35 глава

*Ангелина*

Обратная дорога утонула в молчании.

Марк вёл машину, глядя прямо перед собой. Его руки лежали на руле - спокойно, даже расслабленно, но я знала, что это ложь. Я чувствовала напряжение, которое повисло между нами, густое, как патока. В салоне пахло порохом и им. Мной. Нашим дыханием, которое всё ещё не выровнялось после тира.

Я отвернулась к окну.

Небо нахмурилось ещё в тот момент, когда мы выезжали с полигона. Сначала просто серые тучи, тяжёлые, низкие. Потом ветер. А теперь...

Первая капля упала на лобовое стекло. Одна. Вторая. А через секунду небеса разверзлись.

Ливень обрушился на машину с такой яростью, будто мы в чём-то провинились. Крупные капли - не дождь, а настоящие водяные гвозди - заколотили по крыше, по капоту, по стёклам. Марк включил дворники на полную мощность, но они едва справлялись. Мир за окном превратился в размытую акварель: чёрные стволы деревьев, серое небо, белая пелена воды.

В машине стало темно. Хотя был только вечер, казалось, что наступила глухая ночь.

Я смотрела в окно, прижимаясь лбом к прохладному стеклу. Мысли путались. Я всё ещё чувствовала его пальцы на своих бёдрах, его дыхание на своей шее. Как он сказал: «Не смотри на меня так». Как его голос сломался на полуслове. Как дрожали его руки.

Он хотел меня. Это было очевидно. Так же очевидно, как этот ливень за окном.

Но что-то его останавливало.

Что-то, чего я не понимала.

- Чёрт, - выдохнула я, когда машина чуть не ушла юзом на повороте. Марк молча выровнял руль. Даже не посмотрел в мою сторону.

Я снова отвернулась к окну.

И тогда я это увидела.

Сначала мне показалось, что это просто тень. Или кусок асфальта. Или мусорный пакет, который ветер принёс на дорогу. Но что-то в этом силуэте было неправильным. Слишком маленький. Слишком тёмный. Слишком... живой. Я вгляделась сквозь полосу воды, и сердце пропустило удар.

- Стой, - сказала я. Голос прозвучал неуверенно. Марк не расслышал - или сделал вид.

- Стой! - повторила я громче. Он сбросил скорость, но не остановился.

- Что такое? - спросил он ровно.

- Остановись же! - теперь это прозвучало грубо. Почти приказом.

Он нажал на тормоз. Машина съехала на обочину, мотор чихнул и замолк. Тишина - если не считать грохота дождя по крыше. Марк повернулся ко мне, и в его глазах мелькнуло беспокойство.

- Что случилось? Всё в порядке?

Я не ответила. Руки сами потянулись к ремню безопасности. Щелчок - и он упал. Я хотела открыть дверь.

- Эй-эй-эй! - Марк потянулся ко мне, его пальцы сомкнулись на моём запястье. - Ты чего? Там ливень, ты промокнешь за секунду!

- Там что-то на дороге лежит, - сказала я, высвобождая руку.

- Где?

Я ткнула пальцем в стекло. Марк прищурился, вглядываясь в серую пелену.

- Я проверю сам, - сказал он твёрдо. - Сиди в машине.

Он открыл дверь, и в салон ворвался шум дождя - злой, яростный, хлещущий. Марк вышел, захлопнув дверь за собой. Я видела, как его футболка прилипла к телу за секунду. Как он, пригнувшись, двинулся вперёд, туда, где темнело пятно на мокром асфальте.

Я не послушалась.

Открыла дверь, и вода обрушилась на меня со всей силы. Холодная, тяжёлая, злая. Крупные капли били по лицу, по плечам, заливали глаза. Волосы мгновенно превратились в мокрые сосульки. Я шлёпала по лужам, обходя машину спереди.

- Я же сказал сидеть в машине! - рявкнул Марк, обернувшись. Он стоял в трёх метрах от меня, весь мокрый, с прилипшими ко лбу волосами. - Почему ты даже сейчас меня не можешь послушать?

- Давай я сама решу, что мне делать, - крикнула я в ответ. Дождь заглушал слова, но он услышал.

Марк шагнул ко мне. Резко. Быстро. Схватил за локоть - грубо, почти больно. Я почувствовала силу его пальцев даже сквозь мокрую ткань.

- Глупая девчонка, - прорычал он, но в его голосе уже не было злости. Только что-то другое. Страх? - Сядь в машину. Ты простудишься. Заболеешь. А у меня нет времени возиться с тобой.

- Пусти! - я начала выворачиваться, дёргая рукой. Его хватка не ослабевала.

Он потянул меня обратно к машине, уже открыл дверь...

И тогда мы услышали это.

Протяжный писк. Тонкий, жалобный, еле различимый под грохотом ливня. Он звучал где-то у наших ног. У самого асфальта.

Мы оба замерли.

