. Периодически его взгляд падал на Хаюн — сломленную, дрожащую на полу, — и внутри него вспыхивал костер противоречивых чувств. Ему хотелось подойти к ней, рвануть вверх за плечи, встряхнуть и в то же время... где-то в самой глубине его истерзанной собственным эго души жило дикое, почти болезненное желание прижать её к себе. Обнять так крепко, чтобы она буквально вросла в него, впитать её страх, её запах, всю её целиком. Она была так близко, на расстоянии вытянутой руки, но между ними пролегала пропасть из трех лет лжи и ненависти.

Двери зала с шумом распахнулись, и вошел Юнги. По его напряженной походке и тому, как он с тяжелым взглядом обвёл зал, Чонгук сразу понял — новости плохие.

Юнги остановился в паре шагов, его голос звучал сухо и официально, скрывая внутреннее беспокойство, и лёгкое, несвойственное для него, замешательство.— Чон, как ты уже понял, новости не очень хорошие. Мы прочесали весь комплекс. Мои люди проверили каждую квартиру, каждый чердачный люк и каждый темный угол подвала. Мы расширили радиус поиска на три квартала вокруг, но, так и не смогли её найти. Девочка будто растворилась в воздухе. В квартире всё осталось нетронутым: детские вещи лежат на своих местах, игрушки разбросаны на ковре, даже еда в холодильнике еще теплая. Но их там нет. Ни камер, ни свидетелей. Она просто исчезла, Чонгук.

Чонгук замер. Его лицо исказилось в гримасе неконтролируемой ярости. Он резко развернулся к Юнги, его глаза потемнели, став почти черными.— Исчезла?! Ты издеваешься! — взревел он, и этот крик эхом отразился от высоких потолков. — Ребенок, не мог просто испариться!!! Если никто не видел, как её выводили, значит, она всё еще там! Вы плохо искали! Обыщите канализацию, вентиляцию, обыщите повторно весь комплекс, найдите мне её!

Он шумно выругался, ударив кулаком по массивному столу так, что ваза на нём подпрыгнула и со звоном упав на пол, вдребезги разбилась. Тяжело дыша, он медленно перевел взгляд на Намджуна, который всё еще полулежал на полу с той самой кривой, торжествующей усмешкой на окровавленных губах.

— Ты... — прошипел Чонгук, подходя к нему вплотную, хватая за ворот окровавленной рубашки. — Это твоя работа? Ты поспособствовал её исчезновению, да? Думаешь, ты самый умный здесь?

Намджун издал тихий, хриплый смешок, который вскоре перерос в полноценный, хоть и мучительный смех.— Что, Чонгук-и... не ожидал такого поворота? — прохрипел он, глядя врагу прямо в глаза с нескрываемым вызовом. — Ты привык, что мир прогибается под твоим весом, что все трепещут перед твоим именем. Но посмотри на себя сейчас... Всемогущий Чон Чонгук бесится из-за того, что не может найти маленькую девочку. Оказывается, ты не такой уж и всемогущий, верно? Ты просто жалкий собственник, который проиграл этот раунд.

Слова Намджуна падали, как капли раскаленного свинца, выжигая остатки самообладания Чонгука. Тот стоял над ним, сжимая пистолет так сильно, что костяшки пальцев побелели, готовый в любой момент сорваться в окончательное безумие.

Лицо Чонгука, до этого искаженное гневом, вдруг стало пугающе спокойным, словно затишье перед сокрушительным штормом. Он сделал вкрадчивый шаг вперед и с глухим рычанием обрушил серию тяжелых ударов на Намджуна. Хаюн вскрикнула, закрывая лицо руками, когда голова её друга мотнулась от очередного удара, а на паркет брызнули новые алые капли.

— Довольно! Мне осточертел этот фарс! — прошипел Чонгук, тяжело дыша.

Он резко обернулся к Хаюн, схватил её за предплечье и рывком поднял на ноги. Она едва успела вскрикнуть от боли, как он буквально швырнул её в сторону Юнги, который всё это время стоял неподалеку, словно мрачное изваяние.

— Забирай её. Веди к машинам! — приказал Чонгук, даже не глядя на неё.

Хаюн попыталась вырваться, её пальцы судорожно цеплялись за воздух, она звала Намджуна, но Юнги уже перехватил её, крепко удерживая. В этот момент Чонгук, не оборачиваясь, медленным, почти будничным жестом перезарядил пистолет. Щелчок затвора прозвучал в тишине зала как смертный приговор.

