Глава 9

«Неожиданное решение.»

Дни тянулись медленно, словно густой, вязкий мёд, и каждый из них был для Хаюн наполнением томительного ожидания. За стенами квартиры Намджуна и Инсу, ставших для неё временным убежищем, простирался огромный Сеул, полный опасностей, которых она избегала. Хаюн не покидала этих стен ни на минуту, каждая клетка её тела ощущала себя в ловушке, но понимала: это была необходимая жертва. В её сознании, как навязчивая, зудящая боль, жила мысль: вот-вот, в любой момент, дверь может распахнется, и на пороге возникнет Чонгук со своими людьми. Он разнесёт тут всё в пух и прах, сломает их хрупкую защиту и заберёт её вместе с Минсо, навсегда окунув в кошмар прошлого.

Но дни сменяли друг друга, а с его стороны царила пугающая тишина. Ни шороха, ни тени, ни единого намёка на его присутствие. Эта всепоглощающая, почти звенящая тишина давила сильнее любого крика. Она была странной, неестественной, словно город замер в преддверии чего-то неизбежного. И всё же, сквозь эту тревожную завесу, пробивалась тонкая, хрупкая ниточка надежды: а вдруг они смогут ускользнуть? Вдруг эта тишина – это их шанс?

Намджун, используя свои связи, попросил знакомых негласно наблюдать за окрестностями жилого комплекса. Любой подозрительный автомобиль, незнакомец, застывший в тени — о каждом из них немедленно должны были сообщить ему. Но телефон оставался безмолвным. Никого подозрительного не видели. Создавалось полное впечатление, будто ни Чонгука, ни его могущественной компании, ни всего, что было связано с ним, просто не существовало в этом мире.

Сейчас яркое, заливающее город солнце стояло в зените. В комнате Хаюн, обставленной со вкусом, царила атмосфера лёгкого беспорядка, перемешанного с деловитостью сборов. На кровати лежали раскрытые чемоданы, рядом с которыми на ковре крутилась Минсо. Её розовое пышное платьице слегка задиралось при каждом движении, открывая пухлые коленки. Девочка была полностью поглощена игрой: она с важным видом возила в игрушечной коляске своего верного плюшевого зайца и старого, обтрёпанного медведя. Минсо что-то увлеченно бормотала им, её крошечные губы шевелились, а брови смешно хмурились, когда «дети» выпадали из коляски. Она нежно поднимала их, обнимала и снова укладывала, повторяя движения, которые, несомненно, видела у своей мамы. Хаюн, аккуратно складывая в чемодан стопку мягких пижам дочери, то и дело поглядывала на Минсо, и на её губах невольно появлялась тёплая, нежная улыбка. Малышка была её светом, её якорем в этом штормовом море.

— Ты точно ничего не забыла, Хаюн? — голос Инсу был слегка напряжённым, но заботливым. Она подняла с пола упавший свитер, ловко свернула его и протянула подруге. — Документы, загранпаспорта? Аптечка для Минсо? Проверила ли все эти маленькие, но такие важные мелочи, которые всегда забываются в спешке?

Хаюн, уложив пижамы, выпрямилась, проводя рукой по волосам. Её взгляд упал на аккуратную дамскую сумку, лежащую на стуле.— Документы уже собраны, лежат там, в моей сумке. Аптечку тоже собрала, всё проверила. Кажется, ничего не забыла, наоборот будто вещей больше стало!

Инсу кивнула, но её лицо оставалось серьёзным. Она подошла к окну, обвела взглядом город за стеклом, словно пытаясь найти там ответы.— Знаешь, эти несколько дней выдались особенно тихими... Слишком тихими, если честно, — проговорила она задумчиво, её голос понизился до едва слышного шёпота. — У меня не очень хорошее предчувствие, Хаюн-а. Будто это не просто затишье. Это затишье перед... сильной бурей.

Хаюн на мгновение перестала дышать. Её сердце сжалось, подтверждая слова подруги. Она подошла к Инсу, положила руку ей на плечо, почувствовав дрожь.— У меня тоже на душе неспокойно, Инсу. Но я все же верю, что всё получится. И сейчас я не хочу думать о плохом. Мы должны уехать. Должны.

Инсу повернулась, обняла подругу крепко, пытаясь передать свою поддержку.— Понимаю тебя. Я просто... переживаю. За тебя, за Минсо. Вы мои единственные.