Я вырвала руку из его хватки - на этот раз он не сопротивлялся - и метнулась к обочине. К тёмному пятну, которое я заметила из окна. Упала на колени прямо в лужу, не чувствуя холода, не чувствуя ничего, кроме бешеного стука сердца.

Это был котёнок.

Чёрный. Маленький. Он лежал на мокром асфальте, весь дрожа, шёрстка слиплась в колтуны, глаза - огромные, испуганные - едва открывались. Он снова пискнул - тихо, отчаянно, и этот звук разорвал мне сердце.

Он был почти мёртв.

Я поняла это сразу. По тому, как он не пытался убежать. По тому, как его маленькое тело сотрясала дрожь. По тому, как слабо бился бок.

Слёзы навернулись на глаза сами собой. Не от дождя.

Я аккуратно подняла его. Мои пальцы дрожали - боюсь, что сделаю больно, боюсь, что он умрёт у меня в руках прямо сейчас. Котёнок был холодным, как лёд. Почти невесомым.

Я повернулась к Марку. Он стоял и смотрел на меня. Дождь хлестал по его лицу, по голым плечам - футболка уже намокла настолько, что не спасала. В его взгляде была растерянность. Такую я видела впервые.

- Марк... - мой голос сорвался. Я смотрела на него так, как никогда ни на кого не смотрела. С отчаянной, безграничной мольбой. - Мы же заберём его?

Секунду он молчал. Просто смотрел на меня. На котёнка в моих руках. На слёзы, которые смешивались с дождём на моём лице.

А потом он сделал то, чего я не ожидала.

Он схватился за край своей футболки и стянул её через голову одним движением. Торс - мокрый, с твёрдыми мышцами, со шрамами - оказался под ударами ливня. Он шагнул ко мне, забрал котёнка из моих рук и аккуратно, почти нежно, завернул его в чёрную ткань.

- Садись в машину, - сказал он. Голос звучал хрипло. - Ты вся промокла.

Он развернулся и пошёл первым. Показывая, что вопрос даже не обсуждается. Котёнок едет с нами.

Я поплелась следом. Ноги не слушались. Я тряслась - то ли от холода, то ли от пережитого ужаса, то ли от того, как легко он снял футболку. Как забрал этого малыша. Как сказал «ты вся промокла» - будто сам был сухим.

В машине Марк перегнулся через меня и положил свёрток на своё водительское сиденье.

- Сиди здесь, - бросил он и вышел обратно под дождь.

Я услышала, как хлопнул багажник. Через несколько секунд он вернулся с большим махровым полотенцем - откуда оно в багажнике внедорожника? - и протянул мне.

- На, - сказал он, садясь на водительское место - но сначала переложил котёнка обратно ко мне на колени. - Обмотай его. Он холодный, как труп уже.

- Не говори так! - вырвалось у меня. Голос дрожал. Я смотрела на Марка, и слёзы снова потекли по щекам. Это было так жалко, так по-детски, что я сама себя испугалась.

Он замер.

Посмотрел на моё лицо. На глаза, полные слёз. На губы, которые дрожали.

- Тише, - сказал он вдруг тихо, совсем не так, как рычал минуту назад. - Ты чего?

Он потянулся ко мне. Пальцы - грубые, - коснулись моей щеки. Смахнул слезу. Потом другую. Его прикосновение было неожиданно нежным, почти ласковым. Не таким, как на полигоне. Не таким, как когда он хватал меня за локоть.

Он открыл бардачок, достал упаковку салфеток и протянул мне.

- Спасибо, - буркнула я. Вытерла лицо, хотя это было бессмысленно - я всё равно была мокрой с головы до ног.

Марк завёл мотор. Дворники заработали, разгоняя воду. Он включил печку на полную мощность, направив горячий воздух на меня. И на котёнка.

Я развернула полотенце, укутала малыша. Он едва заметно шевельнулся. Пискнул снова - слабее, чем в первый раз.

- Пожалуйста, - прошептала я, обращаясь то ли к Марку, то ли к котёнку, то ли к кому-то наверху. - Только не умирай.

Машина тронулась. Марк вёл медленно, осторожно, объезжая лужи. Я смотрела на котёнка, укутанного в полотенце, и чувствовала, как печка постепенно согревает мои замёрзшие руки.

Марк молчал. Я молчала.

Но теперь молчание было другим. Не тем, напряжённым, которое висело между нами после тира. А каким-то... тёплым. Уставшим. Настоящим.

- Марк, - сказала я тихо, не поднимая глаз.

- М? - отозвался он.

- Спасибо. Что не бросил его там.

Он не ответил. Но я заметила, как его пальцы сжали руль чуть крепче. И как на губах мелькнуло что-то похожее на улыбку.

Всю дорогу домой я держала котёнка на коленях, чувствуя, как его маленькое тельце постепенно перестаёт дрожать. Как пульс становится ровнее.

Я даже не сразу поняла, что перестала дрожать сама.