Глава 2

«Тишина перед бурей.»

Квартира Намджуна и Инсу. 08:30 утра.

Утро в новой, не давно приобретенной квартире Намджуна началось с мягкого солнечного света, заливающего просторную гостиную через панорамные окна. Это был настоящий современный пентхаус: высокие потолки, отделка из светлого дерева и матового серого камня. Минимализм, который не казался холодным благодаря обилию живых растений и мягкому ворсистому ковру в зоне отдыха. Из окон открывался вид на просыпающийся Сеул, окутанный легкой утренней дымкой.

На кухне, отделенной от гостиной мраморным островом, уже вовсю хлопотала Инсу. Слышалось уютное шуршание сковородки и тонкий аромат свежесваренного кофе и поджаренных тостов.

Намджун, уже полностью одетый в строгий темно-синий костюм, стоял у окна, делая последний глоток эспрессо. Его взгляд был устремлен вдаль, словно он просчитывал наперед все возможные ходы на сегодня.

Хаюн сидела за столом, обхватив ладонями теплую кружку. На ней была домашняя одежда Инсу, которая была ей немного велика, что делало Хаюн еще более хрупкой и женственной.

— Давай налетай, дорогая, — улыбнулась Инсу, ставя перед подругой тарелку с завтраком. — Как спалось на новом месте? Минсо еще не проснулась?

— Нет, она всё еще спит, — Хаюн благодарно кивнула. — В этой кроватке, которую вы купили, она уснула мгновенно. Инсу, Намджун... я не знаю, как вас благодарить. Вы столько для нас делаете. Ваша поддержка, забота о Минсо, мне кажется и целой жизни не хватит что бы вам отплатить тем же.

Намджун обернулся и подошел к столу, мягко положив руку на плечо Хаюн.— Перестань, Хаюн. Мы ведь друзья, а друзья всегда помогают друг другу. В этом доме ты в полной безопасности. Охрана внизу предупреждена, что к нам нельзя никого пускать без моего личного звонка и разрешения.

Хаюн опустила глаза на свою кружку, её голос прозвучал сухо и ровно.— Я просто хочу закончить всё это как можно скорее. Как только юрист оформит документы на бабушкин дом и квартиру, я выставлю их на продажу, а после сразу же заберу Минсо и мы вернемся в Европу. Мне здесь... не по себе. Кажется, что сам воздух Кореи давит на плечи. Я не хочу, чтобы он узнал. Не хочу, чтобы он даже дышал в сторону моей дочери.

Намджун понимающе кивнул. Он знал Чонгука слишком хорошо, чтобы предлагать Хаюн остаться.— Это правильное решение. Лишнее время здесь — лишний риск. Я помогу ускорить процесс с документами через своих знакомых в банке. Постараемся уложиться в неделю, максимум две.

— Спасибо, — выдохнула Хаюн, чувствуя, как комок в горле немного отступает.

В этот момент из спальни донеслось тихое, сонное кряхтение. Минсо просыпалась. Вчера вечером Инсу с такой любовью обустроила для неё уголок: белоснежная детская кроватка с мягкими бортиками и плюшевым кроликом, которого Намджун купил по дороге из аэропорта.

— Пойду к ней, — Хаюн поднялась, но Инсу её остановила.— Сиди и ешь! Я сама принесу нашу принцессу. Тебе нужно набраться сил, впереди много дел.

Хаюн смотрела вслед подруге и на секунду ей захотелось, чтобы это утро никогда не заканчивалось. Чтобы не было ни наследства, ни прошлого, ни тени Чон Чонгука, которая уже начала накрывать их временное убежище.

***

Сеул. 10:45 утра.

Черный Audi RS7 с наглухо тонированными стеклами замер на обочине тихой улицы с раскидистыми деревьями, ведущей к элитному жилому комплексу, словно затаившийся хищник. В салоне царила прохлада кондиционера, пахло дорогим парфюмом с нотками табака и крепким кофе. Юнги сидел на водительском сиденье, лениво покручивая в пальцах увесистую зажигалку, откинувшись на кожаный подголовник. На пассажирском кресле лежал открытый ноутбук, экран которого был испещрён отчётами, таблицами, выписками из банковских счетов и зернистыми кадрами с камер наблюдения аэропорта.

Так же Юнги знал, что попасть внутрь этого элитного комплекса без приглашения невозможно: Намджун и Инсу жили в одном из самых охраняемых районов города. Закрытый паркинг, профессиональная охрана, стоящая на въезде, системы видеонаблюдения — её друзья сделали всё, чтобы превратить свой дом в неприступную безопасную крепость для Хаюн и её маленькой дочери.