Тем временем Намджун, за эти несколько дней проявил невероятное рвение и профессионализм. Ему удалось найти покупателей не только на большой загородный дом, хранящий в своих стенах давние семейные секреты, но и на шикарную квартиру в престижном районе центра Сеула. Это были отличные новости, подтверждающие, что их план по обеспечению будущего Хаюн работал. Как только все бюрократические проволочки и бумажные дела будут окончательно завершены, полученные от продажи недвижимости деньги Намджун переведёт на заграничный счёт Хаюн. По приезде в Европу она сможет полноценно и без проблем пользоваться этими средствами, обеспечивая себе и Минсо новую, безопасную жизнь.

Сейчас Намджун был погружён в водоворот сделок и переговоров на своей работе. А мама Инсу, госпожа Шын, отправилась на несколько этажей выше, чтобы провести время со своей давней знакомой, наслаждаясь неторопливой дневной беседой и чашкой ароматного чая.

***

Когда последние вещи были уложены, а чемоданы застёгнуты, Хаюн, ощущая смешение облегчения и нарастающей тревоги, вышла на балкон. Ей нужен был глоток свежего воздуха. Перед ней раскинулся бесконечный, пульсирующий Сеул, огромный и безразличный, его серые небоскрёбы уходили в дымку. Вдали, словно изумрудное пятно на сером полотне, виднелся большой, зелёный парк. Могучие, вековые деревья поднимали свои пышные кроны к небу, обещая прохладу, тень и уединение. Хаюн глубоко вдохнула тёплый, влажный воздух, пахнущий городом, травой и едва уловимым ароматом цветущих деревьев.

Как же ей сейчас хотелось просто погулять с Минсо в этом парке на свежем воздухе! Позволить дочери свободно побегать по траве, покататься на качелях, почувствовать солнце на коже. Ведь после возвращения сюда, в Корею, Минсо ни разу не покидала квартиры. Сидеть в четырёх стенах для маленького ребёнка, полного энергии и жажды открытий, было настоящим мучением, но это, увы, было необходимо. Разгуливать по улицам сейчас было слишком большим риском. "— Нужно просто ещё немного потерпеть", — подумала Хаюн, сжимая холодные перила балкона, её взгляд затуманился. "— Когда вернёмся назад в Европу, домой, туда, где мы сможем быть в безопасности... там мы и погуляем вдоволь."

***

«Немного позже.»

Хаюн вновь стояла на балконе, вглядываясь в огни вечернего Сеула. Город гудел где-то внизу, равнодушный к её страхам, а здесь, на высоте, ветер перебирал пряди её волос, принося ложное чувство свободы. Тишину квартиры разорвала мелодия звонка.

— Мама! Мама, звонит! — звонкий голосок Минсо донёсся из комнаты. Малышка, услышав знакомый звук, забросила игрушки и запрыгала на месте, указывая пальчиком на оставленный на кровати телефон.

Хаюн поспешно вернулась в комнату. Сердце предательски ёкнуло — на экране светилось родное «Мама». Она присела на край кровати, чувствуя, как матрас прогибается под её весом. Минсо тут же подбежала и уселась рядом, во все глаза глядя на маму. Хаюн нежно поправила непослушную чёлку дочери, которая вечно лезла ей в глаза, и приняла вызов.

— Да, мам, я слушаю, — тихо произнесла она, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Из динамика тут же посыпались родные, наперебой звучащие голоса родителей. Они сейчас были далеко, в Европе, и в их словах чувствовалась вся та тревога, которую они пытались скрыть за обыденными вопросами.— Хаюн-а, доченька! Как вы там? Как Минсо? Всё ли хорошо? — голос матери был полон нежности. — Не возникло ли проблем после прилёта? Как вас встретили?

Хаюн невольно улыбнулась, чувствуя, как к горлу подкатывает комок. — Всё хорошо, мам. Правда. Намджун и Инсу встретили нас радушно. Мы сейчас у них, они настояли, чтобы мы пожили здесь, пока всё не уладится. Намджун очень помогает.

Тут в разговор вмешался отец, его голос звучал более степенно, но в нём сквозило волнение:— Это хорошо, что они рядом. А как дела с документами, Хаюн? Что с наследством бабушки?

— Я уже всё подписала, папа. Намджун помог со всеми формальностями, так что процесс пошёл быстрее, чем ожидалось. Теперь я официально полноправная владелица и дома, и квартиры, — ответила она, поглаживая Минсо по плечу.

— Слава богу, — выдохнула мама на том конце провода. — Это очень хорошая новость. Теперь у тебя есть опора.

Хаюн на мгновение замолчала, собираясь с духом. Она знала, что её следующее решение может расстроить родителей, но пути назад не было.— Мам, пап... я решила продать всё. И загородный дом, и квартиру в центре. Мне сейчас нужны деньги, чтобы начать всё сначала... и я не хочу больше висеть у вас на шее.

