36 глава

*Ангелина*

Я бежала к дому быстрее, чем когда-либо в жизни.

Ноги скользили по мокрой траве, кроссовки чавкали, лёгкие горели. Я прижимала к груди свёрток из полотенца, чувствуя, как внутри копошится маленькое дрожащее тело. В лицо хлестал дождь, но я не замечала. Я слышала только его жалобный писк — тихий, но такой требовательный.

— Сейчас, сейчас, малыш, — бормотала я, взлетая на крыльцо. — Сейчас я тебя согрею.

Внутри было тепло и сухо. Запахло кофе и почему-то корицей. Я проскочила прихожую, даже не разувшись, и рухнула на колени перед камином в гостиной. Он был холодный — никто не топил. Но я всё равно опустила свёрток на ковёр, дрожащими руками разворачивая полотенце.

Котёнок лежал на полотенце, такой же мокрый, как и я. Глаза закрыты. Я на секунду испугалась, что он умер.

— Ну давай же, — прошептала я, касаясь его пальцем. — Дыши.

Маленький бок дёрнулся. Он задышал чаще, будто испугался, что его трогают. Высунул розовый язычок — крошечный, нелепый.

Я выдохнула с облегчением.

— Молоко, — вспомнила я. — Тебе нужно молоко.

Я уже хотела бежать на кухню, когда сзади раздался голос Марка:

— Я вызову ветеринара на дом.

Я обернулась. Он стоял в дверях гостиной, всё ещё без футболки, мокрые волосы прилипли ко лбу, вода стекала по груди. Я невольно задержала взгляд на его торсе — на твёрдых мышцах, на кубики его пресса.

— Хорошо, — выдавила я и отвернулась обратно к котёнку.

Марк развернулся и ушёл к себе — я слышала, как заскрипели ступени.

Я осталась в гостиной одна. Или не одна.

— Почему Марк полуголый, а ты мокрая насквозь? — раздался голос откуда-то сбоку.

Я вздрогнула.

Дэн сидел в кресле в углу. Я его даже не заметила — он словно растворился в полумраке. Ноги заброшены на столик, в руке — бокал с чем-то тёмным. Бренди, наверное. Или виски. Он смотрел на меня с ленивым любопытством, но в его глазах горел тот огонёк, который я уже научилась распознавать. Опасный огонёк.

— Что вы там делали? — повторил он, растягивая слова.

Я молча показала на котёнка. Развернула полотенце пошире, чтобы Дэн увидел.

Бровь Дэна поползла вверх.

— Боюсь спросить, где вы его взяли.

— На обочине, — ответила я, снова закутывая котёнка. Он жалобно пискнул, и у меня сжалось сердце. — Он лежал прямо на асфальте под ливнем.

— На обочине, — медленно повторил Дэн. Отпил из бокала. — Ты же не думаешь его оставить?

Я подняла на него глаза. В моём взгляде не было вопроса. Только вызов.

— А ты думаешь его обратно увезти? — спросила я ледяным тоном.

Дэн усмехнулся, но в усмешке не было веселья. Только предупреждение.

— Ангелина...

В этот момент на лестнице заскрипели шаги. Мы оба повернули головы.

Марк спускался — уже в сухой футболке и серых спортивках. В одной руке он держал телефон — видимо, только что договорился с ветврачом. В другой — свёрток.

Он подошёл ко мне и протянул свёрток.

— На, — сказал коротко. — Сухое. Переоденься, иначе заболеешь.

Я развернула — чистые вещи. Зипка и тоже серые спортивки.

— А котёнок? — спросила я, не поднимаясь с колен.

— Я присмотрю.

Дэн за спиной хмыкнул.

— Нам одной дикой зверушки хватает в этом доме, — сказал он протяжно.

Я обернулась. Он смотрел не на котёнка. Он смотрел на меня. Пристально. Тяжело. И я поняла, кого он назвал «дикой зверушкой».

— Завались, Дэн, — бросил Марк, даже не повернув головы. Голос спокойный, но в нём была та сталь, которую не обсуждают.

Марк наклонился, взял меня под локоть и поднял с ковра. Легко. Будто я ничего не весила. Вложил в мои руки сухую одежду.

— Иди, — сказал тихо. — Я за ним посмотрю.

Дэн демонстративно откинулся в кресле.

