Глава 4

«Золотой капкан.»

Пыль строительной площадки осталась за порогом временного офиса, обустроенного на первом этаже строящегося крыла. Здесь, в отличие от раскаленного воздуха снаружи, царила приятная прохлада от мощных кондиционеров. Интерьер был лаконичным, но статусным: кожаные кресла, массивный стол из темного дерева и дорогая кофемашина, которая выглядела здесь как пришелец из другого мира.

Юнги вошел в кабинет, неся в руках тонкий планшет и увесистую кожаную папку. Чонгук уже был там. Он сидел в глубоком кресле, расстегнув еще одну пуговицу на воротнике белоснежной рубашки. Его взгляд был устремлен в окно, где монотонно двигались стрелы кранов.

— Приехал, — констатировал Чонгук, не оборачиваясь.

— Как и обещал, — Юнги снял пиджак, вешая его на спинку стула, и опустился напротив босса. Он положил папку и планшет на край стола, пододвинув их ближе к Чонгуку. — Но сначала дела, верно?

Чонгук кивнул и наконец повернулся к столу. Следующие пятнадцать минут прошли в сухом, деловом ритме. Они обсуждали поставки арматуры из Германии и задержку облицовочного камня. Чонгук вникал в каждую цифру, его мозг работал как идеальный компьютер.

Закончив с текучкой, Чонгук наклонился и достал из нижнего ящика стола небольшой металлический чемодан и черную папку с тиснением. Его лицо стало еще серьезнее.

— Юнги, это нужно доставить сегодня в аэропорт Инчхон. В девятнадцать ноль-ноль в ВИП-терминале тебя будет ждать господин Шин, представитель нашего европейского консорциума. В папке — консолидированный аудит по слиянию активов, а в чемодане — носители с зашифрованными кодами доступа к офшорным счетам компании. Это критически важные документы для закрытия сделки в Лондоне. У него вылет в восемь вечера, так что ты должен успеть передать всё лично в руки. Никаких посредников.

— Понял тебя, Чон. Сделаю всё в лучшем виде, — Юнги серьезно кивнул, принимая груз ответственности.

Чонгук поднялся, его движения были хищными и точными. Он подошел к кофемашине, и вскоре комнату наполнил густой аромат свежемолотых зерен.

— Кофе? — коротко бросил он, не оборачиваясь.

— Не откажусь, — отозвался Юнги.

Чонгук поставил перед другом чашку обжигающе черного напитка, а сам сделал глоток своего, даже не поморщившись. Горький вкус словно придал ему сил для того разговора, к которому он готовился последние три года.

— Теперь, — голос Чонгука стал ниже, в нем зазвучали вибрирующие нотки, — рассказывай о Хаюн.

Он протянул руку и открыл папку. Первое, на что наткнулся его взгляд — фотография. Хаюн в светлом медицинском халате, с усталыми, но такими же прекрасными глазами, выходит из здания госпиталя в пригороде Парижа.

— Она не бездельничала, Чон, — начал Юнги, внимательно наблюдая за реакцией босса. — Сразу после переезда и защиты диплома она устроилась медсестрой в муниципальную клинику. Работала по две смены, брала дежурства по выходным. Она не взяла ни воны из тех денег, что мог бы предложить ей Намджун, и не подавала на социальные пособия. Всё сама. Каждую копейку откладывала, тратя только на самое необходимое и на дочь. Она не искала легкой жизни, Чонгук. Она буквально выгрызала свое право на независимость.

Чонгук медленно перевернул страницу. Его пальцы едва заметно дрогнули, когда он увидел отчет о её личной жизни.

— Мужчины? — коротко спросил он, и в этом вопросе скрывалась лавина ревности, готовая вырваться наружу.— Никого, — Юнги разблокировал планшет и передал его Чону. — За все три года — ни одного свидания, ни одного подозрительного контакта. Её жизнь — это маршрут «дом — работа — детский сад». Она жила у родителей, но, по моим данным, даже у них старалась не просить помощи, кроме как присмотреть за ребенком. Вся её вселенная вращалась вокруг Минсо.

Чонгук замер, глядя на экран планшета. Там было видео: маленькая девочка в желтом плащике весело бежит по лужам, а Хаюн догоняет её, смеясь.

— Минсо... — имя дочери прозвучало на его губах как клятва.

— Девочка ходит в детский сад «Petit Monde» в пяти минутах от их дома, — продолжил Юнги. — По характеру... воспитатели говорят, что она очень спокойная, но невероятно упрямая. Если что-то решит — не отступит. Знакомая черта, не находишь? Внешне — твоя копия, Чонгук. Глаза, форма губ... даже то, как она склоняет голову набок, когда задумывается, присутствует маленькая родинка по нижней губой.

Юнги сделал паузу, давая другу осознать информацию.

— Группа крови вторая, отрицательная. Как у тебя. По медицинским картам — абсолютно здорова. Растет активной. Есть одна забавная деталь... она, когда нервничает, начинает тереть мочку левого уха. Точно так же, как делал ты в университете перед важными экзаменами.

Чонгук невольно коснулся своего уха, и его сердце пропустило удар. Это было слишком. Слишком реально.

— По документам она Ким Минсо, — добавил Юнги тише. — В графе «отец» — прочерк. Хаюн не оставила ни единого следа, который мог бы связать ребенка с каким-то определенным мужчиной.

— И главное во всём этом, причина, по которой она решилась на этот риск и вернулась в Корею именно сейчас, — продолжил Юнги, понизив голос. — Бабушка Хаюн. Она очень любила внучку и оставила ей всё наследство в обход остальных родственников. Это большой загородный дом, их родовое гнездо и квартира в самом центре Сеула. Хаюн вернулась, чтобы вступить в права наследования и разобраться с документами. Видимо, ей очень нужно это имущество, чтобы окончательно встать на ноги.

— Значит, она решила обзавестись собственным гнездом на моей территории... — проговорил он просматривая оставшиеся бумаги, а после добавил, — Что насчёт жилья, где она сейчас остановилась?

— Пока что она остановилась у Намджуна иИнсу, — добавил Юнги, заметив, как напряглись плечи Чонгука. — Они её старые друзья, как ты знаешь, и Хаюн чувствует себя там в безопасности. По крайней мере, пока. Она не искала отель и не планирует съезжать в ближайшие дни, пока юристы не закончат с бумагами по наследству.

Чонгук с силой захлопнул папку. Звук был похож на выстрел. Он встал и подошел к окну, глядя на залитый солнцем Инчхон. В его голове уже зрел план.

— У Намджуна, значит... — это имя он будто не переваривал, в неком роде ненавидел, ведь о чём бы не пошла речь касаемая «его» Хаюн, везде оказывался и он, — Под защитой «близких друзей». Она думает, что стены его дома смогут скрыть её от меня, глупая...

— И её дочь, Ким Минсо... — повторил он, и его отражение в стекле выглядело пугающе решительным. — Она носит чужую фамилию, Юнги. И живет в чужой стране. Пришло время вернуть моё себе.

Он снова ощутил тот фантомный зуд в ладонях — желание обхватить Хаюн, прижать к себе и никогда больше не выпускать из этого золотого капкана.

— Готовь машину на завтра, Юнги. Я хочу увидеть их. Обеих. И передай юристам, чтобы проверили всё по этому наследству. Я хочу знать о каждом камне в её новом доме раньше, чем она переступит его порог.