Раздался оглушительный выстрел. Звук был настолько мощным, что на мгновение в ушах Хаюн воцарился тонкий, сверлящий звон. Намджун, который еще секунду назад пытался дерзко улыбаться, рухнул, скорчившись от невыносимой боли. Пуля раздробила кость ноги. Его крик, полный первобытной муки, смешался с истошным воплем Инсу. Девушка, забыв о собственном страхе, наконец сорвалась с места и бросилась к нему, закрывая собой его израненное тело и заходясь в рыданиях.

— Нет! Намджун! Чонгук, остановись! — Хаюн рвалась назад, её ногти впивались в руки Юнги, она умоляла его, заклинала отпустить её к друзьям. — Пожалуйста, Юнги, умоляю, он же убьет их! Пусти меня!

Но Юнги был неумолим. Его хватка была подобна стальным оковам. Он бесцельно и жестко потащил её прочь из зала, вниз по широким мраморным ступеням. Хаюн спотыкалась, её ноги подкашивались, она едва успевала перебирать ими, чувствуя, как холодный воздух улицы врывается в распахнутые двери особняка. Чонгук остался там, наверху, в тени зала, и Хаюн могла только с ужасом представлять, что он делает сейчас с раненым Намджуном и беззащитной Инсу.

На улице уже сгустились сумерки. Возле массивных ворот, урча моторами, ждали черные автомобили, похожие на притаившихся хищников. Юнги подвел Хаюн к своей машине и, прежде чем открыть дверь, резко встряхнул её за плечи, заставляя замолчать и посмотреть ему в глаза.

В его взгляде не было той ледяной жестокости, что исходила от Чонгука. В нём читалась странная, горькая смесь сочувствия и усталости.

— Хватит сопротивляться, Хаюн! — негромко, но твердо произнес он, снова встряхнув её, на этот раз чуть бережнее. — На что ты надеялась? Я ведь предупреждал тебя. Говорил, что подобный исход неизбежен. Говорил, чтобы ты уезжала, пока была возможность! Почему ты меня не слушала? Почему ты всё еще здесь?!

Хаюн зарыдала с новой силой, её плечи сотрясались в конвульсиях.— Я не могу... Я больше не могу этого выносить! — захлебываясь слезами, выкрикнула она. — Намджун... Инсу... Он же уничтожит их! Отпусти меня к ним, пожалуйста, я должна быть там!

Она снова забилась в его руках, пытаясь вырваться и побежать обратно к дому, но Юнги уже предвидел эту вспышку отчаяния. Он быстро, почти неуловимым движением, выудил из кармана брюк платок, заранее пропитанный едким, приторно-сладким раствором снотворного. Перехватив Хаюн за талию, он прижал её спиной к себе, а другой рукой плотно накрыл её нос и рот платком.

Хаюн сначала яростно сопротивлялась, её пальцы царапали его ладонь, а в глазах метался дикий страх. Но через несколько секунд её движения стали замедляться. Мир перед глазами поплыл, внешние звуки стали отдаляться, превращаясь в неясный гул. Силы покинули её тело, и она, окончательно обмякнув, повисла на руках Юнги.

Он осторожно, почти с нежностью, придержал её голову, чтобы она не ударилась, открыл заднюю дверь машины и бережно уложил Хаюн на сиденье. Поправив край её одежды, Юнги на мгновение замер, глядя на её бледное, исплаканное лицо, после чего закрыл дверь и заблокировал замки.

Он направился назад к особняку. Навстречу ему, чеканя шаг, уже выходил Чонгук. Его пальто было расстегнуто, на манжетах белой рубашки виднелись багровые пятна, а в глазах застыло пугающее безразличие. За ним тенью следовали оставшиеся люди.

— Ты не поубивал их там? — негромко спросил Юнги, поравнявшись с боссом.

Чонгук огрызнулся, поправляя часы на запястье:— Преподал им окончательный урок. Теперь они долго не захотят играть в героев. — Он резко остановился и огляделся. — Где Хаюн?

— Она спит в моей машине, — ответил Юнги, сохраняя спокойствие. — Не переживай, я позаботился о том, чтобы она не доставила хлопот в дороге.

Чонгук смерил его тяжелым, подозрительным взглядом, словно пытаясь найти подвох, но затем лишь коротко кивнул. Атмосфера вокруг него всё еще искрила от остаточного адреналина и ярости.

— Всё, — бросил он, направляясь к своему автомобилю. — Едем домой.