Я не удержалась. Прежде чем уйти, я показала Дэну средний палец. Медленно. Со значением.

Дэн только усмехнулся в свой бокал.

Марк приподнял бровь, но ничего не сказал. Я поспешила наверх, чувствуя спиной его взгляд.

В комнате я быстро скинула мокрую одежду. Леггинсы прилипли к ногам, лонгслив не снимался — пришлось тянуть через голову мокрый комок. Я дрожала. Не от холода уже — от нервов. От пережитого.

Быстро переоделась и выбежала вниз.

В гостиной уже был ветеринар. Высокий мужчина с добрым лицом, в очках, с большим чёрным чемоданом. Он сидел на корточках перед котёнком, который лежал на полотенце у камина. Марк стоял рядом, скрестив руки на груди.

Я подбежала и опустилась рядом с врачом.

— Ну что? — спросила я, заглядывая ему в лицо.

— Он жив, — улыбнулся врач. — И, я бы сказал, живее всех живых. Переохлаждение, конечно, сильное. Температура низкая — 35 и 2. Но сердце бьётся ровно. Дышит чисто.

Он начал осматривать котёнка — слушал, ощупывал, заглядывал в глаза и уши. Котёнок иногда попискивал, но больше терпел. Я закусила губу.

— Антибиотики придётся несколько дней ставить, — продолжил врач, доставая из чемодана маленькие ампулы. — Профилактически, чтобы не подхватил воспаление лёгких после такого. А так... больше я ничего не могу прописать.

Он посмотрел на меня поверх очков.

— Будем смотреть по состоянию. Если температура придёт в норму и котёнок начнёт есть сам — проведём полное обследование. Но это уже в клинике, с приборами. Там и узи, и анализы.

— Спасибо, — выдохнула я.

Врач начал доставать шприцы, объяснять, как и сколько колоть. Марк отошёл с ним в сторону, и я услышала, как он спросил:

— А от глистов? От блох? Это когда можно?

Я оставила их и снова посмотрела на котёнка.

Он уже почти высох. Я подложила под него сухое полотенце, расчесала мокрую шёрстку пальцами. Под грязью и колтунами оказался пух. Мягкий, густой, чёрный — как ночь. Он уже не дрожал. Лежал на боку и дышал ровно, иногда приоткрывая глаза. Зелёные. Такие же зелёные, как у меня.

— У тебя мои глаза, — прошептала я, касаясь кончиком пальца его маленькой головы. — Будешь моим приёмышем, понял?

Котёнок чихнул. Я улыбнулась.

— Приёмыш, — сказала я задумчиво.

— Это кот? — раздался голос над самым ухом.

Я подскочила.

Дэн стоял за моей спиной и смотрел на котёнка сверху вниз. Его лицо было невозмутимым, но в глазах поблёскивало то самое выражение — которое я ненавидела.

— Его кастрировать надо будет, — сказал он как бы между прочим.

Тишина.

Я медленно поднялась с колен. Теперь я стояла лицом к Дэну — он был выше, но мне было плевать.

— Дэн, — сказала я спокойно, даже слишком спокойно. — Я тебя кастрирую.

И отпихнула его подальше от котёнка.

Дэн даже не пошатнулся, но на его лице мелькнуло что-то вроде удивления. А потом — улыбка. Широкая, волчья.

— Огонь, — сказал он тихо. — А ты мне всё больше нравишься, Ангелина.

— Мне плевать, — ответила я, снова опускаясь к котёнку.

Марк закончил разговор с врачом, расплатился, проводил его до двери. Вернулся в гостиную, встал надо мной.

— Покормить его надо, — сказал я. — Сейчас, я разогрел молоко. И вот шприц без иглы.

Я набрала молоко в шприц, поднесла к носу котёнка. Он сначала отвернулся, потом принюхался. А потом начал жадно глотать — маленький розовый ротик открывался и закрывался, как у птенца.

— Ест, — прошептала я. — Смотри, ест!

Марк опустился на корточки рядом со мной. Плечом к плечу. Я чувствовала его тепло.

Дэн ушёл. Или нет — мне было всё равно.

Я кормила котёнка и смотрела на его зелёные глаза.

— Выживешь, — сказала я ему твёрдо. — Я не позволю тебе умереть, понял?

Марк ничего не сказал. Но его плечо прижалось к моему чуть сильнее.

Я улыбнулась впервые за весь этот безумный день.