— Постарался на славу, Намджун, — негромко пробормотал Юнги, взглянув на пост охраны. — Создал для них идеальный кокон. Жаль только, что от Чонгука такие стены не спасают.

Он снова перевел взгляд на планшет, который лежал у него на коленях. Информации было много, и она была исчерпывающей. Юнги не оставил ни одного слепого пятна в её жизни за последние три года.

Хаюн не бездельничала в Европе, и не искала легкой жизни. Она не жила на подачки Намджуна или пособия, наоборот, после подтверждения своего диплома, все три года пахала медсестрой в пригороде Парижа. Тяжёлые смены, суточные дежурства, она жила у родителей, но каждую вону потраченную на дочь, зарабатывала сама.

Но больше всего Юнги поразил другой факт: за все эти три года в её жизни не было ни одного мужчины. Ни свиданий, ни случайных связей. Вся её жизнь вращалась вокруг работы и маленькой Минсо. Она словно замерзла в том дне, когда сбежала из Сеула, посвятив себя только ребенку.

Он глубоко вздохнул, прикрывая уставшие глаза, и на мгновение перенёсся в прошлое, на три года назад, в тот злополучный день, который дал окончательно трещину в браке между Чонгуком и Хаюн. Юнги помнил каждую ссору в том доме. Он помнил ледяной взгляд Чона, когда врачи якобы «подтвердили», что Хаюн не сможет иметь детей. Юнги тогда было искренне жаль эту хрупкую девушку. Осколки разбитого бокала на мраморном полу, ледяной, почти нечеловеческий голос Чонгука и тихие всхлипы Хаюн. В тот день терпение его босса лопнуло, превращая того в монстра, методично разрушая всё, что его жена любила.

Когда после она исчезла, он, вопреки приказам Чонгука искать её по всему миру, намеренно «терял» некоторые следы, давая ей шанс начать всё сначала. Он надеялся, что она достаточно умна, чтобы никогда не возвращаться в это логово. Но к сожалению, она всё же вернулась, сама не осознавая того что угодила прямиком в расставленную ловушку.

Нажав на пару кнопок в ноутбуке, Юнги открыл видео из аэропорта Инчхон. Маленькая Минсо, энергично размахивая ручками, вертелась в коляске, с любопытством разглядывая всё вокруг. Она была воплощением жизни и... пугающей копией своего настоящего отца. Тот же разворот плеч, те же упрямые искорки в глазах. Сходство было пугающим. Даже через зернистое изображение он видел в этой малышке ту самую искру и черты, которые делали Чонгука Чонгуком. Если Намджун всерьез решил выдавать её за свою, то он либо безумец, либо слишком сильно любит Хаюн как друга.

Он понимал: если Чонгук узнает правду — а он узнает, это лишь вопрос времени, — в Сеуле станет тесно всем. Чонгук не просто вернет её. Он сотрет в порошок любого, кто стоял между ним и его «собственностью». И неважно, будет ли это Намджун или сама Хаюн. Чонгук не умеет прощать предательство, а скрытый ребенок для него — это высшая форма измены.

— И всё же, зачем ты решила вернуться, глупышка Хаюн?, — Юнги перелистнул страницу отчета на планшете и наткнулся на юридический документ. — Ах, вот оно что...

И тут всё встало на свои места. «Наследство». Её бабушка, единственный человек, который по-настоящему любил Хаюн в той, прошлой жизни, оставила ей внушительное состояние: большой загородный дом и просторную квартиру в центре Сеула. Чтобы вступить в права официально и оформить все бумаги, Хаюн обязана была присутствовать лично.

— Ты приехала за наследством, чтобы у твоей дочери было будущее, — Юнги сочувственно покачал голвой. — Рискнула всем ради этих квадратных метров. Глупая... Чонгук отдаст тебе весь мир, если ты попросишь, но он же заберет твою душу взамен.

Юнги понимал: Хаюн надеялась быстро решить бумажные дела под защитой Намджуна и Инсу и так же тихо исчезнуть. Но она не знала, что Чонгук никогда не прекращал её ждать. Что его одержимость за три года только выкристаллизовалась, превратившись в холодный, расчетливый план по её возвращению.

Юнги потянулся к телефону. Ему нужно было ехать в офис и отдавать отчет. Его пальцы на мгновение замерли над кнопкой вызова. Ему не хотелось быть тем, кто принесет эту весть, кто снова затянет петлю на шее Хаюн. Но он знал — если он промолчит сейчас, Чонгук узнает об этом от кого-то другого, и тогда гнев босса падет и на него самого.

Он завел двигатель. Глухой рокот мотораAudi заполнил салон. Машина плавно тронулась с места, растворяясь в утреннем потоке Сеула.