Глава 3

«Последняя сделка с прошлым.»

Офис юридической фирмы «Ким и партнеры» располагался на 45-м этаже зеркального небоскреба в самом сердце Каннама. Здесь всё дышало панорамным спокойствием и баснословными деньгами: отделка из мореного дуба, мягкий свет скрытых ламп и тихий шелест дорогих бумаг. За панорамным окном расстилался Сеул — огромный, шумный и хищный, но здесь, за бронированным стеклом, царила стерильная тишина.

Хаюн сидела в глубоком кожаном кресле, выпрямив спину так, словно в неё был вставлен стальной стержень. На ней был безупречно скроенный темно-синий костюм, который подчеркивал её новую, обретенную в Европе уверенность. Пиджак украшала изящная красная брошь — единственное яркое пятно, напоминающее каплю крови на глубокой синеве. Юбка-карандаш с дерзким, но строгим вырезом вдоль бедра приоткрывала стройную ногу в черной туфле на высокой шпильке.

Её волосы, когда-то собранные в скромный хвост, теперь лежали на плечах роскошными, блестящими локонами. Легкий макияж — акцент на глаза и едва заметный блеск на губах — завершал образ женщины, которая знает себе цену. В её взгляде больше не было того затравленного страха, с которым она покидала Корею. Теперь там жила холодная решимость, смешанная с хрупкой, но твердой надеждой.

— Госпожа Со, — пожилой адвокат в роговых очках, сидевший напротив, поправил стопку документов. — Ваша бабушка оставила предельно четкое завещание. Загородный дом в Кёнгидо и квартира в районе Чхондам-дон переходят в ваше полное владение. Однако, согласно пункту о наследовании недвижимости такой категории, нам необходимо заверить акты передачи прав собственности и оплатить налог на наследство в течение ближайших сорока восьми часов.

Хаюн кивнула, даже не моргнув. Она чувствовала на себе поддерживающий взгляд Намджуна, который сидел в кресле рядом, по-хозяйски закинув ногу на ногу. Его присутствие действовало как невидимый щит.

— Мы подготовили все необходимые справки о доходах госпожи Со за последние три года, — подал голос Намджун, его тон был деловым и спокойным. — Все налоговые декларации из Франции переведены и нотариально заверены. Мы готовы закрыть вопрос с выплатами сегодня же.

Адвокат кивнул и передал Хаюн тяжелую на вид ручку.— Подпишите здесь, здесь и на последней странице акта о вступлении в наследство. После этого вы станете полноправной хозяйкой имущества.

Хаюн взяла ручку. Её пальцы не дрожали. Каждая подпись была для неё кирпичиком в стене, которую она строила вокруг себя и Минсо. Этот дом и квартира — это не просто недвижимость. Это свобода. Это возможность больше никогда и ни от кого не зависеть. Это шанс на спокойную жизнь подальше от Чонгука.

Она на мгновение вспомнила о дочери. Минсо сейчас была с Инсу — они, скорее всего, выбирали новые игрушки или гуляли в закрытом парке. Инсу была той, кто научил Хаюн снова улыбаться и не оглядываться по сторонам. Именно благодаря им — Инсу и Намджуну — Хаюн нашла в себе силы вернуться.

— Всё готово, — Хаюн вернула ручку адвокату, её голос прозвучал чисто и твердо.

— Поздравляю, госпожа Со, — адвокат слегка поклонился. — Теперь вы официально владеете одним из самых завидных участков в пригороде.

— Спасибо, господин Ли, — Хаюн изящно поднялась с кресла.

Выходя из кабинета вслед за Намджуном, она мельком взглянула на свое отражение в зеркальной стене холла. Там стояла женщина, которую она сама когда-то не решилась бы даже представить. Сильная. Независимая. Гордая.

— Ты отлично справилась, — Намджун слегка коснулся её плеча, когда они подошли к лифту. — Осталось всего несколько формальностей, и ты сможешь распорядиться наследством, как посчитаешь нужным. Можешь продать всё и вернуться обратно в Париж как ты и планировала.

Хаюн посмотрела на цифры, стремительно бегущие по табло лифта, глубоко вздохнула, пусть хоть и снаружи она создавала вид «железной леди», внутри же наоборот всё кричало и бушевало от напряжения.

— Намджун, я хочу выставить оба объекта на продажу, и дом и квартиру, как ты только что и сказал, — произнесла она немного понизив голос. Намджун посмотрел на неё так будто уже давно знал её ответ.

— Ты уверена, в том что хочешь всё продать?, — на всякий случай всё же переспросил он...

— Абсолютно Джун, мне нужны деньги, я хочу выстроить крепкий капитал, который обеспечит будущее мой дочери за пределами этой страны.Я доверяю тебе все вопросы по сделке. Как только покупатели найдутся, просто переведи деньги на мой счет в Европе. Я не хочу задерживаться здесь ни на день дольше, чем нужно для оформления бумаг. Пока ты будешь заниматься продажей, я подготовлю всё к нашему отлету.