— О чём ты только говоришь, глупая! — тут же возразила мать, и Хаюн прямо представила, как она всплеснула руками. — Какая «шея»? Мы же твои родители! Мы только рады, что вы с Минсо наконец будете рядом с нами, в безопасности. Не смей даже думать о таком!

В трубке повисла тяжёлая, минутная тишина. Хаюн слышала лишь приглушённое дыхание отца. Наконец, он заговорил — медленно, взвешивая каждое слово:— Дочка... ты уверена? Хорошо подумала? Этот дом... это ведь наше родовое гнездо. Там вся история нашей семьи, память о бабушке, твоё детство. Это не просто стены. Ты точно хочешь навсегда с этим расстаться?

Хаюн закрыла глаза. Перед внутренним взором промелькнули старые качели в саду и запах сушёных трав на бабушкиной кухне.— Да, пап. Я всё решила. Это необходимая мера, — твёрдо ответила она, хотя сердце обливалось кровью. — Мне нужно это сделать, чтобы двигаться дальше.

Родители на том конце провода всё поняли. Они знали свою дочь — и они понимали истинную причину подобного решения.— Что ж... — вздохнул отец. — Какое бы решение ты ни приняла, мы всегда будем на твоей стороне. Мы тебя поддержим, Хаюн. Возвращайтесь скорее, мы очень вас ждём.

***

Когда разговор закончился и экран телефона погас, Хаюн ещё долго сидела неподвижно. Слова отца о «родовом гнезде» эхом отзывались в голове. Там действительно осталось всё: её книги, старые фотографии, вещи, которые хранили тепло рук бабушки. И именно в этот момент в её сознании зародилась та самая, роковая мысль.

«— Я не могу просто так уехать», — пронеслось у неё в голове. — «— Я должна увидеть его в последний раз. Забрать хоть что-то... какую-то частичку дома, чтобы она была со мной там, на чужбине. Последнее прощание».

С этой мыслью, ставшей внезапно единственно важной, она поднялась и направилась на кухню. Инсу сидела за столом, сосредоточенно глядя в экран ноутбука — видимо, проверяла какие-то счета. В этот момент хлопнула входная дверь: Намджун вернулся с работы. Он устало скинул пиджак в прихожей и тоже зашёл на кухню, на ходу ослабляя галстук.

Инсу подняла глаза на вошедшую Хаюн и сразу заметила перемену в её лице.— Хаюн-а? Всё в порядке? Ты какая-то бледная. Родители звонили?

— Да, звонили, — Хаюн прошла к столу и оперлась о него руками. — Послушайте... мне нужно кое-что сделать. Я решила, что завтра, перед тем как мы окончательно уедем в аэропорт, я должна съездить в бабушкин дом.

Намджун, собиравшийся налить себе воды, замер. Инсу округлила глаза.— Хаюн, это безумие! — выдохнула подруга. — Ты сама знаешь, как это рискованно! Мы столько дней сидели тише воды, ниже травы, и теперь ты хочешь выйти на открытое пространство?

— Я знаю, Инсу. Знаю! — Хаюн перебила её, в её голосе зазвучали нотки отчаяния. — Но я просто не могу уехать, не взглянув на него в последний раз. Я больше никогда туда не вернусь. Мне нужно забрать кое-какие вещи с собой на память. Пожалуйста, поймите меня... я должна это сделать.

Намджун внимательно посмотрел на неё. Он видел, что она на грани, и знал: если он откажет, она может попытаться поехать сама, что будет в сто раз опаснее.— Ладно, — коротко бросил он, ставя стакан на стол. — Завтра с утра и до обеда у меня есть окно в графике. Мы съездим туда быстро. Я отвезу вас, подожду, и мы сразу вернёмся обратно. Никаких долгих прогулок. Зашли — вышли. Договорились?

Лицо Хаюн мгновенно осветилось такой искренней радостью, какой друзья не видели у неё уже давно.— Спасибо... Намджун, спасибо огромное! — прошептала она.

В этот момент к ней подбежала Минсо. Малышка обхватила мамины ноги, заглядывая снизу вверх. Хаюн посмотрела в эти глаза — глубокие, тёмные, до боли напоминающие глаза Чонгука. Сердце кольнуло привычной болью, но Хаюн лишь подхватила дочь на руки и крепко прижала к себе, целуя в тёплую щёку.

— Всё будет хорошо, маленькая моя. Мы скоро поедем домой, — прошептала она, не зная, что это решение только что изменило всё.