Намджун понимающе кивнул.— Я всё сделаю, Хаюн, не переживай. Мои юристы проконтролируют, чтобы сделки прошли максимально быстро и анонимно. Никто не узнает, кто продавец, пока деньги не будут на счету.

— Спасибо Джун, — Хаюн с огромной благодарностью посмотрела на друга, который безоговорочно помогал ей в её непростой сложившейся жизненной ситуации.

Лифт мягко звякнул, открывая двери на подземный паркинг, и они вместе двинулись к джипу Намджуна, который находился почти у самого выезда.

***

Черный Audi RS7 Юнги плавно скользил по оживленным улицам Сеула. Рядом на пассажирском сиденье лежала увесистая папка — вся информация о жизни Со Хаюн за последние три года. Фотографии, выписки со счетов, адреса в Париже и, самое главное, данные о её маленькой дочери, которая была как две капли воды похожа на того, к кому он сейчас направлялся.

Юнги нажал кнопку вызова на руле, набирая прямой номер Чонгука. Трубку сняли после первого же гудка, но вместо тишины офиса в динамике послышался глухой рокот строительной техники и свист ветра. Через пару секунду раздался глубокий, ровный голос, в котором не было ни капли усталости, только стальная уверенность.

— Слушаю, Юнги, - голос Чонгука перекрывал отдаленный гул работающей техники.

— Я почти у офиса, Чон, - коротко бросилЮнги, перестраиваясь в левый ряд, поглядывая в зеркало заднего вида.

— Разворачивайся, — голос Чонгука прозвучал хрипло и властно. — Я на четвертом объекте в Инчхоне. Подрядчики решили, что могут сэкономить на армировании фундамента западного крыла. Пришлось лично приехать и объяснить им, во сколько им обойдется такая «экономия». Сейчас подписываю акты приемки и проверяю дренажную систему. Если я не проконтролирую это сейчас, через пять лет здание поплывет, а я не привык строить карточные домики.

Чонгук говорил четко, без пауз, каждое слово весило тонну. Это был голос человека, который привык отдавать приказы и не сомневаться в их исполнении.Юнги едва заметно усмехнулся. Чонгук никогда не доверял бумажкам — он всегда хотел видеть всё своими глазами.

— Понял тебя, Чон, и да, к слову... у меня есть то что ты просил. Полное досье на Хаюн за все три года её отсутствия. Париж, счета, контакты. И информация о её дочери тоже здесь. Абсолютно всё...

На том конце линии наступила внезапная, тяжелая тишина, не последовало ни вздоха, ни удивлённого возгласа. Чонгук лишь на мгновение замолчал, но его тон остался таким же ровным и властным:

— Отлично. Приезжай немедленно. Сначала закроем текущие вопросы с документами по стройке, а потом ты доложишь мне всё.До мельчайших деталей. Я хочу знать по секундам, чем она жила всё это время.

— Буду через двадцать минут. Конец связи.

Юнги резко крутанул руль, нарушая правила и разворачиваясь через двойную сплошную под возмущенные гудки других машин. Ему было плевать. Охота началась, и он знал, что как только Чонгук увидит содержимое папки, жизнь Хаюн в Корее превратится в настоящий шторм.

***

Чонгук убрал телефон в карман и посмотрел на раскинувшуюся перед ним стройку, над которой нещадно полило огромное солнце. Он стоял на краю бетонного перекрытия десятого этажа. На фоне кранов и полувозведенных бетонных стен, его возвышающаяся фигура была ещё внушительней. На нем не было каски — только безупречно белая рубашка с закатанными рукавами, подчёркивающая крепкий рельеф его мышц, и дорогие брюки, которые казались чужеродными среди серой пыли.

В его правой руке привычно защелкала массивная золотая зажигалка. Он не открывал её, просто перекатывал между пальцами, чувствуя приятную тяжесть металла. Чонгук бросил курить спустя время после того как Хаюн исчезла. С тех пор он не сделал ни одной затяжки, заменив никотин жаждой контроля и власти. Зажигалка осталась единственным напоминанием о той слабости, которую он когда-то себе позволял.

Он посмотрел на свои ладони и непроизвольно сжал их в кулаки. В голове вспыхнуло воспоминание: ощущение её невероятно тонкой, почти хрупкой талии под его руками. Он помнил, как его пальцы легко смыкались на ней, как она вздрагивала от его прикосновений.

«— Скоро, Хаюн-а...» — подумал он, и в его глазах блеснул холодный огонь. «— Скоро я снова почувствую твою кожу под своими руками. И на этот раз я сожму объятия так крепко, что ты не сможешь даже вздохнуть без моего разрешения»

Он не злился, злость удел слабых, он же предпочитал гнев, расчетливое нетерпение хищника, который точно знает, что добыча уже в капкане. Чонгук убрал зажигалку в карман и посмотрел на дорогу, где уже показался автомобиль Юнги. Его губы тронула почти пугающая улыбка.